Икар

– Чего тебе, девчонка? – холодно обратился рыцарь, наклонив голову. Резаная кожа на щеке провисла, оттопырившись от зубов. Анна невольно вздрогнула. Вдох-выдох. Не пялиться. Сузить глаза. – Сэр Асмодей… – тот устало посмотрел, выпрямив шею. – Ну? – мужчина терял терпение. Глупая смертная. Дурацкие приключения. Женщины. А крестьянка в нерешительности теребила, сама того не замечая, рукав платья и шевелила губами. – Чего? – рявкнул Асмодей. Ветхая ткань, сотканная ещё матерью девушки, треснула под пальцами. – Ой… – Анна судорожно вздохнула. – В рот я… ваши мыльные оперы, – прорычал рыцарь и развернулся. Девушка вжала голову в плечи и выкрикнула, потянувшись рукой к спине мужчины: – Сэр Асмодей… Шаг от неё. Даже не обернулся. – Ваши раны… Я просто должна осмотреть и перевязать… У вас до сих пор обломанные стрелы… в боку… – дрожа и глотая непонятно откуда взявшиеся слёзы, закончила Анна. Разочарование в себе? Ужас, что сейчас этот храбрый воин просто покинет её? А может, что-то ещё? Но сердце в груди сжималось с болью. Асмодей медленно опустил голову и посмотрел на бок. Кольчугу на месте сочленения латных пластин прошили три стрелы. Оперения не было: обломлены почти у основания. Плевать, на самом деле. С высокой колокольни. И на саму колокольню – плевать. С колокольни ещё повыше. А ещё лучше – с летающей крепости. Наверное, мёртвым всё же не место среди живых. – Сэр Асмодей… Прошу… Я вам обязана… Я обработаю раны… Я… – Анна прижала руки к груди. – Я обязана… Как вам удобнее? У вас дома или у меня? Теперь рыцарь смерти снова смотрел на девчонку, ёжащуюся даже при отсутствии ветра. И подол у неё был в пятнах от раздавленных ягод. Нелепость. – Дом мёртвых – склеп. У меня нет дома. В казармы меня не пускают: им и так мусора и гниения достаточно. А дом… На кой он мне? Для семьи, деток? Для хобби? Рыцарь, слуга и меч – больше не нужно ничего, – произнёс мужчина строго. Девушка тяжело дышала. – Я помогу… У меня… На дому есть всё. Помочь вам идти? Не чувствуете боли в боку? Опереться, может? – всё ещё лепетала крестьянка. – Из всех чувств нам оставили только жажду, – с усмешкой отозвался рыцарь. – Мой дом неподалёку от городских ворот… здесь, в Элвинском лесу. Люди, приютившие меня, поселили меня в доме… – Анна замялась и начала заново. – В доме своего сына, что не вернулся с войны. Им приятно видеть, что по вечерам в его окнах горит свет… Сложив один и один, Асмодей смачно ругнулся. То есть не требовалось идти через эту клятую аллею героев. – Ладно, веди. От радости девушка с облегчением выдохнула и опустила руки. Пальцы коснулись волос и кожи. Визг огласил улицу, а за ним – урчание вурдалака и хохот его хозяина.