Битва за солнце

Люси не могла понять, что произошло. Просто её сердце билось быстро, со скоростью электрички, гнало по телу кровь так, что, казалось, начинает гореть кожа. Все детали прекратили существовать. Зереф, еда, город, куда они прибыли в одну из самых старых библиотек мира, иллюзорное прошлое… она увидела лицо, что преследовало её во сне и наяву, услышала голос, который не могла забыть. Сумерки вокруг сгущались. Вдруг окружающий мир перевернулся, и она почувствовала себя совершенно вне действия нормального, только падала и падала, а когда наконец вернулась на место, уже не могла отличить правильное от неправильного.  — Это все из-за тебя, Люси. Ключница оглядывается в поисках говорившего, как будто вдруг окатили ледяной водой. Голос звучит откуда-то слева. Вздрогнув, она поворачивает голову в его сторону, и потерянно смотрит куда-то вперед себя.  — Нацу? — испуганно спрашивает Люси, не имея возможности прекратить думать о том, как же он её раздражает, и как же хочется от него где-нибудь спрятаться. Но он только повторяет одно и то же, смотрит на неё пронзительными серыми глазами. Люси тут же отрывает взгляд и смотрит на Зерефа, желая хоть с его стороны получить поддержку, но вместо него натыкается на все тот же силуэт любимого-ненавистного напарника. «Что происходит?» — не может понять она, только испуганно вскакивает из-за стола и отходит на несколько метров. Что за проклятое кафе?  — Это все из-за тебя! — вновь звучит одно и то же, но теперь уже со всех сторон. Люси взглотнула, после чего ринулась на улицу. В её сердце теплилась надежда, что все встанет на свои места, как только она подышит свежим воздухом. Может, в чае, который им подали, были какие-то дурманящие травы?  — Это все ты, — как будто приговор, слышит она голос человека, стоящего в дверном проеме. У него были торчащие во все стороны розовые волосы и серо-зеленые глаза, казалось бы, намного более сейчас пугающие, чем некогда пугали красные — проклятые — глаза.  — Оставь меня! Её голос почти срывается на крик. Нацу испуганно отшатывается назад, когда она кидается в бега, по дороге спотыкаясь об ступеньки и падая. Еще один Нацу, выскочив из кафе вслед за ней, зачем-то побежал. Краски вокруг расплывались в одинаковые цветовые пятна, все, как один, повторяли ненавистные слова. Сон? Реальность? Что это? Свернув в переулок, Люси бежала еще несколько минут, затем спряталась под старый городской мост. Под ногами путался мусор, и, не заметив его, девушка снова упала. Все внутри вопило ей: «Спрячься! Спрячься!», и, будто повинуясь, она на четвереньках поползла к стене. Обхватив колени руками, Ключница все никак не могла избавиться от мыслей о страхе. Так все же, сон это? Реальность? Что именно — не важно, лишь бы оно поскорее закончилось.  — Люси! «Нет! Только не снова!»  — Оставь меня! — истошно вопит девушка, отползая подальше. Его сердце болело. Он ни за что не мог оставить её, только не сейчас. Как она может просить его об этом? Словно повинуясь чувствам хозяина, вырывается Голод Смерти. Он заволакивает все вокруг, крики людей на мосту соединяются в ненавистный шум, рыба в воде всплывает на поверхность и переворачивается животом кверху. Все вокруг неминуемо чернеет и умирает, пока волна не исчезает, сосредоточившись вокруг перепуганной невыносимым видением девушки.  — Нет! — её голос от крика срывается. — Уйди! Не трогай меня! Слезы, кажется, невозможно остановить. Они льются и льются, как будто внутри разлился океан, и от избытка напряжения и боли в голове хочется разорвать себе ребра. Почему он просто не оставит её? Зачем он преследует её везде и всегда?  — Оставь, — Люси отчаянно шепчет, когда её мучитель делает какие-то движения рукой, подойдя слишком близко, и вокруг тут же мерцают красные огоньки, заслепляя собой пугающие черты. — Умоляю, просто… оставь… меня… Она пытается вспомнить с последних сил, сколько времени прошло с тех пор, как она оказалась в этой иллюзии. Шесть… семь… девять дней? Уже так долго? «Точно… неделя закончилась, и он пришел за мной», — на последок думает она. Тело ослабевает, и все, что получается ощутить, это легкое дуновение ветра. И вот все звуки вокруг исчезают, сменяясь совсем другим, родным шумом леса. Зереф не находил себе места. Он расхаживал по гостиной туда-сюда, пока в своей комнате, в кровати, спала Люси. Ему едва удалось успокоить её, но как понять, что с ней такое? Как помочь ей? Почему вдруг сбежала от него, как будто увидела призрака, и так испугалась? Может, она наконец осознала, насколько он опасен? Сама мысль о том, что она может бояться его, причиняла боль. Неделя под одной крышей не прошла зря. Ужасно не хотелось этого признавать, даже предполагать, что он влюбился, и в то же время что-то в груди у него копошилось, болело. Невозможно было представить, как возвращаться к обычной жизни после того, как Люси уйдет. Впрочем, если уйдет она — эта жизнь, странная и приятная, просто рассыплется. В свое время вернется и он, в их общее время, где Зереф вынужден бесконечно быть заключенным в тюрьме из белого камня. Зло в глазах её, в глазах Нацу, в глазах всего мира. Да плевать на мир, главное, что для близких он ментально попросту умрет! Умрет как человек. Останется только монстр, сказки о котором рассказывают на ночь детям. И он не имел ни малейшего представления о том, что делать, как быть. В ночной темноте он наощупь повалился на диван. Глаза различали лишь тьму. Обнимая себя своими же руками, вцепляясь в ребра ногтями, Зереф со всех сил раскрывал рот в немом крике, пока не чувствовал, как сознание начинает покидать его. «Сотрите, — в мыслях кричал он, — сотрите из чужих жизней, сотрите меня! Сотрите мою жизнь!» Внутри него взрывался вулкан, каждую секунду все плотнее застилая глаза черным дымом, проникая отравой в легкие, мешая дышать. Лава обжигала кожу, как слезы на лице, пока не обглодала и кости. Больно. Потолок кажется просто черным. В животе шевелятся лезвия, позволяют отраве быстрее смешиваться с кровью. Ему тошно. Смотрит прямо перед собой, игнорируя напрочь боль. Смотрит и понимает, что не ощущает своего тела, не ощущает себя, как в плену левитации, когда ты боишься высоты. Прекращает дышать, и засыпает в мгновение ока, пока легкие опять не начинают качать воздух. Если бы только мог… если бы только мог быть услышанным… «…если бы только можно было дать мне то, чего я желаю» Проснувшись, он не чувствовал ничего. Казалось, что ночь ушла и забрала за собой боль, но что-то пустое двигалось по его венам, что-то, поднимающее тело ввысь, чтобы позже сбросить и разбить. Позади скрипнула дверь. Было уже утро, но он до сих пор не поднимался, чтобы посмотреть, как там Люси, надеялся, что рано или поздно она сама выйдет. И вот, она обходит вокруг диван, садится рядом, на его край. И просто сидит. Её лоб нахмурен, как будто девушка над чем-то очень тщательно думает, размышляет, под глазами — тяжелые багряные тени. Вчера она много плакала, утром проснулась с головной болью.  — Я должна тебе кое-что рассказать, — таки говорит Люси. Она сидит близко, так, что касается его бока спиной. Теплая. По сравнению со вчерашним эмоциональным выбросом, её тепло сейчас — лучше любого лекарства.  — Вчера ты меня здорово напугала, — он мотает в стороны головой. — Что это было?  — Ты, то есть, ты из моего времени, сказал, что у меня времени всего неделя. А потом должно было произойти что-то плохое.  — Это то заклятие, о котором ты говорила мне в самом начале? Чувство вины снова сдавило горло. Почему он приносит людям одни несчастья?  — Перед тем, как впервые обратиться к тебе, мы с Нацу были на задании, — она начала нервно сжимать руки. Создавалось впечатление, будто она очень старается держать себя в руках… чтобы на кого-то не наброситься?  — И мы разбили огромную вазу. Это оказался сосуд. Дальше очнулись уже у заказчика, совершенно не помня, что произошло, да еще и отчего-то друг друга возненавидели. Две недели назад я чуть не убила Нацу. Во сне пришла к нему в дом, а очнулась уже держа в руке нож. В его животе. В то же время в городе убивали детей. Жестоко, выкалывали глаза, вырезали на коже символы, рисовали какие-то знаки под ними. И… ну. Знаешь, их кровь пахла как-то особенно. Она казалась сладковатой, и пугающе знакомой. Как будто мне уже доводилось её пробовать. И Грей, один из наших, сказал, что это демон из твоей книги. И сейчас я… я думаю, что если здесь время идет так же, как и в реальности, то моя неде…  — О боже! Я знаю, что это! Мир вокруг вдруг потемнел, как будто выключили свет, а когда включили, они были уже совсем в другом месте. Люси вздрогнула. Что за галлюцинации у неё на этот раз? Это оказалась библиотека. Небольшая, но высокая, на несколько этажей. В ней будто царил хаос: везде были разбросаны листы бумаги, пера, валялись какие-то заметки. Единственное, помещение не было лишено тепла и было сделано очень даже современно.  — Не пугайся, я перенес нас в библиотеку, где храню свои книги и работы. Если я… — он запнулся, вскакивая с земли и быстро уходя в сторону одного из столов. — Если я все правильно понимаю, то в это время я будущий закинул нас не зря. Совсем недавно я работал над одним этериасом… то есть, демоном… оно должно быть где-то здесь… Он в спешке судорожно переворачивал папки, листы, книги. Люси заинтересованно двинулась к нему, надеясь, чтобы хоть здесь её не поджидало разочарование. За последние несколько дней было мало хороших новостей. Впрочем, их не было уже больше месяца. Ключница лишь стояла в стороне, не желая мешать. В лучшее ей уже верилось с трудом, отчаяние душило изнутри, но что, если он и правда таким образом сможет помочь ей? Таким Зерефа она видела впервые. Чрезвычайно взволнован, обеспокоен, как будто от того, сможет он найти нужное или нет зависит чья-то жизнь. Её жизнь. От мысли, что она стала для него близким человеком, стало дурно. Что случиться, когда они очнуться? Что будут делать с этими отчаянными узами, если уже сейчас не могут смириться с мыслю, что придется оставить друг друга? Когда Хвост Феи разбудит её, разве станут они слушать её слова «вы не понимаете»?  — Нашел! — он выудил какой-то лист с четко нарисованным магическим кругом.  — Что это? — в непонятках спросила Люси.  — Ты должна запомнить его хорошенько, потому что я не смогу дать тебе эскиз, когда мы вернемся. С его помощью можно будет уничтожить Лефиана, демона порока, обращающего самые светлые желания в самые темные. Этот символ ты должна будешь нарисовать на стекле. Я так понимаю, оно действует как проводник. Лефиан окажется в одной камере со мной, я убью его, и тогда заклятие спадет. Но это нужно сделать как можно скорее, как только ты придешь в себя. Поняла? Люси кивнула. Она просто не могла не понять или забыть. От этого зависела её жизнь и жизнь людей вокруг. Она забрала эскиз и постаралась запомнить линии, символы, знаки. Из всех их она знала только руну «кровь».  — Возвращаемся? — спросил темный маг, хватая её за руку для трансгрессии. Но она молчала. Люси не давал покоя один вопрос. Если его взгляды на мир не несут ничего плохого, то зачем он создает этих монстров?  — Люси? — настороженно переспросил он. В груди зашевелился страх.  — Скажи, — голос её звучал тихо, — зачем ты создаешь их? Зереф вздрогнул. Неужели он не зря опасался?  — Ради защиты, — только и смог сказать он.  — Защиты чего? Удивительно, что она не задалась этим вопросом раньше.  — Будущего моих близких. Чтобы ничего не угрожало им. Я пытаюсь найти способ, как победить Акнологию, создать кого-то, намного сильнее его. Люси хотелось сказать, что так нельзя. Нельзя из-за своего эгоизма жертвовать чужими жизнями ради жизней тех, кто ему дорог. Но она больше не могла этого сделать. Разве она бы поступила не так же? Разве не переступила бы через «неправильное» ради того, чтобы сберечь тех, кого она любит?  — А ведь именно поэтому я пошла к тебе. Потому что хотела защитить Нацу и гильдию. Мне не хотелось этого делать, потому что ты был просто невыносим и, чего уж там, я боялась тебя. Но мне пришлось. Так что я не буду осуждать тебя. Время меняет людей, не только лечит, — вот, что она поняла. Время, на самом деле, всевластно. И Мавис, создавая для него особенную тюрьму, знала это. Именно потому она заставила его бесконечно копошиться в его прошлом. Чтобы понять, где он сделал ошибку. Вечер выдался спокойным. Зереф лежал на диване, превратившемся в его постоянное место обитания, и, укрывшись одеялом, читал книгу. Он не просто расслабился, он был счастлив, что Люси поняла его. Казалось, вместе с этим его жизнь обрела другие краски. На самом деле, одно дело жертвовать узами, чтобы сберечь кому-то жизнь, и совсем другое, когда этот кто-то понимает твое стремление сделать что-то ради их сбережения. В рамках разумного, конечно. Он делал вид, будто читает книгу, а сам тихо наблюдал за Люси. Девушка ходила туда-сюда и, не смотря на то, что время было уже позднее, убирала дом. Драгнил уже давно заметил за ней эту черту: когда она беспокоилась, то старалась, чтобы порядок был хотя бы вокруг неё. Время от времени на её лице то и дело проскакивало обеспокоенное выражение, но он никак не мог понять, что именно её беспокоит. Она уже заучила наизусть и несколько раз даже сама нарисовала печать Лефиана, знала, что может выбраться лишь одним способом, с пониманием отнеслась к нему. Тогда что её беспокоит? Когда Люси проходила мимо, он отложил книгу, откинул одеяло и, схватив её за талию, притянул к себе, а затем снова укрыл одеялом. Девушка лежала рядом, смотря на него широко распахнутыми глазами, вся красная, как рак. Этого она явно не ожидала. Подобные ощущения пугали, особенно осознание, что он находится слишком близко. И как только они уместились на диване вдвоем?  — Всё, — заключил Зереф с серьезным выражением лица. Ему хотелось смеяться, когда он смотрел, какой растерянной она выглядит.  — Всё? — пикнула Люси, застыв. Она даже не пыталась вылезти, потому что её держали все еще слишком крепко и прижимали к себе.  — Да, всё. Я не выпущу тебя, пока ты не скажешь мне, в чем дело. Что тебя беспокоит? Ключница вперила в него отчаянный взгляд. Ей совсем не нравилось, что её вынуждают, заставляют что-то говорить таким образом, чтобы она не смогла отвертеться. А особенно ей не нравилось то, что её сердце билось, как сумасшедшее.  — Молчишь? — он слегка приподнял брови. — Тогда тебе придется спать здесь.  — Я не смогу спать с включенным светом, — ответила она, попросту не зная, что еще сказать. Она пыталась смотреть куда угодно, лишь бы не в глаза.  — Не проблема. В воздухе ощутимо колыхнулась магия, а затем дом погрузился в темноту. Если бы не свет луны, едва-едва позволяющий замечать его очертания, Люси бы вообще ничего не видела. Может, так было бы даже лучше?  — Мне не удобно, — воспротивилась следом. Парень зашевелился. Следом её голову приподняли. «Он что, подложил мне под голову свою руку?» — ошарашенно подумала Ключница. Да что происходит?! Как их отношения дошли до такого за две недели? Она же его ненавидела!  — А так? Люси молчала. Вот теперь ей было удобно, но, черт, она не могла сказать ни слова. Хотелось сглотнуть, но так бы она точно выдала свое волнение.  — Так ты все равно не скажешь? То, что её беспокоило, напрямую зависело от того, скажет она ему или нет. Если скажет — отправится в свою комнату и станет лишь хуже. Если нет — останется с ним, и станет на время хорошо, а потом еще хуже. Намного хуже.  — Ну же, Люси, — голос становится совсем тихим, даже отчаянным. Почему она так мучает его?  — Это из-за заклятия? Зереф едва ощутил, как она мотает в стороны головой. Значит, нет?  — Может, из-за того, кто я? Она замерла, прекратив дышать.  — Или из-за того, что скоро мы очнемся? Люси не могла сказать «нет». Даже помотать головой. Как раз последние две причины волновали её почему-то так же сильно, как проклятие Лефиана и то, что она вчера в каждом встречном видела Нацу. Но она все равно не могла ответить ему, как бы не хотелось. -...си! Они вздрогнули. Послышался какой-то звук и вокруг замелькали белые тени, как будто призраки.  — Ты слышишь это? Видишь? Или это я. Снова… — потерянно спрашивала Люси, оглядываясь. Создавалось впечатление, будто тени пытаются добраться до неё, но из-за странного барьера не могут.  — Нет, я тоже их вижу… Наверное, это проис… Его слова утонули, растворились. Вдруг Люси ощутила, как кто-то схватил её позади за плечи, и с силой дернул назад, — тут же весь мир снова сжался, а затем вдруг расширился. Люси потерянно смотрела перед себя. Вокруг неё было полно знакомых лиц, но она никак не могла избавиться от боли, которую испытывала, вглядываясь в одно единственное, по ту сторону стекла. Смотря в её глаза, ощущая все происходящее, и особенно ненавистное — белый камень вокруг, — он вдруг понял, что именно её так сильно беспокоило.  — Люси! Что он сделал с тобой? Голос Эрзы звучал как из-под воды. «Магическое истощение», — поняла она.  — Ты видела печать. Неделя прошла. Я сдержал обещание, Люси. Эта улыбка отозвалась в груди болью, прежде чем мир окунулся во тьму.