ХМЕЛЬ И СОЛОД

«А вдоль дороги мертвые с косами стоят… И тишина». (с.)

      Ровно в десять утра, продуваемые всеми ветрами, мы переминались с ноги на ногу около здания Следственного комитета по городу Москве. Даже не имея за душой ни одного серьезного правонарушения, рядом с данным оплотом власти чувствуешь себя рьяным рецидивистом в тылу врага. Мы нервно оглядывались на прохожих и попеременно распахиваемую дверь здания, пытаясь разглядеть знакомый силуэт. Отбивая ногами чечетку, я грел дыханием замерзшие руки. И тут мне на плечо с размаху легла крепкая ладонь, я, словно блоха, отпрыгнул на метр.       — Здорово, мужики! Что такие нервные? — лучезарно улыбнулась рыжая физиономия.       — Тарас, жизнь тебя ничему не учит? — хмуро спросил я, успокаивая, трепещущее где-то в районе желудка, сердце. — Не подкрадывайся со спины!       Примирительно подняв ладони, он кивнул головой в сторону торца здания, приглашая проследовать за ним. Подбоченившись, наша пингвинья процессия просеменила в ближайший дворик. Обогнув управление, мы юркнули в подвальное помещение. Мрачный полутемный коридор, выложенный потрескавшейся кафельной плиткой времен советов, встретил нас затхлым воздухом. Мы продвигались гуськом, во главе отряда шествовал Шевченко.       — Головы берегите, — посоветовал он, указав на проложенные под потолком трубы.       — А можно поинтересоваться, куда ты нас ведешь, Сусанин? — подал голос замыкающий Солодов.       — Еще немного и мы на месте, — размыто ответил вожак.       Мы завернули за угол и уперлись в большую металлическую дверь. Передернув плечами, Тарас толкнул её, пропуская нас вперед. В глаза ударил яркий свет люминесцентных ламп, а нос уловил резкий запах хлорки. Пару минут я пытался проморгаться, ожидая, когда пятна в глазах снизят яркость. Обретя снова зрение, огляделся: большое помещение, вымощенное крупной белой плиткой, ярко освещалось встроенными потолочными лампами. В центре стояли два хромированных стола, напоминающие больничные койки, рядом с каждым из них — столик поменьше. Вдоль одной стены — такая же хромированная столешница, заканчивающаяся раковиной. Вдоль другой — металлические люки, размещённые по принципу пчелиных сот. На каждом люке имелась табличка. На стене напротив сот висела небольшая школьная доска с разлинованной таблицей, в ячейках которой размашистым почерком были сделаны надписи. По периметру ютились шкафы и стеллажи с колбами, микроскопами, весами и другими приборами. Окон в помещении не было. Я оглянулся. Лицо Дениса приобрело бледно синеватый оттенок, он резко втянул воздух ртом. Я проследил за его взглядом. На крючке рядом с другой дверью висел резиновый фартук. Меня замутило. Тарас пихнул нас обоих в сторону той двери.       — Что встали, как вкопанные? Пошли, пошли! Никогда секционной не видели? Все тут будем, рано или поздно! — Он явно никогда не получит премию «Лучшая поддержка года». — Хорошо, что на вскрытие не попали, а то бы мне пришлось тащить на себе ваши обморочные тела!       Вяло переставляя ватные ноги, мы пересекли зал. За второй дверью нас ждал обычный кабинет с письменным столом, компьютером, стеллажами с папками, парой гостевых стульев — все в рамках обыденности. Я и Денис с облегчением опустились на стулья.       — Нашатырь дать? — всплеснул руками Шевченко. — Совсем раскисли! Что вы как бабы?! Еще плюхнетесь в обморок мне под ноги, восемьдесят килограмм живого мяса каждый!       Понемногу лицо Дениса стало принимать человеческий цвет. Пару минут назад подступившая тошнота меня тоже покинула. Раскудахтавшаяся мать-наседка присела рядом.       — Отпустило? — поинтересовался наш проводник в царстве скорби и печали.       Мы синхронно кивнули. Оживший Солодов свирепо уставился на следователя:       — Вот нельзя было обойтись без экскурсий в патологоанатомические дебри? Я чуть своего завтрака не лишился!       — Наш местный Эскулапий работает именно здесь. Где еще я должен был её найти? — возмутился Тарас.       За дверью послышался цокот каблучков. Распахнув её, в кабинет вошла миниатюрная стройная пожилая женщина. Белый халат на ее плечах развивался подобно мантии. В живых обсидиановых глазах читалось превосходство, они бросали вызов любому оппоненту. Она изящно поправила смоляные волосы с серебряной проседью, собранные в аккуратный пучок. В каждом её жесте прослеживались отголоски аристократического воспитания. Этакая графиня на пенсии. Одарив нас очаровательной улыбкой, она проговорила:       — Доброе утро, голубчики мои … сизые. Тарасик, ты что их «тропой смерти» вёл?       Мы вперили удивленные взгляды в Тарасика. Передернувшись, то ли от наших взглядов, то ли на обращение к себе в уменьшительно-ласкательной форме, он ответил: — Ну, так быстрее, чем через все отделение их вести. Еще и объяснять: кто они и куда идут! А что вы на меня так смотрите? — уже обратился он к нам. — Вы что думаете, мы трупы через все управление под вальс «Над волнами» проносим?! Еще и скорбные слезы пускаем?! Вот по тому коридору санитары покойничков заносят сразу в секционную. Очень удобно, между прочим! Покойнички не жалуются. А именуют тот коридор «тропой смерти», ну типа, в последний путь!       Денис поплыл, повалившись на меня. Шевченко удивленно ойкнул. Женщина четкими профессиональными движениями схватила пузырек и вату из шкафа. Быстро смочив ватный шарик едко пахнущим раствором, поднесла его к носу, обмякшего у меня на руках, друга. Тот дернулся, перекосив лицо. Дождавшись, когда расфокусированный взгляд, открывшихся глаз Дэна принял осознанный вид, женщина отошла от него и присела за стол.       — Что же вы, mon cheri*, такой впечатлительный? — спросила она.       Легкая улыбка тронула бледные губы Дэна. Он потер лицо и вернулся в вертикальное положение, откинувшись на спинку стула. Тарас цыкнул языком, затем указал рукой на даму.       — Знакомьтесь, наше светило и по совместительству лучший судмедэксперт Москвы и области — Клара Матвеевна Хлёцке.       Эксперт изящно кивнула нам головой.       — Итак, голубчики, чем я могу быть вам полезна? — спросила она.       — Клара Матвеевна, я бы хотел к вам обратиться вне протокола, так сказать, по личному вопросу, — начал наш следователь.       Дама удивленно приподняла бровь. — У моих друзей: Дениса и Виктора, — Тарас указал на нас и продолжил: — возникли некоторые проблемы. И как мне кажется, они могут быть в вашей компетенции. Могли бы вы посмотреть материалы на одном USB-накопителе, вдруг что-нибудь интересное удастся найти.       Солодов порылся в карманах и извлек флешку, которую протянул женщине. Та мило ему улыбнулась:       — Вы женаты, молодой человек?       — Нет, пока не пришлось, — сконфуженно хмыкнул друг.       — А я-то думаю, откуда такое счастливое, не тронутое бытом лицо. Хорошо, я с удовольствием помогу столь приятным юношам, — она хлопнула в ладоши. — И на что мне нужно обратить внимание, Тарасик?       — На все, что может показаться вам необычным. Уповаю на ваш острый ум и интуицию, — рассыпался в комплиментах Шевченко.       — Ну, и льстец же ты! — ухмыльнулась Клара Матвеевна.       — Не смеем больше вас задерживать. Как только будут новости, звоните в любое время дня и ночи, — на этих словах Тарас увлек нас в коридор.       Озираясь по сторонам, как заправский партизан, поводырь потащил нас по лабиринту коридоров. Вильнув пару раз по закоулкам управления, мы остановились у двери. Надпись на ней гласила: «Следственная группа кап. Шевченко Т.М., ст.лейт. Ларионов Р.М.». Заглянув за дверь и облегченно выдохнув, Тарас затолкал нас в комнату. В кабинете не было ни одной живой души, кроме нас. Обстановка аскетичная: два письменных стола с офисной техникой, пара шкафчиков для документов, гостевые стулья, шкаф для одежды, зеркало, небольшой столик с электрическим чайником, коробочками и парой чашек (видимо, импровизированная кухня) и сиротливый кактус на подоконнике.       Подойдя к одному из столов, Тарас махнул рукой на стулья перед ним:       — Располагайтесь, чувствуйте себя как дома, но не забывайте, что в гостях.       Повесив куртку в шкаф, я спросил:       — А чего мы так крались, Штирлиц?       — Вообще-то это режимный объект, посторонним вход воспрещен. К нам сюда гости захаживают только по повесткам, и то в допросную. Поэтому я вас черным ходом провел, — откинувшись на стуле, пояснил он.       — Ага, черным ходом, — передернувшись, пропыхтел Солодов.       — Ладно, давайте вашим делом займемся, — с этими словами наш личный следователь извлек из тумбочки пару листов бумаги и ручки. — Вот, возьмите. Попробуйте подробно описать приметы тех амбалов. Все, что вспомните. А я затем поищу их в базах. Авось, они уже успели засветиться.       Присев напротив стола, мы взяли протянутые канцелярские принадлежности. Помещение огласил писклявый звук. Тарас нажал на кнопку коммутатора:       — Слушаю!       — Капитан Шевченко, зайдите к майору Прохорову. Срочно!       — Так точно! — Поднявшись, Тарас обратился к нам: — Так, я отойду по делам. Служба! А вы пока пишите, и не списывайте друг у друга! Из кабинета ни ногой! Сидеть ниже травы, тише воды! Поняли?       Мы кивнули, дверь захлопнулась. Минут десять мы усердно поскрипывали ручками, пытаясь припомнить любую деталь. Я пялился в окно, на улице кружились снежинки в своем замысловатом танце. Денис хмурил брови и кусал кончик ручки. М-да! Что-то не густо получалось! За две злополучные встречи я не особо успел разглядеть преследователей. Та же проблема отразилась и на задумавшемся челе друга.       Наши печали развеял шум приближающихся шагов и отголоски незнакомого голоса. Мы напряглись, памятуя завет ушедшего: не попадаться никому на глаза! Какими светлыми помыслами мы руководствовались, я не знаю. Мы метнулись по комнате, как застигнутые светом тараканы на кухне. Ничего умного я не придумал, как прижаться к стене рядом с дверью. Денис в лучших традициях анекдотов юркнул в платяной шкаф. Не успел он хлопнуть дверцей, как входная дверь распахнулась. В помещение вошел высокий брюнет в кителе, за ним влетел рыжий всполох:       — Ром, погоди! — Тарас удивленно осекся, разглядывая кабинет.       Из-за прикрывшей меня распахнутой двери, я увидел, как незнакомец обернулся на обескураженного Шевченко.       — Тарас, ты чего такой буйный? — поинтересовался он, стряхивая снег с плеч.       — А-а, — почесывая голову, протянул тот.       Брюнет хмыкнул и снял пальто. Пальто?! Дернув ручку шкафа, мужик отпрыгнул назад, чуть не сбив с ног стоящего позади Тараса.       — Ты кто? Откуда? — вскрикнул брюнет, показывая пальцем в нутро шкафа.       Из глубины укрытия раздался испуганный голос Дениса:       — Моль из Нарнии!       Ошалелый мужик, крепко прижимая китель к груди, резко развернулся лицом к багровеющему Шевченко. Засмотревшись на сию сцену, я упустил момент, когда, прикрывающая меня, дверь стала возвращаться на своё законное место. На издаваемый ею скрип мужчины в кабинете обернулись. Их взору предстала вторая скульптура горгульи в лице меня, плавно растекшегося по стеночке. Брюнет разинул рот, выронив пальто из рук. Тарас сначала побелел, потом посинел, а затем покраснел от пяток до макушки. Просто чудо светофор!       — Ро-ма, это мои дру-зья по-шу-тить решили, — выдавил из себя Шевченко.       Я помахал ручкой. Незнакомец шумно выдохнул.       — Ну, вы меня напугали! Так же и обоср… обделаться можно! — мужик поднял пальто с пола. — Вылезайте, шутники!       Мы выползли из своих импровизированных укрытий, виновато присев обратно на стулья. Окаменевший Шевченко остался стоять посередь комнаты. Названный Ромой швырнул китель на спинку стула, стоявшего за вторым столом.       — Я тебе потом все объясню, старлей, — махнул рукой отмерший Тарас.       Мужик прошел через комнату, взял в руки чайник. Подойдя к двери, он обернулся:       — Товарищ капитан оказывается тот еще затейник! Мужики у него по шкафам прячутся! Вон, оно чё, Михалыч?! — ехидно расплывшись в улыбке, он ретировался за дверь.       Я всеми силами пытался задушить подступающий смех. Денис рядом заткнул рот руками, не решаясь поднять глаза на Тараса. У того чуть пар из ушей не валил.       — Вы всегда такие контуженные?! — скрипнув зубами, поинтересовался он. — Это риторический вопрос!