Свадебный переполох

      В тот день шёл дождь: быстрый, резкий и в то же время тёплый. Весенний дождь, когда вокруг деревья приукрасились в зелёный цвет, а цветы украсили лужайки, казался не таким холодным и душераздирающим в отличие от осеннего ливня. Дэвид долго думал, что делать с открывшейся ему правдой, которую вот уже несколько месяцев, а возможно с самого начала не замечал. Влюбился! Как это глупо и банально, в стиле мыльных опер. Он корил себя за слабохарактерность и неравнодушие. Как? Ну как он мог так попасться в собственную ловушку. Ведь он с самого начала хотел лишь поиграть с Эдвардом, лишь подзаработать, лишь… и снова это «лишь».       Да, он всегда играл по крупному, все эти годы, когда менял партнёров, когда шантажировал клиентов, когда играл с их чувствами, но вот парень сам попался в собственную сеть. Он знал, что затягивать с Эдвардом опасно, что мужчина умён и опасен. Но теперь, оглядываясь назад, Дэвид понимал, что Канингем стал ему не небезразличен с самой первой встречи. Когда, мужчина посмотрел на него возбуждённым взглядом, когда он буквально раздел его мысленно. Ведь именно это Дэвид тогда заметил — желание. Но что теперь? Всё это время потраченное впустую. За столько времени Эдвард был верен ему, не делал никаких опасных или криминальных дел. Свои чувства не скрывал, да казалось, будь его воля, он бы прокричал о нём на весь белый свет.        Долго искал Дэвид на Канингема хоть какую-то зацепку, хоть что-то чего бы мог мужчина бояться, но так и не нашёл. А затем внезапно появился этот Уильям, и всё полетело к чёрту. Все планы, все поиски, всё вылетело из его головы, все мысли были лишь о том, как убрать с пути Уильяма, при этом оставив свои скелеты в шкафу. Игра, которая началась в далёком прошлом и закончившаяся тогда же, внезапно вновь взяла обороты и погубила всё, к чему стремился Дэвид. А потом, они стали не нужны и как-то Дэвид сам не заметил, в какой именно момент, он стал одержим мнением Эдварда. Волкман старался выглядеть лучше, потакать капризам мужчины, разговаривать с ним мягко, ублажать его просто так, без мыслей, что скоро всё это закончиться. Да и просто получать удовольствие от каждого прикосновения, от горячего дыхания мужчины в моменты близости, от его затуманенных взглядов и, конечно же, чувствовать свою значимость, когда мужчина просто обращался к нему с просьбой. Да и имя Дэвида звучало в его устах немного иначе, будто Эдвард произносил его с особым удовольствием, можно сказать с интимным подтекстом. Томно, мягко, будто холодное мороженное охлаждает жар тела. Приятно и возбуждающе. Так, по крайней мере, казалось Дэвиду.       И вот, наконец, Дэвид решился открыть все свои чувства Эдварду. Рассказать ему всё о себе, признаться и попросить прощения за все свои необдуманные действие. На следующее утро, когда дождь уже закончился, но облака ещё не спешили раскрывать голубое небо и пускать на землю лучи горящего солнца, Дэвид принял душ, причесал и уложил волосы, надел свой самый лучший костюм (хотя, когда он работал на эскорт–услуге, одежда его была из более дорогих тканях), немного капель своего любимого парфюма от Диор, на ногу лакированные чёрные туфли и вот Дэвид был готов был встретиться с тем, кто давно вскружил ему голову. Он решил для себя, что сегодня точно встретиться с Эдвардом, даже если придётся остановить его с силой, пригнуть под его машину (если мужчина попытается отвертеться от разговора), но добиться намеченной цели. Он сможет. Он сделает.       И так, как парень не мог прийти к нему с пустыми руками, он решил купить бутылку дорого красного вина, благо он уже мог себе позволить потратить немного для удовольствия.       Зайдя в магазин, Дэвид чуть не столкнулся с мисс Шерман, которая с тяжёлыми сумками двигалась к выходу.       — О! Мистер Волкман, — воскликнула она и радостно улыбнулась. Дэвид поздоровался с ней и решил, помочь ей с сумками.       — Как ваши дела мисс Шерман? — спросил он, когда они уже двигались по направлению дома Канингема.       — Спасибо, мистер Волкман, не жалуюсь, — улыбнулась она. — Как вы сами? Как поживаете? Вы так скоропостижно нас покинули, а мистер Канингем отказался хоть что-либо объяснять нам, что мы даже не думали, что всё настолько серьёзно. Мы-то думали, ну повздорили вы с ним немного, ну позлитесь, друг на друга, а потом вернётесь, и всё будет как прежде. Так что же случилось? — с любопытством спросила женщина.       — Мисс Шерман это долгая история и возможно, я вам потом всё расскажу, но в данный момент, это немного тяжело для меня.       — Понимаю, — вздохнула женщина, — Но вы заходите к нам, мы будем только рады. Особенно мистер Канингем. После вашего ухода, он буквально усох на глазах, почти ничего не ест, сильно похудел, всегда пока мы убираемся в его доме, сидит и смотрит на погасший камин, а иногда не вылезает из сада. А про работу я так вообще молчу, — взмахнула она рукой.       — А что с работой? — удивился Дэвид. Для него, кто считал, что хорошо знает Эдварда, слова мисс Шерман были немного шокирующими.       — Так, забросил всё. Эх, столько труда и пота, ради того, что бы вот так избегать людей и ни с кем не общаться…, так свихнуться ведь можно.       — Мисс Шерман, не могли бы вы рассказать всё поподробнее, — попросил парень.       — Ох, — устало вздохнула женщина. — Пойдём-то в дом. Мистер Канингем, как раз отлучился по делам с мистером Аластэром, — предложила мисс Шерман, и Дэвид согласился, тем более в его планы входило пообщаться с Эдвардом. А будучи в его доме, это будет проще осуществить.       Дом, во время отсутствия Дэвида, не изменился. Те же обои, та же обстановка, те же слуги, которые приветствовали парня с тёплыми улыбками. Будто он и не уходил из дома.       — Пройдёмте сюда, — произнесла женщина и повела парня на кухню.       — Мисс Шерман! — прозвучало строго со стороны двери. Обернувшись, они увидели Миссис Хобс, которая смотрела на них недовольно.       — Доброе утро миссис Хобс, — поприветствовал его первым Дэвид и улыбнулся.       — Доброе, мистер Волкман, — подчёркнуто вежливо отозвалась та, но в её глазах парень прочёл тепло и радость, хотя ни один мускул на лице женщины не дрогнул и оставался холодным. — Можно Вас, мисс Шерман на одну минутку, — сказала миссис Хобс и, не дожидаясь ответа, повернулась и направилась в сторону комнаты с камином.       — Я на минутку, а пока поставьте пакеты на кухонный стол, — виновато улыбнувшись, женщина последовала за миссис Хобсом.       Дэвиду ничего не оставалось кроме, как пойти и выполнить указания женщины. Разложив продукты с пакетов на стол, парень начал осматриваться, и взгляд упал на давно забывшуюся шкатулку. Деревянная, без замка, с узорами — теперь парню удалось хорошо разглядеть шкатулку, которая, когда-то так привлекла его внимания, но потеряла свою значимость для него. Ему после заключения брака, было всё равно, что там. А теперь смотря, как шкатулка стоит на белом столе, среди прочих кухонных инвентарей, парня вновь захлестнула чувство любопытства. Он оглянулся и, не увидев ни кого, а прислушавшись и поняв, что женщины всё ещё о чём-то беседуют, парень решил посмотреть, что внутри шкатулки.       Внутри было несколько фотографий. В одной из них была запечатлена семья из четырёх людей: отец, мать и двое сыновей. Они улыбались так искренно, что создавалось впечатления, что они и вправду очень дружны между собой и всё у них хорошо. Только Дэвид не верил этим улыбкам. Он хорошо знал, что у мужчины в рубашке в клетку, позади этой самой одежды большое пятно от вина, которое было пролито несколько минут назад из-за того, что его старший сын, улыбающийся так беззаботно, пролил его «случайно». А точнее старший сын хотел попробовать вино, а когда мать его чуть не застукала, вылили всё назад, не оглядываясь, и вся жидкость попала на рубашку отца. Отец так сильно ругался тогда. Мать злилась и так же кричала, только на младшего сына, который всё время играл с псом. Пёс кстати, только наполовину мордой влез в кадр позади всех и то, случайно так, как погнался за мячом. Младший сын испачкал всю одежду и теперь выглядел, будто оборванец с улицы, а они ждали фотографа.        Так что все члены семьи в этот самый момент менее всего ожидавшие приход фотографа, хоть и улыбались, но жутко злились. Отец на рубашку, которая так некстати испачкалась. Мать на всех, так как всё пошло наперекосяк. Старший сын улыбался натянуто, у него до сих пор болела шея, от подзатыльника отца. Он всё ждал, когда всё это закончится и можно будет, наконец, погладить ушибленное место. Только младший сын не смог скрыть своё недовольство. Он стоял хмурый, взъерошенными волосами, с большим пятном от травы на правой коленке белых брюках, руки сложены в груди, губы поджаты и казалось, вот-вот мальчик на всё плюнет и уйдёт в свою комнату. Он так и сделал сразу после фотографии. Да и все ушли приводить себя в порядок.       Да, он хорошо помнил тот самый день, ведь через несколько дней после того, как сделали эту фотографию, семья попадёт в автокатастрофу, родители погибнут на месте, старший сын, вылетев через переднее окно, и ударившись сильно головой об камень (непонятно откуда взявшийся по среди прямой асфальтированной дроги), на всю оставшуюся жизнь останется овощем. А младшему придётся хуже всех. Так по крайне мере считал сам Дэвид. Ведь именно этот самый хмурый мальчик из старой фотографии являлся им самим.       — Ох, — вздохнули рядом, отрывая парня от своих мыслей. — Вы плачете Дэвид? Что случилось? — эта была мисс Шерман, а её голос взволнованным.       — Ничего, — ответил Дэвид и положил фотографию внутрь шкатулки и закрыл его. Он не мог понять, откуда у Эдварда это всё. Утерянные фотографии, давно забытые вещи. Быстро вытерев глаза, парень перевёл взгляд в сторону окна, откуда открывался вид во двор.       — Оу, вы увидели эти вещи, — произнесла женщина, заметив шкатулку. — Видимо мистер Канингем вам всё рассказал. Поверьте мне Дэвид, вам не стоит так переживать за них, — махнула рукой женщина и принялась готовить обед.       — Эдвард мне не рассказывал, почему хранит эти вещи, — как бы невзначай бросил он фразу, конкретно никому не обращаясь, но так, что бы это услышала женщина.       — Эти старые фотографии, вещи из прошлого мистера Канингема. Из того возраста, когда он ещё был юным парнем и любил весело проводить своё время, — грустно произнесла мисс Шерман. — Правда я не осведомлена о происхождении этих вещей и почему мистер Канингем их хранит всё это время. Но знаю, что из-за них в доме была большая ссора между мистером Канингемом и ныне покойном его отцом. Со временем всё забылось и сгладилось, но мистер Канингем до сих пор хранит эту шкатулку.       — Я… наверно пойду, — произнёс парень, вставая. Затем попрощался с мисс Шерман, которая не стала препятствовать его уходу и убеждать остаться на обед.       Ему расхотелось, видится с Эдвардом. Сейчас его разрывало двоякое чувство: с одной стороны парень хотел расспросить у мужчины об этих фотографиях, с другой воспоминания оказались настолько тяжёлыми для него, что он вряд ли смог бы в данный момент совладеть с собой. Он должен обдумать всё, привести свои мысли в порядок. А также поговорить с единственным человеком, который осведомлён обо всём так же, как и сам Эдвард — с Питером Аластэром. Дэвид был уверен, что адвокат сможет ответить на его вопросы, только вот захочет ли? Да и готов ли он сам получить ответы на вопросы, которые возникли так внезапно и некстати.       — До свидания миссис Хобс, — попрощался парень, выходя из дома, но женщина окликнула его внезапно, когда он почти закрыл за собой дверь.       — Мистер Волкман, — начала женщина, будто не хотела говорить, но вынуждена была это сделать. — Мы все рады вас видеть и, конечно же, желаем вам только самого наилучшего. Всё-таки вы хороший человек и ни разу не проявляли себя как неуважительный, грубый мужчина.       — Ближе к делу миссис Хобс, я немного спешу, — прервал парень, хоть это и было бестактно.       — Хорошо, — вздохнула женщина и на миг прикрыла глаза, собираясь с мыслями. — Мистер Волкман, к сожалению, в следующий раз мы не сможем вас принять в этом доме, так как получали от мистера Канингема прямой приказ о том, что ваше присутствие здесь не желательно, — быстро и строго произнесла миссис Хобс. Хоть по глазам и было видно, что ей очень стыдно за произнесённые ею слова.       — Я понимаю, — устало произнёс Дэвид и улыбнулся натянуто. — Тогда прощайте, — произнёс он и закрыв за собой дверь ушёл.       Нужно было дозвониться до Питера, встретиться с ним, получить ответы на свои вопросы, вновь попытаться встретиться с Эдвардом и признаться ему в своих чувствах и вернуть его. Только вот он устал. Этот день так измотал его, что проще было дойти до своей кровати и лечь, что бы надолго заснуть. А проснувшись обязательно привести свои мысли в порядок.       Но сон никак не шёл. Оно и понятно, в обеденное время Дэвид всегда был на работе, да и с детства парень не любил спать в это время суток. Так что пара таблеток для крепкого сна подошли как нельзя лучше, только они рассыпались, пока Дэвид выбирал две из них. Парню было лень всё собирать, голова болела, и хотелось уже отвязаться от назойливых мыслей. «Проснусь, соберу», — подумал парень и, отвернувшись к стене всё-таки уснул.