Битва за солнце

Кажется, грудь разрывает боль, когда она вдруг резко вдыхает полные легкие воздуха. В этой яме, окутанной тьмой, на глубине трех метров под землей, её шумный стон растворяется среди примеси глины и грунта, становясь практически неслышным. Едва получается распахнуть веки, как на лицо падает груда земли, а откуда-то сверху, как резкий звон колоколов, доносятся до неё голоса:  — Давай ты! Я задолбался уже лопатой махать!  — Плевать я хотела, задолбался ты или нет! Убил её — теперь сам и избавляйся от трупа. Женский голос, мужской… еще даже не придя в себя до конца, она различает, что говорящим лет по двадцать-тридцать. Тошноты нет. Значит, не демоны. Тогда как она на них нарвалась?  — А я предлагал вам скинуть девку в море. Но нет, «А вдруг она выживет?», «А вдруг её спасут её духи?». Ага, конечно! Забрали бы, как сейчас, ключи — и по делам. Снова мужской. По шее от холода и влажной земли бегают мурашки, и она, не контролируя себя, вздрагивает. Затем, после очередного удара упавшей на неё земли, тянется рукой к зудящей шее. Кажется, её задушили, когда она вышла из бара? Да… точно, задушили. И то были определенно не демоны, а обычные охотники за сокровищами. Странные были ощущения: как будто она вдруг проснулась ото сна. Тот был липким, темным, каким-то пустынным. Люси совершенно не помнила, что ей снилось. Она аккуратно осмотрела себя. Ни катаны, ни ключей, ни мелкого оружия. Даже украшения хранителей, и те, сволочи, с неё сняли. И что они за них выторгуют, если даже понятия не имеют, что это за ключи? Ни Василиск, ни Альберт, ни Мими, — ни один из них не покажется «чужакам». Максимум, охотники поймут, что они магические, но и то им ничего не даст. Даже в библиотеке не было сведений об этих древних духах, как и защитном заклинании, наложенном на Антари. Это было лучшим способом сделать её безупречной — не оставить и следа доказательств тому, что они — магические. Начинаясь покалываниями в кончиках пальцев, магия заструилась по её телу, превращая кровь в звездные реки, глаза — в два сияющих солнца, волосы — в белую паутину, которая, прямо как песок в Антари, поглощает из окружения всю магию. Она медленно села, чувствуя, как закипает от злости. Её смерть — это неверная остановка на пути к великой цели. И все же, Гнев Феи оказался небывалой мощи проклятием, сопутствующим темнице Зерефа, раз вернул её с того света. Наверное, пока её душа заперта там, тело не может умереть.  — Какого черта?! — крикнул парень, который до этого прилагал массу усилий к её внеплановому захоронению. — Эсми, она… твою мать, она жива!  — Спятил, что ли? Как она, по твоему, может быть живой? Над ямой появились три тела. Они стояли в оцепенении, пока Люси, все еще ослабленная, поднималась на ноги, цепляясь за торчащие внутри ямы корни деревьев. Остановившись, она подняла на них свои золотистые, будто бы расплавленное золото, глаза.  — Жэм, убей её еще раз! — гаркнула девушка на того, кто изначально казался умнее всех их вместе взятых. Взгляд парня сделался напуганным, как у загнанной лани.  — Я что, по-твоему, дебил? Посмотри на её руку! Да она же из Хвоста Феи! Как вы раньше не заметили?  — Да ладно, не все в их вшивой гильдии такие сильные! Саламандра так вообще уже лет семь никто не видел!  — Вот именно! А еще она безоружна, а на что заклинательница способна без своих ключей? Ну вот. Опять эта фраза. Люси стало зябко. Не смотря на свою безэмоциональность, одно она могла испытывать точно: скуку. И с этой скукой можно было справиться лишь одним способом: пойти спать. Но вариант с ночлегом в могильной яме её вовсе не устраивал.  — Вы за это поплатитесь, идиоты, — прошипела она, сводя руки позади себя вместе и поворачивая их ладонями к небу. Затем, следом после резкого движения ими вверх, над её головой засияли три желтоватые магические печати: круглая цельная, квадратная пустая и в форме ромба с переплетающимися знаками.  — Кротовая нора! — крикнув, Хартфилия вдруг подпрыгнула ввысь, приземляясь позади двоих, бывших самым слабым звеном в этой компании. Не просто слабым, а глупым: тот, который позарился на её жизнь, хватая сумку с вещами, тут же бросился бежать к морю. Оно так шумело, что для её слишком чувствительного слуха было настоящими радио-помехами по сравнению с голосами, будто бы раздающимися у самых ушей. Из сумки Жэма, как его звали, торчала её катана, а значит, и все прочие её вещи тоже у него. Парень и девушка тут же испуганно вздрагивают. Глаза их сквозят ужасом, тела дрожат. «Ясно, — тут же понимает Люси, — они — не маги. А лишь одна сплошная гниль». Вдруг подкатывает к горлу тошнота, что хочется взвыть. Оцепенев, Люси чувствует, как желудок её невыносимо сжимается, словно кишки вот-вот полезут через горло. Её глаза судорожно осматривают все вокруг, в поисках золотых волшебных колец, но их нигде нет, и ни звука больше. На этой небольшой опушке, посреди ночи, под полной луной, были лишь они трое, и никого больше. Тогда откуда… откуда это чувство?  — Чего она стоит? — с подозрением покосился на свою спутницу парень.  — Откуда мне знать?! — сердито рявкнула та. — Лучше валим! Жэм, тварь, уже сбежал с нашим добром! Они ринулись бежать. Обычному человеку, обычному магу, произошедшее показалось бы маревом. Он бы не успел ничего заметить, лишь кровавое месиво из двух разбитых черепов, окрасившее почву в насыщенный красный, и ничего более. Но Люси видела все. Её глаза молниеносно засекли блеснувшие в лунном свете розовые непослушные волосы, горящие зеленые глаза и на секунду мелькнувшие искры на кончиках пальцев. На траву с его плеча соскользнула сумка с торчащей из неё катаной, затем упали два тела, и вдруг стихли даже звуки моря.  — Нацу? — насупившись, спросила Люси. От её вида на лице драконоубийцы, а сейчас уже, судя по тошноте, демона скользнула кривая улыбка.  — Давно не виделись, Люська. Мягким шагом он двигался вперед, в её сторону. Казалось, за семь лет он, так же, как и Ключница, едва ли изменился. Волосы его стали заметно длиннее, лицо — более мужественным, но он все еще был в меру накачанным. За версту от парня веяло пеплом, огнем, жаром, как будто сам воздух слишком нагревался до температуры душного летнего дня.  — А ты совсем не изменилась. Разве что стала более неубиваемой. Впрочем, это даже к лучшему, — он чуть склонил голову на бок. Все в её теле говорило напряжением. Люси почувствовала легкое покалывание в правой руке, и тут же ощутила, как катана, выскользнув из сумки, вернулась к ней в руки. Словно почувствовав свою хозяйку, оружие пронзилось сияющей паутиной, лишь усиливая жуткое раздражение. А ведь она была близка к Зерефу, как никогда! Ключница заметила, как под его ногами вновь блеснули искры, и в мгновение ока Нацу оказался прямо перед ней, настолько близко, что практически дышал ей в лоб. Он всегда был выше неё, и Люси это даже нравилось, но сейчас этот факт его крошечного превосходства в чем-то её слегка напрягал. Открывая вид на шрам, на шее болтался серый шарф, как будто доказывая подлинность стоящего перед ней (не)человека. Нацу протянул руку, сосредоточившись на каком-то предмете на её груди, и теплыми пальцами приподнял его за цепочку.  — И ты все еще носишь его? — раздраженно фыркнул Нацу. Ощущения в желудке становились все более противными.  — А ты, говорят, ушел из гильдии, — аккуратно забирая из его рук медальон и делая шаг назад, отвечает Люси.  — Ага, — он улыбнулся, почти что так, как когда-то: широко, светло, ободряюще, тепло, но улыбка эта сквозила наигранностью, — сразу после тебя.  — Зачем? — напряженно спросила Ключница, крепче сжимая катану.  — Затем же, что это сделала и ты. Чтобы стать сильнее и убить Зерефа. Люси шумно вздохнула. Казалось, ей в горло сунули раскалённую кочергу.  — Я не собираюсь убивать его. Хочу лишь вернуть обратно в тюрьму.  — Не влюбляйся, красавица, он картежник и пьяница, — пропел про себя незнакомую ей песенку Нацу. — Глупая Люси. Любовь не доводит до добра. Поверь мне. Я точно знаю. Он снова сделал шаг на встречу ей. Ключница неожиданно вздрогнула, стараясь понять для себя, как действовать: вступать с ним в схватку или нет?  — Я не влюблена в него, — прошипела в ответ девушка. — Любовь чужда мне.  — Мне ли это не знать? — хмыкнул Нацу. — Но тогда почему ты не хочешь убивать его? Ни за что не поверю, что боишься, что тогда умру и я. Теперь уже выдала смешок Люси. Не смотря на все, её бывший напарник оставался все еще немного наивным. Пусть он и отрицал это, Хартфилия была уверена в обратном.  — Я боюсь, что тогда умру я, — подчеркнуто сказала Ключница. Собственные слова показались ей пугающе многозначными. — Есть вероятность, что если верну его в темницу, то получу свою душу обратно. Нацу помотал в стороны головой. Казалось, он был категорически с ней не согласен.  — Можешь пытаться просто вернуть, но я — убью. Я просто не могу позволить тебе вернуть себе душу. Девушка нахмурилась, опешив. Это он все еще зол за неё за отвергнутое признание, за то, что когда-то ушла?  — Какое тебе дело до моей души?  — Сама подумай. Я следил за тобой, и знаю, скольких убила, ища моего брата. Сейчас тебе нет дела до собственноручно сотворенных смертей. Но что на счет прошлой тебя? Что с тобой станет, когда вернешь себе душу?  — Я буду живой, — отчеканила Люси.  — Да, живой. А они — все такими же мертвыми, — а затем, смолкнув всего на несколько секунд, добавил: — Ну что ж, вижу, у тебя ничего нового. Надеюсь, мы еще встретимся. Удачи, Люси! И исчез, растворившись в ночной темноте, оставив её одну наедине с её перекрикивающими друг друга мыслями. Казалось, уж лучше испытывать бесконечную боль и вину, чем не испытывать вообще ничего. Сжавшись в три погибели, Люси расстегнула темную блузку и отбросила её в сторону. Прожигая кожу, от кончиков пальцев до шеи тянулись чернеющие полоски, заставляющие то и дело подрагивать от резкой боли, словно от ударов тока. «За каждого убитого, она будет портить твое тело, и от этого не спасет даже Гнев Феи», — пронеслись в её голове слова Василиска.