Битва за солнце

Люси была в крайне нестабильном состоянии, когда возвращалась в свою квартиру. Она чувствовала, что должна пойти в гильдию и объясниться, узнать, как там Нацу, но в то же время в ней кипела злость из-за её «обязательства» хотя бы сделать вид, что её волнует его состояние. По крайне мере, если это и правда не её вина, она не собиралась снова идти через весь город в таком виде. Когда она бежала к Зерефу, из-за адреналина удавалось игнорировать холод. Сейчас он стал одним из решающих факторов её взглядов на мир. Дрожащими руками Ключница достала из-под коврика ключ и вошла на первый этаж своего жилого дома. Кожу тут же обдало теплом. Взглянув на свои ладони в полумраке, Люси едва сдержалась, чтобы не разрыдаться в голос. Не знай она, что это кровь, возможно, сочла бы все происшедшее дурным сном. Только вот после этой ночи спать было крайне страшно. Что еще она натворит? Кого попытается убить? Казалось, от противоречий чувств она практически сходила с ума. Дом встретил её звенящей тишиной. Сейчас он казался пустым больше обычного, но манил её теплотой и возможностью побыть подальше от людей. Она все еще не могла избавиться от ощущения, будто зависла в трясине, — именно так подействовал на Люси визит к Зерефу. Отчаяние из-за страха сгинуть в этой западне заставляло её судорожно искать выход, но чем больше она думала об этом, тем хуже становилось.  — Где ты была? — разрушил тишину голос Эрзы. Люси вздрогнула. Не узнав в говорящем подругу и напарницу, она тут же схватилась за хлыст и приготовилась атаковать. Её пульс гнался с невероятной скоростью. Стоило войти в квартиру и зажечь свет в гостиной, как о своем присутствии дала знать та, кого сейчас Хартфилии вовсе не хотелось видеть. Конечно, стоило догадаться, что никто не будет ждать, когда она явится в гильдию. В особенности Эрза.  — Эрза! Ты меня напугала, — взглотнув, только и смогла выдать Ключница. Из нервного веселого её голос резко превратился в отчаянный.  — А ты напугала нас всех. Даже больше, чем Нацу с ножом в животе. Что произошло? — во взгляде Скралетт отобразилась мольба и ужас.  — И что я должна ответить? Что во сне, не отдавая себе отчет, попыталась убить Нацу, а затем в ужасе убежала в лес? И что сейчас даже не хочу знать, как он? Слезы наворачивались на глаза, душили её изнутри, мешая нормально видеть и контролировать происходящее. Меньше всего ей сейчас хотелось рассказывать кому-то, — даже лучшей подруге, — что она совсем близка к тому, чтобы потерять себя и обрести безумие. Чем сильнее становились её физические страдания, вызванные проклятием демона, тем меньше становилось надежды, что её смогут понять. «…мне будет очень интересно узнать, что для тебя — безумие», — Люси все никак не могла выбросить из головы слова Зерефа. Она прокручивала их в голове снова и снова, пытаясь утереть слезы руками, и вздрагивала каждый раз, когда чувствовала, что из-за этого на коже остаются следы чужой крови. Истерика, зарождаясь в груди, поглощала её целиком, создавая противную иллюзию тесноты. Как будто в собственном теле ей не было места. Люси судорожно принялась вытирать лицо теперь уже рукавами ночной рубашки, но чем дальше, тем сильнее ей хотелось просто закричать.  — Люси, — теплые руки Скарлетт перехватили её ладони. Девушка все так же отворачивала голову и старалась унять слезы, но все попытки были тщетными. — Посмотри на меня, Люси! Смесь тревоги, нежности и требования в голосе делали только хуже. Навязчивая мысль о невозможности быть кем-то понятой и физическая боль из-за чувства вины не позволяли ей стихнуть ни на миг.  — Ты должна знать, что Нацу в порядке. Никто не винит тебя в том, что произошло. Не винит? Потому что он жив или потому что это — и в самом деле не её вина? Неожиданно Хартфилия затихла.  — А если бы он не был «в порядке»? — хрипло спросила она. Эрза вздрогнула, посмотрев на неё широко распахнутыми глазами. Вид у неё был такой, будто Люси задала вопрос, которого Скарлетт боялась больше всего. Но она так и не ответила.  — Молчишь?  — Тебе нужно привести себя в порядок и отдохнуть, — она наконец отпустила Ключницу. — Лучше тебе взять выходной и не появляться в гильдии, пока мы не найдем способ, чем вам помочь. «Не появляться в гильдии? Этого стоило ожидать», — думала девушка, борясь с сильным желанием что-то пнуть от досады. Стул, который уже удостоился такой участи этим вечером, все так же сиротливо валялся перевернутым у стола. Идея привести себя в порядок ей приглянулась: может, если Люси скроется в ванной, Скарлетт оставит её наедине? Теперь не было нужды идти в гильдию. Ни ради Нацу, ни ради кого-либо еще. Оставалось одно обязательство — завтра как-нибудь заставить себя поговорить с Зерефом. И в какой момент её жизнь так серьезно пошла под откос?  — А как насчет Нацу? — вытаскивая широкое махровое полотенце из тумбочки, тихо спросила она.  — За ним будут следить, — терпеливо, но виновато ответила Эрза, поджав губы. — Главное, чтобы вы не были опасными для других людей. Люси замерла, вспомнив все вспышки эгоизма и злости на окружающих, которые преследовали её в последнее время. Она не была уверена, безопасна ли для окружающих.  — Люси? — слегка испуганно спросила её собеседница, вздрогнув.  — Что?  — Вы ведь не опасны? Голос её звучал слишком надломленно как для человека, повидавшего вещи и похуже.  — Нет. Думаю, не опасны. Она и сама не была уверена, правда ли это. Схватив вещи, Люси скрылась за дверью ванной. Подобное прощание резануло по ним обеим. Хотелось верить, что все к лучшему, но каждая из них уже ощущала, как источник, казалось бы, неиссякаемой веры медленно рассыпается. Следующий день оказался не таким ужасным, каким ожидала Ключница, вырубаясь под утро. Прошло всего три часа, прежде чем она проснулась, по привычке, как обычно, собираться в гильдию; тело истошно требовало отдыха, и как только утреннее солнце ослепило глаза, девушка тут же зарылась под одеяло. Поэтому, придя в себя во второй раз, она окончательно отдохнула. Время показывало четыре часа вечера, и все произошедшее ночью больше не доводило её до истерики. Сидя на кухне с чашечкой кофе, она наблюдала за тем, как стрелка, отмеряя каждую секунду, медленно движется вперед. Впервые за очень долгое время Люси радовалась тому, что не будет работать в гильдии еще около недели по не самым приятным причинам. На самом деле, как и работа обычных людей, работа волшебника выматывала, — особенно после резкого скачка заказов после очередного «спасения мира». И дело было даже не в самих простейших домашних заботах, которые люди могли выполнять и самостоятельно. Со всемирной славой и уважением гильдия из «сборища разгильдяев» каким-то образом превратилась в «элитное подразделение», и кто только не мечтал оказаться в Хвосте Феи. Естественно, для этого нужно было получить рекомендацию от одного из действующих членов гильдии, и то и дело ей приходилось отмазываться от надоедливых магов, жаждущих «как можно скорее присоединиться к великим волшебникам». В конце концов, ей было уже двадцать, и хотелось вовсе не этого. Горький напиток неожиданно закончился. После сна она все еще витала в своих мыслях, слишком увлекаясь спокойствием и возможностью побыть наедине, поэтому даже не заметила, как допила кофе. После вчерашнего налета эмоций и жуткого стресса она ощущала себя приятно пустой. Ключница настолько привыкла всегда быть в компании друзей, что совершенно не представляла, чем себя занять. Поэтому она, мысленно взвыв, решила, что клин клином вышибают, и переоделась в привычную одежду. В ближайшее время её ждал очередной разговор, участником которого ей совершенно не хотелось быть. Особенно теперь, когда она хоть как-то смогла привести свою психику в порядок. Нацу жив и здоров. В произошедшем нет её вины. Впереди, — если она проявит терпение, а кое-кто — умение держать слово, — маячил выход изо всех проблем. Но стоя посреди леса, в месте между двумя деревьями, где находился портал, доступный исключительно членам гильдии, Хартфилия все никак не могла унять в теле дрожь. Ей было страшно, и сердце колотилось так, будто норовило вот-вот выпрыгнуть из груди. Он, конечно, темный маг и все такое, но ведь пока он в его мастерски сделанной Первой тюрьме, Люси могла не бояться, что Зереф причинит ей вред. Разве что хорошенько выведет из себя. Девушка сжала руки в кулачки и решительно ступила вперед. Легкая волна тока, как при медленном погружении под воду, пробежалась по её телу. Резко потемнело, а затем — вдруг посветлело: вдаль тянулся вырытый в земле коридор, освещенный витающими у стен белыми кристаллами. Ночью это место показалось ей крайне жутким. Сейчас, немного сетуя на холод, даже в уравновешенном состоянии она брезгливо осматривалась и хмурилась. При том, что Люси абсолютно точно не могла пострадать, подземелье пугало её. Путь затянулся на добрых десять минут. Это был не просто тоннель, а целая их система: лабиринт расположился под всей территорией Магнолии, а затем куча ложных его ходов с ловушками могли вывести «чужих» в другой конец Фиора. В конце концов, минуя поворот за поворотом, она заметила кусочек коридора, намного сильнее освещенный, чем другая его часть. Люси сбавила скорость и, сглотнув, двинулась дальше. Там, справа от неё, была совершенно отличающаяся своей чистотой и белизной комната из анти магического камня. Он издавал свечение, а из коридора за заключенным позволяло наблюдать огромное стекло. Оно одновременно было и проводником магии, и тем, что удерживало его от побега. Зереф спал. На каменной плите со скудным подобием подушки он лежал на боку, прикрыв глаза, и выглядел совершенно невинно. Вместо черного камзола, в котором его задержали, парень был в простой хлопковой рубашке и штанах, как и полагалось заключенному. Люси в нерешительности застыла, не донеся руку до стекла (она собиралась постучать), вдруг вспомнив, что и вчера во время её прихода он спал, а когда очнулся, был совсем на себя не похож, взбудоражен, удивлен. Впрочем, это было всем, что она помнила о его состоянии. Прочие воспоминания терялись под красной пеленой смеси гнева, безумия, ужаса и паники. Если она разбудит его, о чем они будут говорить? Что общего у неё и этого маниакального психопата?  — Я знаю, что ты стоишь за стеклом. Ты разбудила меня, Люси. Ключница вздрогнула и чуть отодвинулась от стекла. Зереф медленно поднимался с койки, держась за голову.  — Опять Тенрю… проклятие. — пробормотал он, протирая глаза, после чего направился к стеклу. По мере его приближения, Люси все никак не могла отделаться от мысли, что сейчас она его понимала: выглядел он так же, как она, когда приходилось возиться с желавшими вступить в гильдию. И в то же время, до понимания было далеко. К тому же, на кой-черт ей понимать его? Она пришла сюда исключительно ради их с Нацу будущего. Вспышка боли отразилась в голове. «С» абсолютно не подходило. На миг такая надежда сдалась ей той еще глупостью.  — О чем ты хотел поговорить? — черпнув из раздражения силы и смелость говорить, Люси скрестила руки на груди и не поскупилась на правду. — О том, как твои «дети» уничтожили десятую часть населения Фиора? Или о том, как из-за тебя погибла Мавис? Он заинтересованно вскинул брови, как будто был удивлен её издевкой. Но взгляд неправильно красных — «проклятых» — глаз сделался колючим, прямо как вчера.  — Интересно, какой ответ тебе хотелось бы услышать? — на удивление спокойно отозвался маг. И тут же добавил, оседая на пол: — Ты смелая. Или глупая. Хотя, скорее, все же первое. Наверное, думаешь, что я не смогу причинить тебе здесь вред.  — Ты и не сможешь, — уверенно ответила Люси, садясь в японскую позу. Земляная почва была неудобной, но на удивление теплой: как будто сидишь на нагретом солнцем камне. — Но я всегда держу слово. И, надеюсь, ты тоже. Детали разговора установлены не были.  — И тем не менее, ты явно боишься меня, — он хмыкнул. Люси загорелась возмущением. Ей вдруг захотелось доказать ему, что это не так, она — храбрая и отчаянно сильная. Даже если бы она боялась его, не стала бы это открыто показывать или отступать.  — Ты не прав. Я не боюсь тебя. Я просто ненавижу тебя. Зереф улыбнулся странной улыбкой, как будто вдруг почувствовал себя на порядок выше неё.  — По крайне мере, это взаимно. Ведь я ненавижу весь мир, а ты, безусловно, его часть. Хартфилия вспомнила, как ей говорили, что он сам отказывался от своего счастья, убеждал, что не может иметь семью. К тому же, его действия казались абсолютно несвязными, а планы — неопределенными.  — Это твой выбор. У тебя могла быть другая жизнь. Возможно, сейчас ты бы не гнил здесь, а сидел в гильдии с Нацу как наш верный друг и союзник. Он нервно засмеялся.  — О, нет, Люси! Это исключено. У меня не было выбора. «Какой же, все-таки, гад! Ничего он не понимает! Как можно быть таким слепым?», — подумала Люси, сердито сжав в кулаках подол юбки. Ключи на поясе, будто чувствуя её эмоциональную нестабильность, ярко сияли. Кто-то, к примеру Локи, уже давно мог появиться и надавать ей по голове, но имея уже достаточно огромный опыт заклинателя, она ловко закрыла духам доступ в этот мир, стоило понять, что там им ничем помочь не могут.  — Выбор есть всегда, — выплюнула она.  — Вот как? — маг вскинул брови. — Позволь же тогда узнать, что для тебя — «выбор».  — «Выбор»? — растерялась Люси вдруг. — Как я тебе… Зереф перебил её.  — Нет, подожди, не так. Почему ты считаешь, что выбор у нас есть всегда?  — Самый яркий пример — ненависть или любовь к миру. Ты всегда можешь выбрать другую сторону.  — Но тогда скажи мне, почему я должен обязательно быть на одной из этих сторон? Почему не могу быть на своей собственной, ограниченной определенными целями? Люси вдруг перекосило от раздражения. Говоря такие мерзкие вещи, он оставался спокойным, как будто бы они сейчас о погоде толковали.  — Целями, которых ты достигаешь, убивая невинных людей?  — Как думаешь, если бы могла спасти тысячу жизней, отобрав десять, ты бы согласилась? «Естественно, тысяча жизней важнее, чем десять!» — чуть не вырвалось у неё. Люси открыла рот и тут же закрыла. К чему он клонит?  — Вот видишь! — он слегка улыбнулся. — Ты начинаешь думать. Это хорошо. Понимаешь, в чем фишка? Все жизни равны. Вопрос лишь в количестве убитых, а не живых. Чем их меньше — тем лучше.  — Ты слышишь, что говоришь? — Люси встрепенулась. — Судя по твоей речи, ты — такой же, как и другие. И не можешь решать, кому жить, а кому умереть! Теперь уже она вглядывалась колючим взглядом в его глаза. В них читалась усталость, но совершенно непонятная ей самоуверенность. Создавалось впечатление, будто она — ничего непонимающий пятилетний ребенок.  — Глупости. Если я не имею, то кто имеет, раз мы равны? Это называется противоречием. В конце концов, все сводится к тебе самому и твоему «выбору». Я не всегда ненавидел мир, если хочешь знать.  — Не хочу! — зло зашипела Люси. — Я совершенно не хочу это знать, как и вообще разговаривать с тобой! Была бы моя воля, я бы предпочла никогда больше не видеть тебя, но… но… Она растерялась, широко раскрыв глаза.  — Дай угадаю: у тебя нет выбора. Захотелось наброситься, как и вчера, на стекло.  — Ты жертвуешь собой и своей душой, чтобы спасти других. Почему я не могу делать то же самое? — Зереф усмехнулся и чуть склонил голову на бок. Его самоуверенность невероятно раздражала, а проигрывать отнюдь не хотелось.  — Как ты можешь делать то же самое, если живешь ненавистью?!  — Как я уже сказал, — он терпеливо продолжал говорить, тяжело вздыхая. Кажется, ему самому не хотелось продолжать этот разговор. Тем не менее, Зереф был уверен, что может спокойно говорить ей все. Нет, доверием здесь и не пахло, но зато он точно знал, что девушка все равно придет завтра, и после завтра. — Я не всегда ненавидел мир. Когда-то люди восхищались мной, величали меня как великого теоретика магии. Я был миролюбивым ребенком и все, чего хотел — это вернуть к жизни брата. А когда в конце концов смог это сделать, оказалось, что цену я вынести не смогу. Борясь с раздражением и желанием как можно скорее убраться домой, Люси взвыла:  — Ах, да! Твое проклятие… Маг хмыкнул.  — Вы только посмотрите, как будто это — совершенно обыденная вещь — проклятие! А знаешь ли ты, в чем его суть?  — Уничтожать все живое? — вскинув брови, сердито спросила Ключница.  — Ты даже не представляешь, о чем говоришь, — хмуро выдал в ответ Зереф. — Мое проклятие в том, что чем больше я люблю мир — тем меньше себя контролирую и убиваю людей Голодом Смерти, и чем сильнее я ненавижу мир — тем более безопасен я для него. Люси вздрогнула. Это оказалось вовсе не тем, что она собиралась услышать. Казалось, что он скажет что-то о великой силе или великой власти, которые имел и просто не мог ими не воспользоваться, но вовсе не то, что его действия имели хоть какую-то, но человеческую основу. «Я бы умерла», — подумала она, после чего отчаянно нахмурилась. Слишком поздно она поняла, что если ты бессмертен — умереть не можешь.  — Не больно тебе и помогло то, что ты все возненавидел. Только подумай, скольких ты убил!  — Убил, убил! — раздраженно повторил он, перекривляя девушку. — Вот видишь? Дело лишь в количестве. И нет, я не совсем выбрал сторону ненависти. Мне удалось определить золотую середину. Её мозг медленно плавился. Еще чуть-чуть, и он бы взорвался. Не столько от переизбытка информации, столько от нежелания его понимать. «Это все ложь! — думала она. — Исключительная ложь! Наверняка он хочет использовать меня». То, что давно вертелось на языке, вдруг стало совершенно понятно: а зачем он говорит с ней? Может, собирается расположить к себе, чтобы использовать в своих целях? Чтобы освободиться?  — Если смерти будут мне безразличны, я смогу спасти намного больше людей. Потому что Акнология, которого я в итоге все же уничтожил, собирался избавиться от всего человечества. Так погибла четверть. А могли — все.  — Я не верю тебе, — прошипела Люси в ответ. Она вскочила на ноги. — Думаю, на сегодня достаточно. Зереф усмехнулся и поднялся следом. Казалось, её слова его абсолютно не волнуют. «Как будто бы он смирился с тем, что его не поймут», — промелькнула мысль в её голове. Ключница вздрогнула. Это балансирование между двух огней слишком напоминало ей себя.  — Этого стоило ожидать. Что ж, можешь идти. Завтра возвращайся в это же время. Без своих звездных духов. Хочу кое-что тебе показать. Прежде чем уйти, Люси на несколько мгновений задержалась, всматриваясь в его глаза, словно это могло ей помочь понять его. Но ничего кроме интереса в них не было. «Это хороший знак», — пыталась убедить она себя. Как будто это — гарантия того, что ей ничего не угрожает. Но жутко хотелось узнать, что её ожидало. Страха не было. Только напрягал факт, что весь оставшийся день она не могла выбросить его слова из головы. «Нельзя понимать его, — повторяла себе Люси, — ни в коем случае нельзя». Только вот уже отчетливо понимала, насколько близко стоит к пропасти.