Икар

— А волчонок-то не совсем ничтожен. Может, зря я с ходу поставил крест на всём их роде? Асмодей поднёс клинок ближе к глазам. У гарды на стали был почти ровный белый круг, от которого расходился во все стороны иней. Отвлечённый Анной, рыцарь заметил заряд магии слишком поздно для уклонения, но отразить мечом сумел. Джереми с ненавистью смотрел, насупившись, на живого мертвеца и поднимался с пола, вокруг находящихся в движении пальцев воздух уплотнялся и начинал мерцать. — Выметайся из этого дома, — прорычал юноша. — Я никому и никогда не позволю оскорбить члена моей семьи, — он перевёл взгляд сначала на отца, а потом на Анну, — а тем более — ранить. И тут же магу пришлось нелепо размахивать руками, балансируя, чтобы не упасть от тычка пальцем в грудь. — Позволишь! — разнёсся гулом металлический загробный голос по дому. — И всегда будешь позволять, — рыцарь оскалился, — потому что ты, несмотря на все эти штучки, — крестьянин, — последовал плевок на пол, который Асмодей проводил взглядом. — Крестьянин всегда будет уступать рыцарю — по праву меча, — мужчина прокрутил клинок. Джереми смотрел с омерзением и стискивал зубы от злости, потому что возразить было нечего. — И ты уже позволил! По праву первой ночи я уже взял… её! Внутренне торжествуя, Асмодей подтянул к себе дрожащую и затравленно переводящую взгляд девушку и, приобняв её, грубо положил ладонь на выпирающую у худенькой крестьянки косточку бедра, по-хозяйски поглаживая ногу. После того, что он уже с ней сделал, не было даже неприятно. Кто-то ахнул, но Анна в подтверждение слов рыцаря смиренно кивнула. — Батюшки… — простонала, обхватив плечи, Кудара. — Позор-то… — Олин в гневе сверкал глазами. Джереми сжал кулаки. — И знаете, — продолжил Асмодей, — она мне понравилась, так что буду к ней захаживать. Никуда не девайте. Никому не отдавайте. Моя и только моя! — заявил рыцарь, и льдистые глаза заглянули каждому в душу. Нельзя было вынести этот потусторонний взор: казалось, что мир сжимается до невозможности — до крошечной искры сущности, которую в этот момент терзают мороз, вгрызающийся иглами, и чёрное пламя. Съёжившиеся и дрожащие, крестьянин с женой склонили головы. — Ты её не получишь! Потому что она — моя! — выкрикнул, делая шаг вперёд, юный маг. — Слова без дела — воздух! — недовольный Асмодей повысил голос. — Прочь с моей дороги. Потому что иначе вместо двоих женихов она всё равно получит одного. Рыцарь со смаком провёл по телу девушки ладонью: по животу, по груди, по ключицам и шее, а потом сделал жест, будто перерезает себе пальцем горло. — Одного. Кто убьёт второго. Или второй сам отступит. Крестьянин задрожал и тяжело вздохнул: страшно было даже говорить с рыцарем смерти, но всё же когда у него вырывают из рук Анну… Взгляд в печальные и напуганные глаза девушки решил всё. — Я вызываю тебя на дуэль. И ты не расскажешь о том, что сотворил с девочкой, мразь! Асмодей усмехнулся. — Значит, помучаемся чуть дольше…