Икар

– На шесть и по хлопку, – как-то излишне сухо произнёс Джереми. Асмодей тут же наклонил голову и крикнул за барьер: – Хлопни в ладоши, крошка, чтобы я мог по-быстрому хлопнуть засранца, а потом трахнуть тебя прямо при родителях покойного! Олин задрожал и тяжело вздохнул, вжав голову в плечи. Маг сплюнул себе под ноги. Откровенно хамское отношение рыцаря его злило, но, следуя советам из Аббатства, юноша пытался держать себя в руках. Наставник даже намекнул, что противник может за бравадой скрывать бессилие… Значит, всё не так плохо. Хотя на поединок, наверное, соглашаться не стоило: стража бы могла чикнуть мертвеца, а уже потом разбираться, кто это был и чей… Девушка поднесла руки к груди и трижды хлопнула в ладоши. Рыцарь бросился вперёд, в движении коснувшись земли кончиком меча, и сразу же дёрн треснул, на поверхности показалась рука. Асмодей зарычал, когда в плечо врезался синий пульсирующий шар. В ногах сразу появилась слабость, и переставлять их стало почти невозможно. Лицо крестьянина было напряжено до невозможности, даже в левом глазу лопнула пара капилляров, но это не мешало юноше читать заклинания с полной отдачей, только щемило сердце от недостатка кислорода. Как медленно и решительно приближается смерть, её рыцарь вышагивал в сторону противника. Мужчина приложил к губам горн и подул в него, и сразу показалось, что воздух пронизал ледяной ветер, а прямо в уши завыли сотни умирающих и мёртвых… Дрожащие пальцы Джереми крепче вцепились в посох, наклонённый в сторону Асмодея и упёртый концом в землю. За секунду до того, как второй ледяной шар врезался в тело, не-мёртвый поднял клинок вверх – зелёный кокон, испещрённый, как и барьер импровизированной арены, рунами, жадно впитал в себя магию. Как будто электричество пробежало по жилам солдата тьмы, и он с удовольствием зажмурился. Ещё шаг. И вот из-за спины рыцаря выпрыгнул и понёсся по воздуху к жертве вурдалак. «Кажется, всё», – подумал с удовольствием Асмодей. Но крестьянин собрался и бросил с пояса бурдюк в живот нежити, он вытянул руки и резко разжал кулак. В тот же момент ёмкость взорвалась, как фейерверк, выстреливая пиками из замёрзшей в мгновение ока воды. Вурдалак затравленно взвизгнул и, отлетев, упал на спину. Существо дрожало, и пыталось подняться, но вокруг него успела вырасти клетка из блестящего льда. Бросив взгляд на оттаивающего рыцаря, Джереми перекатился и сделал несколько шагов в сторону барьера, беззвучно читая заклинание. «Может, отдал своё тело кому-то из мастеров для боя?» – пронеслось в голове Асмодея, но волновало его не это. К чёрту. – Иди сюда! – с усмешкой выкрикнул он. Чёрные нити выстрелили вперёд, будто были продолжением пальцев рыцаря, длинным, неудержимым и злым по своей сути, прорезающим пространство и подавляющим. И юношу несло прямо на врага – на выставленное острие меча. А он всё ещё шептал заклинание, будто ничего не понял. Вспышка ослепила на миг мужчину, он почувствовал обжигающий толчок в грудь, но принял его чуть ли не с наслаждением: следом за магией должен долететь и сам маг. Но этого не произошло. Джереми неуверенно стоял на ногах после короткой телепортации и непроизвольно ощупывал грудь. Да, получиться должно было, но как же близко была безжалостная голодная сталь, уже слышался стон душ внутри клинка. Пользуясь тем, что оказался за спиной врага, маг решил дать полный залп. «Да, ещё чуть-чуть – и он готов. Неужели всё именно так?» Асмодей развернулся и зигзагами бросился на человека. – Твоё сердце тебя выдаёт. Боль, желания, любовь – вот что делает вас слабыми. Мы сражаемся только потому, что должны! По испещрённой рунами поверхности клинка пробежала, разрастаясь, чёрная с прозеленью искра и, оторвавшись от меча, ударила в грудь юноше. Отделившиеся от тела мага копии, полупрозрачные и неподвижные, тут же испарились. Крик страдания огласил округу, и этот звук был музыкой для рыцаря, он замедлил шаг, когда увидел, что противник, не удержавшись, рухнул на колени. – Червехват, ужин! – чувствуя на себе взор хозяина, вурдалак сумел пробить прутья клетки и вырваться. Так на четырёх лапах вечно голодный питомец и бросился к цели. Однако и рыцаря, и его прислужника остановило синеватое мерцающее облако, как-то внезапно в них врезавшееся. – Твои проделки… – начал Асмодей, но договорить «меня утомляют» не смог, так как почувствовал, что ноги вмёрзли в лёд. – Поганец. Юноша, оскалившись, поднял голову и, чертя на земле посохом символы, читал заклинание во всеуслышание. Ледяной дождь пошёл над ареной, и вместо капель – брызги обжигающего льда, иглы магии. И от этого не спасали даже тяжёлые латы: волшебные снаряды проходили, даже не царапая металл. Стучал только лёд, оставляя вмятины и с каждым новым ударом всё сильнее прижимая к земле. Боль и гнев туманили сознание рыцаря, и в этот момент он понял, что сил у него остаётся не так много – если юнец продолжит, а он продолжит, ничто не спасёт. Значит, в ближайшие секунды решится, кто умрёт. Мужчина с рёвом вырвался из оков, и расколотый лёд полетел во все стороны. Рунный меч жаждал крови не меньше, чем его владелец. И Асмодею вторил Червехват, дёргая руки и ноги, чтобы снова броситься в бой, однако все попытки вурдалака были тщетны. Рыцарь посмотрел в блестящие от азарта глаза крестьянина, шепчущего очередное заклятье. В груди предательски заныло: он на пределе, и ещё пара зарядов магии – и труп. На этот раз окончательно. Слишком далеко. Джереми успеет выпустить как раз пару волшебных стрел, пока он, Асмодей, ещё не преодолел разделяющие их шаги. Юноша разразился хохотом, когда от его пальцев отделилось синее свечение и понеслось к противнику. Сейчас его опять скуёт лёд – перед финальным ударом. Не расслабляться. И маг продолжил читать свои колдовские формулы. Синий сгусток ударил Асмодею прямо в грудь. Секундная пауза для ухмылки победителя. Но мужчина прошёл сквозь волшебное облако невозмутимо, и грохот от его шагов утроился, на лице, замершем и неживом, не было ни кровинки – будто падший воитель весь обратился в лёд. Джереми вскрикнул, но тут же, превозмогая давящую боль в груди, выпустил новый магический заряд и выставил вперёд жезл. Удар пришёлся прямо в район ключиц – и Асмодей пошатнулся, закашлялся, и клинок его мазнул по земле, свет в глазницах на миг померк, однако всё же рыцарь нашёл в себе силы продолжить наступать. В это время Червехват сумел высвободить только одну лапу. Каких-то метра три. И совсем никаких сил. Асмодей прыгнул, чтобы нанести удар сверху – разрубить выскочку до пояса, но крестьянин по наитию или ещё из-за чего резко сел. И из лилового камня на жезле в грудь мужчины ударила молния. Поле огласил дикий рёв, переходящий в стон боли. Рыцарь стоял над трупом и, опираясь на пронзивший тело меч, тяжело дышал. Иссечённый ледяными осколками нагрудник, покрытый инеем и местами промятый, скрывал болезненно вздымающуюся и опускающуюся грудь. Тело вурдалака, из которого, как последний шанс выжить, хозяин выпил все силы, рассыпалось в прах. Теперь ничей жезл откатился к границе арены – к гаснущим защитным рунам. Отец юноши пыхтел, крутил головой в бессилии, раскачивался вперёд-назад. Всё ещё не верил, что такое возможно. Его сын… его воспитанник, маг, которому было уготовано великое будущее… Асмодей грузно повернулся как раз в тот момент, когда мужчина закричал: «Стража!» Резко выдернув клинок, рыцарь вытянул руку с ним в сторону Олина, и искра, разрастаясь, пробежала по горящим рунам. Зелёный сгусток магии неправильной формы и бурлящий изнутри врезался в грудь крестьянина. Старик в тот же миг вытянулся по струнке, затем выгнулся дугой, заводя руки назад, и сдавленно застонал. Лицо мужчины стало на вид ещё старше, а изо рта и глаз показалось свечение вместе с выходящим дымком. Олин рухнул ровно в тот миг, когда меч в опущенной руке коснулся земли. Кудара затряслась ещё больше, дёрнулась направо-налево, обхватив лицо руками. – У-би-ли, – сдавленно произнесла она, падая на колени. Женщину бил озноб, а тело будто одеревенело. Повернув голову, она увидела, как к ней неспешно и будто бы с полным правом, как сама смерть, приближается хмурый рыцарь. – Смерть всему живому, – прозвучал наконец его металлический низкий голос. – Свободна. Удар в сердце, и крестьянка рухнула замертво. Фразы звучали как колокол Лордерона в свой последний день – надрывно и зычно, с триумфом и неизбывной тоской. Асмодей повернулся к Анне, взиравшей на расправу и не вымолвившей ни слова. Девушка боялась, ей было всё отвратительно, но остановить – даже не пыталась. И не потому, что страшилась рыцаря смерти, одержимого голодом. Потому что в тайне… может, даже от самой себя, наделась на такой итог. Ведь теперь она наследует за опекунами и не будет обязана связывать свою судьбу с нелюбимым и по чьему-то приказу. – И имя всаднику… – начал мужчина. – …было смерть, – закончила Анна с кивком, смотря в сверкающие синие глаза без страха. «Кажется, не только у меня нет души», – рассудил Асмодей со смешком.