Битва за солнце

Плыви вперед, на голос, как будто он — твой единственный поводырь в этом мире. Плыви, как будто — твой якорь, мешающий буйным ветрам унести корабль в море. Плыви, как будто ты — на самом дне, и его голос, как большая волна, выталкивает тебя на поверхность.  — Люси! Люси, очнись! Плыви, не различая больше ничего вокруг. Медленно открывай глаза, чтобы обязательно не пропустить тот необходимый свет в конце тоннеля, который будто обволакивает тебя теплом со всех сторон.  — Ну же, Люси… пожалуйста… Что-то теплое капает на лицо. «Дождь?» — думаешь с удивлением. Нет. Источник этой воды вовсе не небо, а близкие серо-зеленые глаза. «Что это за эмоция? Страх? Боль? Но чего он боится?»  — Ты жива! Мир отчего-то перевернулся, и её чуть не стошнило. Такие теплые, знакомые объятия, и этот голос… кажется, впервые за последний месяц она слушала его без всепоглощающей, темной ненависти. Кажется, она должна обрадоваться, что все кончено. А все… все кончено? Разве?  — Нет! — девушка тут же вырывается из объятий напарника, оттолкнув его в сторону. Все детали вокруг казались такими четкими, что рябило в глазах, даже самые мелкие, казалось бы, незаметные. В руке она сжимала медальон, истошно бросаясь на стекло.  — Нет! Что я наделала? Господи… нет… только не это… Камера была пустой. Тот, для кого она воздвигалась, как и весь этот лабиринт, исчез, оставив по себе лишь обещанный труп демона и серебряную подвеску. Отчаяние захлестнуло все вокруг.  — Он не мог… не мог…  — Люси? — голос Нацу звучит хрипло. — Ты в порядке, Люси? Кажется, ты потеряла много крови… Реакция её оказалась более резкой, чем ей хотелось бы.  — Да плевать на меня! Разве ты не видишь? Зереф пропал! Нацу смотрел на неё с досадой, но молчал. Казалось, он испытывал боль, наблюдая за её метаниями, но чувствовал, что ничего не может с ними поделать. На самом деле, он, убедившись, что она жива, боялся даже прикоснуться к напарнице. Парень прекрасно помнил все, что наговорил ей, как жил лишь желанием убить её. Сейчас, глядя в карие глаза, полные немой мольбы ответить на вопросы: «Что теперь делать? Как быть? Как такое могло произойти?», он не представлял, что делать.  — Нацу? — надорвавшимся голосом спросила она, и вдруг глаза её помутнели от ужаса. — Что я натворила? Возможно, Эрза была права, когда не доверяла ей. Возможно, было бы лучше, сооруди они и для неё тюрьму.  — Мы вернем его, — драгонслеер постарался ободряюще улыбнуться. — Обещаю. Люси напряглась. Ни его слова, ни улыбка теперь уже почему-то не вызывали того трепета, что когда-то. Она не понимала, что должна чувствовать или сказать в ответ. Может, стоит броситься в его объятия и разрыдаться? Но последнее все никак не удавалось. Казалось, будто внутри высохли все слезы. «Он обращает самые светлые желания в самые темные», — вот, что говорил о Лефиане Зереф. Понятно… значит, она любила его, и эти чувства были взаимными. Поэтому они желали смерти исключительно друг другу. Но тогда… почему сейчас она так потерялась? Почему ей абсолютно равнодушно, что он так волнуется за неё, переживает из-за произошедшего? Следующая мысль отразилась эхом в голове. «Я должна вернуть его». И дело было вовсе не в том, что он — угроза для всего мира, что обманул её, и даже не в том, что именно по её вине Зереф смог сбежать. Просто что-то нашептывало ей, заставляло глаза отливать расплавленным золотом, без конца повторяло: «Его место — здесь. Верни его». Люси очнулась от лёгкого дрёма примерно в то время, когда длинный тёмный поезд, на котором они отправлялись на задание, двинулся с очередной промежуточной станции. К тому времени в купе уже не горел свет, а за окном лишь изредка мигали огни далёких городов и деревень. Она медленно и лениво переносила свой взгляд то на Эрзу, которая спала на нижней полке напротив, то на Грея, уснувшего этажом выше, то на Нацу, который, в отличие от всех их, не спал, а был в крепком отрубе, опираясь на её плечо. Хеппи лежал у неё на коленях и во сне тихо посапывал, используя её левую руку в качестве мягкой подушки. Люси не возражала. На самом деле, она вообще не понимала, что должна чувствовать по этому поводу. Атмосфера слаживалась спокойная, умиротворённая и тихая. Поезд трогался необычайно легко и почти беззвучно, только слабое напоминание движений по холодным рельсам безмятежно рассеивалось в прохладно-тёплом воздухе их купе. Книгу не почитаешь — слишком темно. Да и не особо хочется. «С каждым часом мы все ближе к нему», — подумала Люси, аккуратно пододвигаясь к окну, чтобы можно было разглядеть подвеску у неё на шее. Рассматривая фотографию внутри, она даже не заметила, как очнулся Нацу и, не смотря на жуткую тошноту, стал наблюдать за ней. Они находились на высоте и ехали через горы. Путь длился уже несколько часов, в город, где недавно Джерар со своей гильдией Грехом ведьмы засекли волшебство Зерефа. Прошло всего пара дней после его побега, и он был еще слишком ослаблен, чтобы пользоваться трансгрессией. И не смотря на то, что все в гильдии считали, будто её просто использовал демон, чье тело нашли рядом с камерой, и не винили её, Люси все равно не могла избавиться от навязчивого ощущения, словно она должна вернуть его обратно в темницу. Что-то изменилось в ней с тех пор, и Нацу это беспокоило. В нижних долинах располагались небольшие города, затопленные наполовину водой. В таких местах люди передвигались на лодках, с каждым годом достраивали новые этажи, потому как старые топила страшная стихия, и строили морские судна. Фонари на нижних улицах никогда не убирали, поэтому ночью даже сквозь толщу воды пробивался свет неоновых голубых цветов. Город находился на старом острове и был окружён водой, а все эти огоньки на дне дополнялись отображением Млечного Пути, который рассыпался по небу лёгкой разноцветной дымкой. Чего стоило только редкое северное сияние, скопившееся совсем близко, что, казалось бы, открой окно, высунь руку, и в мгновение ока окажешься в танце изумрудно-розовых радужных мягких лучей. Но вовсе не вид за окном заботил её. Хмурясь, девушка все продолжала в слабом свете разглядывать подвеску.  — Зачем он оставил ее тебе? — тихо спросил Нацу, превозмогая тошноту, но стараясь не разбудить других. Ему все чаще казалось, что если у Люси есть секреты, то лишь он один должен их знать и терпеливо хранить. Ключница вздрогнула, тут же спрятав медальон.  — Может, чтобы я всегда помнила, какую ошибку совершила? — хмыкнув, задала риторический вопрос она.  — Зереф никогда не снимал её. Даже в том детстве, которое я помню. И все те разы, что мы встречали его. Думаешь, он расстался с ней только ради этого?  — Только ради? — тихо ответила Люси. — Я доверилась ему. А он меня использовал. Убил демона, и на том спасибо.  — Что ты увидела в его воспоминаниях такого, что смогла поверить ему? Четыреста лет — не малый срок. Он ведь мог измениться к нашему времени в корне. Странно было слышать такие разумные слова от Нацу.  — Я увидела то, чему никогда в жизни больше не поверю, — Хартфилия помотала головой. — Спи, Нацу. Впереди у нас сложный день. В гостинице они сняли комнату на четырех. Кровать Нацу была у окна, сквозь которое лился лунный свет, освещая все вокруг, но даже не это мешало ему спать, пока все вокруг уже видели десятые сны. Он лежал на боку, прикрыв глаза, и наблюдал за Люси. Нацу все никак не покидали мысли, что что-то с ней происходит неладное. Он даже пытался врываться к ней в дом в самые неловкие моменты. Как-то он залез через окно вечером, когда девушка стояла в одном полотенце после душа, но она только сказала: «А, это ты, Нацу? Проходи». Не стала ни выгонять его, ни кричать. Казалось, ей абсолютно все равно, даже увидь он её голой. Такое поведение резко контрастировало с тем, как раньше она истерически вопила что-то несвязное и тщилась поставить ему синяк под глазом. Как будто она вообще ничего не чувствовала. Вдруг кровать его напарницы скрипнула. Вздрогнув, Нацу постарался затихнуть, смотря, как медленно девушка оседает на кровати, и тут же вокруг неё, как цифры часов, в воздухе парят её ключи, переливаясь различными цветами. В темноте он заметил, что глаза у неё как-то странно светятся, будто сияющее расплавленное золото, а волосы становятся белоснежно-белыми. Сквозь бледную кожу просвечиваются вены — отчего-то золотистые, почти белые, как будто — снова! — кровь её светится. Хартфилия аккуратно поднялась с кровати, тихо, почти беззвучно вытащила из рюкзака одежду, слишком непохожую на её обычную, и переоделась. Она никогда не носила кожаные, такие закрытые, но удобные вещи с дополнительными каркасами для оружия, как будто она из темной гильдии или банды головорезов. Нацу даже не знал, откуда она у неё. Может, это все еще Зереф управляет ею?  — Люси? — тихо обратился он к ней, когда заметил, как девушка движется к двери. Дверь скрипнула, а затем закрылась. Ключница даже не обернулась. «Надо пойти за ней!», — тревожно решил драгонслеер, думая о том, что нет времени будить других. Он тихо соскользнул со своей кровати, а затем последовал за Люси, которая сейчас совсем не была похожа на себя. Казалось, она идет по какому-то проложенному пути, не обращая ни на что вокруг внимание. Какое-то время спустя она вдруг побежала. «Вперед», — нашептывал ей голос в голове. Пространство вокруг искажалось, сливалось в одинаковые цвета, неслось мимо неё, как будто её время двигалось в сотни раз быстрее. В ушах звучал лишь ветер, когда она то вдруг запрыгивала с чуждой ей ловкостью на крыши, то спрыгивала вниз, и так снова. «Он совсем близко», — говорил кто-то. Люси ничего не слышала. Для неё не существовал остальной мир, был только след из темной, чуждой, но в то же время родной магии, и его источник где-то на краю города. Сердце сумасшедше колотилось в груди, глаза, казалось, одновременно замечали каждый камешек, и в то же время она не замечала высоких зданий, на которые с легкостью запрыгивала, концентрируя в ногах магию. «Ты должна вернуть его», — снова разносится в голове. Вернуть его… не важно, почему, зачем. Главное, чтобы он вернулся туда, откуда сбежал. В комнату из стен белого камня, в комнату, где не к чему прикоснуться, не с кем поговорить, разве только с ней. Но она не должна. Если она будет говорить с ним, то не сможет напоминать себе, что ему доверять нельзя. «Зереф…» Последний прыжок. Ключи снова возвращаются на место в специальный чехол, её белоснежные волосы опускаются на плечи, слегка колыхаясь от ветра. В этом регионе было зябко, не смотря на время года, но не ей и не сейчас. Фигура, стоявшая на краю крыши, опираясь не перила и лениво глядя вдаль в своей излюбленной темной одежде, вдруг встрепенулась, резко повернувшись в сторону неожиданной гостьи. Наверное, после всего случившегося меньше всего Зереф ожидал увидеть её. Хотя девушка, стоявшая в нескольких метрах от него, была совсем не похожа на настоящую владелицу этих девяти золотых и шести серебряных ключей, красивых черт лица. Даже магия её была несколько странной. Взгляд метнулся на подвеску у неё на шее, и тогда все сомнения исчезли.  — Люси? — его красные глаза были удивленно распахнуты. Но Ключница молчала. Смотря в её золотистые глаза, он не мог понять, как такое возможно. Кто-то воскресил её? Превратил каким-то образом в этериаса? Или что похуже? Зереф, не веря своим глазам, взглотнул и двинулся в её сторону. В груди разливалось тепло. Не важно как и почему, но главное, что это точно была Люси, и он был слишком рад её видеть, чтобы осознать, что делает. Подойдя слишком близко, он крепко обнял её, и девушка вдруг расслабилась, её волосы вновь стали золотистого цвета, глаза приобрели карий, цвет топленного шоколада, темный оттенок. «Что за черт?» — Нацу, не понимая что происходит, наблюдал за этим с крыши соседней улицы. Он со всех сил пытался во что-то не заехать кулаком и держать себя в руках, дожидаясь подходящего момента. «И это я-то?» — он тихо хмыкнул. Но затем заметил, как Люси в его объятиях снова возвращается в свое нормальное состояние. Драконьи зрение и слух оказались сейчас очень кстати, но никак не ярость.  — Что с тобой происходит? Ты снова стала обычной… — он чуть отстранился, все еще приобнимая её за плечи.  — Зереф? Как я здесь… где я? Люси выглядела крайне потерянной. Она оглядывалась, хмурясь, пока не наткнулась на его взволнованный взгляд. Грудь обожгло болью. «Нельзя верить ему!» — кричала она внутри, вдруг вырвавшись из его хватки и отстранившись.  — Отпусти меня! — девушка сжала руки в кулаки, смотря на него так, будто надеялась получить у него ответ на один единственный вопрос: почему он так поступил с ней?  — Я думал, ты умерла. Очень странно… Люси перебила его:  — Очень странно? Странно, что я жива? А ты рассчитывал на другое? Он нахмурился. От таких противоречий в его действиях и чувствах становилось тошно даже ему самому.  — Молчишь? Что беспокоит тебя, Зереф? — словно повторяя его вопрос перед тем, как их выдернули из иллюзии прошлого, спросила Люси. Ей хотелось просто взвыть от досады. Все, о чем могла она сейчас думать, это лишь о том, как сильно она его ненавидит. Как будто лишь ненависть к нему и осталась внутри.  — На чем тогда завязана была магия? Если цена — не твоя жизнь, тогда что? Почему ты жива? Его беспокойство выдавал лишь черный туман, медленно начинающий клубиться вокруг. «Плохи дела!» Заметив это, Нацу тут же резко двинулся с места. Его тело, будто подпитываясь яростью, хлопотавшей в нем, окружил огонь.  — Нацу? — Люси вздрогнула. Услышав это и обернувшись, Зереф лишь скрипнул зубами, и черный туман охватил и Хартфилию.  — Ублюдок! — он ударил по нему Когтем Огненного Дракона, но темный маг лишь увернулся, потянув за собой Ключницу, чтобы атака не зацепила и её.  — Что ты сделал с Люси? — в его голосе звучала угроза. Нацу готовился вот-вот разорвать своего брата в клочья, не зависимо от того, умрет он из-за этого или нет. Туман сжался вокруг заклинательницы, а затем вдруг исчез, впитавшись в её тело.  — Отлично, Нацу, — с усмешкой выдал Зереф, ударяя брата под дых. — За девушку мы с тобой еще не дрались! Это только он так думал. На самом деле, большинство действий драгонслеера основывались на слепом желании защитить её, не смотря ни на что. Даже желание пожертвовать собой, уничтожив его, жило в нем потому, что мир без Зерефа казался безопасным для неё. Стоя в стороне, Люси, сама того не замечая, крепко сжимала подвеску, прижав руку к груди. Она отчетливо понимала, что, похоже, должна волноваться за Нацу, поддерживать его, но в то же время исход битвы казался ей неважным. Когда от удара Нацу Зереф отлетел на несколько метров, кашлянув кровью, она почему-то не почувствовала ничего. Бой не интересовал её, не волновал. Ключница пыталась вытянуть из себя хоть какие-то чувства, но не получалось. Все, что у неё было — это ненависть к Зерефу и желание — почему? — вернуть его обратно в клетку. «Если не моя жизнь, то что было ценой?» — она все думала. Из головы не лез последний символ, нарисованный ею на стекле. Символ, который, казалось, совершенно не вязался с воспоминаниями, как и рисунок кровью. «Душа», — поняла она. Вот, что было истинной ценой. Крышу застелил алый магический круг. Его сила придавила её к земле, что заставило наконец-то обратить внимание на то, что происходило вокруг. Нацу уже был в режиме дракона, но волшебство, пронизывающее воздух, отнюдь не принадлежало ему. Зереф стоял рядом, вытянув руки вперед. Его пальцы были скрещены в неизвестной ей позиции, правая рука — вверху, левая — внизу, и вот, они уже чертят в воздухе полу дуги, создавая еще одну — черную — треугольную печать, пока Нацу тщетно пытается подняться на ноги.  — Клетка жнецов: ограничение, — решительно говорит темный маг, после чего драгонслеер, не имея возможности совладеть с собой и воплотить желаемое в жизнь, оказывается пригвождённым к земле. Его драконья чешуя рассеивается, снова становясь обычной, человеческой кожей, глаза теряют янтарный блеск.  — Дьявол… — шипит Нацу, пытаясь подняться, но его тело совершенно не слушалось его, как будто было полностью истощено. — Только тронь её… Магические печати сжались и исчезли, снова погрузив окружение в ночную темноту. Люси вздрогнула, ощутив, как дико сейчас звучит… тишина.  — Извини, Люси, — он вдруг возник прямо перед ней, схватив девушку за руку. Ту, которая все еще была перебинтована и слегка болела, но не приносила своей хозяйке страдания, даже спустя эти несколько дней. Но когда он коснулся её, она вдруг больше обычного поразилась болью, заставив её зашипеть. Красные змейки пробежались по её коже под бинтами, пока над рукой сияла красная — на это раз круглая — печать. Порез в считанные секунды зажил.  — Ваши друзья уже идут сюда, мне пора уходить. Но он почему-то оставался на месте, не отпуская её руку. Ужасно хотелось забрать её с собой.  — Тебе вовсе не обязательно мне это сообщать, — выплюнула она. Хотелось выдернуть свою руку, и в то же время — ни за что этого не делать.  — Нет, обязательно, — в его глазах мелькнуло отчаяние. — Надеюсь, мы еще увидимся. Ему и след простыл. Люси осталась смотреть вперед себя, куда-то на далекие огни города, не чувствуя ни почвы под собой, ни холода, даже не слыша слов Нацу, как будто повиснув в невесомости. Страх, что этого не произойдет, поселился в груди. Вдруг из глаз полились слезы.