Икар

Анна медленно сползала по стене, плача. Отстранённо взирающий на это с расстояния пары шагов Асмодей оскалился. — А теперь рассказывай, что у тебя за планы на меня, сучка. Девушка глотала слёзы и дрожала, цепенея. — Планы! — прорычал рыцарь смерти. — С-сэр… — заикаясь, выдавила Анна. Она обхватила колени. — Никакой я не сэр. Я рыцарь, и я паяц. Что тебе такое потребовалось, что ты решилась соблазнить мертвеца? — мужчина почесал бровь. В голосе не было ни капли жалости. Смертные. Всем им нужно что-то от него, а сам он - нет. Значит, лучше пить ядовитый мёд правды. — Я… — вдох-выдох. — Я выхожу замуж… — Поздравляю! — разведя руками, Асмодей опёрся спиной о дверной косяк. — Дальше что? Зачем тянуть кота за хвост, когда можно просто свежевать заживо? Рыцарь хмыкнул и улыбнулся бы, будь рот цел. — Я его ненавижу… и боюсь… — наконец выдавила из себя Анна. Она поднималась на ноги, обхватив себя за плечи. — Так не выходи, — вот тут Асмодей рассмеялся. — Делов-то. «Кажется, я перестал понимать их страдания. И это — хорошо». Девушка всплеснула руками и зло выдохнула из раздутых ноздрей, хмурясь. — Не выходить? Да я бы с радостью. Если бы не они! — Анна топнула. — Опекуны. Они заставляют меня! И ничего я поделать не могу… — вздох. — Как и сегодня, закон и стража против меня. — Лежалый товар сбывают, а бабы должны рожать пахарей и солдат — вот единственный закон, — отчеканил Асмодей бесстрастно. Анна в ужасе вжалась в стену. Неужели она одна в этом мире? Где никто не поддержит… Где её отдадут Джереми. — Но я не… — За кого? — грубо оборвал рыцарь возражение. — За их сына… второго… — пролепетала девушка. — Теперь единственного, — она сглотнула, вновь представляя жениха. Асмодей наклонил голову. — А теперь пойми и их, девчонка. Они потеряли одного сына и теперь должны устроить получше второго. Он боров? Избалованный? Поди ещё грамотный? — рыцарь усмехнулся. Слово «грамотный» прозвучало как оскорбление. Потому что книжки — игрушки богачей и пытка для тех, кто стал игрушкой тех самых богачей. Анна кивала на каждое утверждение. — Кому он сдался — такой крестьянин? Для местных он или «тонкокостный», или надутый индюк. Для городских — шваль, — усмешка. — А тут ещё и тебя пристроить надо. Возраст-то уже, похоже, детородный. Лишние рты — долой. И судьбу вроде как наладили. Три цели за один раз. Нехило же, — для верности при подсчёте рыцарь загибал пальцы. Анна молитвенно сложила руки перед грудью и сделала два крошечных шажка к Асмодею. — Но я не хочу!.. — на высохших глазах вновь были слёзы. — А кто тебя ещё возьмёт? Ты чужая. Ты бесприданница. Или ждёшь принца на белом коне? — стальной голос уже сам по себе пытка, но слова хлестали, словно плеть. И всё верно: Асмодей по своей сути и был чудовищем из Плети. — Вы такой же… Говорите теми же словами! — взвизгнула девушка. — Я другой. Но это ничего не меняет. Ждала принца на белом коне, а явился всадник на коне бледном… Чем я могу тебе помочь, если замуж не возьму ни в каком случае? Прищурившись, рыцарь смотрел, как Анна подходит и кладёт ладонь ему на грудь. — …А если мой жених… скончается? — выдала она и улыбнулась, смотря исподлобья. Удивлён. Наверное, даже вскинул бы брови, будь живым. Как ядовиты бывают прекрасные цветы. — И имя всаднику было Смерть.