Икар

Девушка шла и не оглядывалась: и так спиной ощущала, что рыцарь, до невозможного холодный, следует за ней. Пугало. Конечно, в такой компании было страшно, особенно когда… вурдалак – назвать это существо дядей было просто невозможно – забегал вперёд. Он с урчанием носился между прохожих и, возможно, хотел кого-то цапнуть, но всё же отбегал раньше, чем кто-то успеет среагировать. Незамеченный – почти что дурной сон. И всё же… По аллее героев было идти неприятно: слишком свежи воспоминания о том, как солдаты своей же страны пытаются тебя прикончить просто потому, что ты не в том месте и не в то время. Точно так же, как и законы этой самой страны. Шагать по земляной дороге было куда приятнее, чем по камням, когда каждый выступ, щербинку замечаешь ступнёй, а уследить за всеми просто невозможно. Наконец девушка была почти у дома: её плетень с пиками на случай появления койотов или прочей живности. От воров или маньяков не спасёт, но… но от них не спасёт ничто – ни стена, ни городская стража. Всё только сами. Анна втянула голову в плечи, озираясь осторожно: нет ли кого, не наблюдают ли за ней и её гостем. Никого. Всем, как и всегда, плевать. – А вот мы и пришли! – неуверенно склонившись, показала на дверь девушка. Асмодей лишь пожал плечами. Пришли и пришли. Мол, мог идти без отдыха ещё месяц, а мог и не выходить из города. «Если ключ окажется под ковриком, – подумал рыцарь, скосив глаза на плетёную из вереска подстилку, – я буду ржать». Синие светящиеся провалы глазниц не дают понять, куда смотрит рыцарь смерти. Но он завёл взгляд вверх и пожал плечами, когда, навалившись плечом, девушка открыла дверь, не запертую, но просевшую и скребущую по полу. Наверное, изнеженным горожанам такую не открыть. А если кто специалист или просто физически крепкий мужчина, так он и с замком высадит. Так к чему терять и замок, и дверь, и имущество, когда можно обойтись малой кровью. Анна поманила мужчину из дверного проёма, с неудовольствием замечая, что лицо у него удивлённое и достаточно брезгливое. И тут же увечья бросились в глаза, и девушка со страхом отвела взгляд. – Кстати, у тебя была собака? – Ес… – начала крестьянка, но её прервало покачивание головы рыцаря, который, ничего не объясняя, втолкнул девушку в дом и с лёгкостью прикрыл дверь, оставив на полу царапину. До сознания в последний момент донеслись какие-то визгливо-хлюпающие звуки. Сердце сжалось. Невозможно. Джой. Ещё из дома… Слёзы наполнили глаза, и, задрожав, Анна быстро задышала. Но побежать куда бы то ни было не дали сильные руки, удержавшие её за плечи. «Не надо: от этого всем будет только хуже», – кажется, в лице отразилась почти отеческая тревога. – Нее-е-ет… – руки девчушки дрожали. Она, кажется, не знала, куда их деть, и скоро её ладони оказались прижаты к броне рыцаря. Асмодей грустно выдохнул и погладил крестьянку по волосам. Кажется, от него, и вправду, слишком много проблем. Сколько времени прошло – точно он не знал, но всё же ожидание хоть чего-то вменяемого затянулось: женщины. Наконец, Анна подняла глаза и ойкнула, отчего рыцарь скривился. – Простите… – неожиданно: никаких обвинений, просьб, слёз в голосе. – Я же позвала помочь, а сама расплылась и подгорела, потом остыла… как запеканка… Сравнения смертных – отдельная тема, и если реагировать на всё даже поднятием брови, то можно замучиться. Анна прошла в угол комнаты, где стоял рядом с лавкой сундук, закрытый на замок: всё-таки что-то девушка берегла особенно. Видимо, смысл был, да и, заметив внутри часть вещей, до которых добраться чуть труднее, вор, может, махнёт на них рукой. Что возьмёшь с крестьян? Не будет золотишка в сундуке. Только тряпьё, оставшееся от бабки да, может, портрет усопших родителей. Девушка извлекла из мешочка на поясе ключ и открыла ржавый замок. Подняв крышку, крестьянка принялась рыться под платьями под расслабленным взглядом Асмодея. И вот со стуком Анна поставила рядом с собой бутылку тёмного стекла, тут же легли несколько рулонов бинтов и округлая грубо сделанная коробочка с резной крышкой. Кажется, изображена была белочка. Или свинья. – А теперь, – она замялась, – раздевайтесь… сэр Асмодей, – проговорила, опустив голову, крестьянка. Рыцарь рассмеялся. – Что? Так сразу? А как же первое свидание? Сразу в дом и «раздевайтесь»? Держась за бока, он хохотал, и девушке казалось, что от этого зычного голоса дом ходит ходуном, а из-под ног уходит земля. В глазах мерк свет, а из рук вот-вот должны были вывалиться медикаменты.