Действие 14
9 июня 2020 г., 19:59
«Да у тебя же мама педагог! Да у тебя же папа пианист! Да у тебя же все наоборот! Какой ты нафиг танкист!» (с.)
После событий в ресторане, следующим же вечером, мужская часть нашей опергруппы собралась на заседание в стенах моей кухни. Следователи попивали чай из щербатых кружек и обсуждали дальнейшие этапы плана. Шевченко отвесил Денису «лестных комплиментов» за его самонадеянность и самодеятельность. С чем я был категорически согласен. — Дэн, ты из рода Маклаудов? — сурово спросил я. — Тогда с чего ты решил, что бессмертный?! — А с чего ты решил, что можешь читать мне нотации? — огрызнулся в ответ тот. — Отставить треп! — остановил Роман назревающую ругань. — Взад уже не вертаешь! Будем плясать оттого, что имеем. Затем Ларионов достал «левую» симку и протянул Солодову, чтобы тот поставил ту в свой телефон. Денис послушно всунул ее в аппарат, выслушал пару наставлений от знатоков криминального мира и набрал номер с салфетки, заранее переведя вызов на громкую связь. На кухне повисло гробовое молчание. Я так вообще затаил дыхание. По комнате разносились гудки, нагнетая атмосферу. Диня кусал губы до крови, мужики синхронно хмурились, а я мысленно считал пиканье. Три…четыре…пять…шесть… Вдруг раздался щелчок и хриплый голос ответил: — На проводе. Дэн отпрянул от телефона, обвел нас испуганными глазами. Тарас кивнул. — Эм… Здрасте, — звонко пискнул друг, затем откашлялся. — Это Денис, который с флешкой. — А, валет, — хмыкнул браток. — Ну, давай перетрем. Сколько? — Простите? — растерялся Дэн. — Бабла сколько хошь за флешку? — как умалишенному разжевал собеседник. И тут я понял, что эту часть разговора мы напрочь упустили из плана. Денис застыл с открытым ртом, как паралитик. Штирлиц никогда не был так близок к провалу! Рома быстро сообразил, показал Солодову сначала одну распахнутую ладонь, потом две. — Пять…десят, — вымолвил тот. — Пятьдесят кусков зелени?! — захрипела трубка. — Ты ниче не попутал, пацанчик? Что-то я не догнал! За пятьдесят кусков я тебе деревянный макинтош подгоню! — Рублей, — тихо проблеял друг, весь как-то ссутулившись под натиском грозного голоса. — Деревянных что ли?! — неожиданно усмехнулся собеседник. — Это другой базар! Лады. Завтра в десять вечера у Ховринки. — А может в центре? — Ага, на Петровке, — иронизировал амбал. — Все усек? Базар окончен. Не успел Солодов ответить, как звонок сбросили. — Что за Ховринка? — ожил я. — Долгострой на севере. Заброшенная больница, — проинформировал Тарас. — Вот там меня и прикопают, — взвыл друг. — Не кипишуй, — подбодрил Ларионов. — Прорвемся. — Ладно, мы завтра за вами заедем. Нам нужно подготовиться, а пока всем спать, — поднялся с насиженного места Шевченко. Я пошел проводить гостей. Уже в дверях мужиков остановил Денис, вдруг вспомнив: — А что он мне за плащ предлагал? Мне нужно быть в макинтоше? Ромыч заржал, Тарас осуждающе посмотрел на коллегу, а затем обратился к Солодову: — Не бери в голову, это непередаваемая игра слов. Ты лучше выспись хорошенько. — Он похлопал по плечу нашего наивного чукотского мальчика и ретировался. Весь день мы не находили себе места. Ничего не могло нас отвлечь от бандитской стрелки, на которую по злому року судьбы мы нарвались. Дэн менял настроение быстрее, чем хамелеон окрас шкуры. Вначале он нервничал, литрами пил травяной сбор, чтоб успокоиться, потом метался по квартире, устраивая беспорядок, затем впадал в апатию, залипая взглядом в урбанистический пейзаж за окном. После стадии ступора у него неожиданно начиналась кипучая деятельность. Он бодрился, считал себя потомком супермена, смотрел какие-то ролики по карате, чуть не сломал себе руку об колченогий табурет. Но эти причуды меня не так волновали, как порывы Солодова попросить у меня прощение и написать письмо матери. Вот на этих моментах мне самому хотелось накапать себе кружечку другую валерьянки. Час икс неотвратимо настал. На кухне вновь появились наши следователи, донельзя собранные. Ромыч выложил на стол какие-то проводки и шпионские штуки. — У технарей позаимствовал, — прокомментировал он. — Это скрытый микрофон, чтобы мы слышали все, что будет происходить, и вовремя отреагировали. Ларионов прицепил провода пластырем к груди Дениса, постукал пальцем по микрофону, послушал наушник и удовлетворенно кивнул. Вдвоем с Тарасом они натянули пуховик на Солодова, чтобы тот ненароком ничего не поломал в этой хлипкой конструкции. Затем мужики еще раз проверили аппаратуру и только после этого дали добро на выход. Я положил флешку в карман куртки друга, и наша команда покинула квартиру. Возле подъезда нас ожидал видавший виды УАЗик с двуглавым орлом на боковой дверце. — Вот мне интересно, патриотизм с молоком матери передается или с березовым соком? — задал риторический вопрос Дэн, разглядывая это средство передвижения. — Вы с Витьком родственные души. — Конспирация, скажу вам, так себе, — внес и я вклад в обсуждение. — В управлении скомуниздили. Не все тут Джеймсы Бонды на «Астон Мартине». Мы припаркуемся во дворах. Или хотите на метро поехать? — уточнил Тарас. Мы пожали плечами и загрузились в бобик, заняв задние сидения. Когда Ларионов сел за руль, Денис вновь не выдержал и брякнул: — А в магнитоле не «Любэ», случаем? — Так, Петросян, кончай с репризами. Дерзить будешь браткам на стрелке, — обернулся Ромыч. — Молчу, — виновато пробубнил друг. — Просто я волнуюсь, потею и чешусь от пластыря. — Терпи, казак, атаманом будешь, — подбодрил Шевченко. На этой радостной ноте бобик затарахтел мотором и выехал со двора, оповестив округу пронзительным скрипом. На встречу мы отправились заранее, поэтому к месту подъехали за полчаса. Сделали круг вокруг больницы. Заброшенное здание, состоящее из четырех секций, было огромным и монументальным, годным, чтобы выдержать атомный взрыв. Брутальные железобетонные плиты давили своей массивностью на зевак. Гении советской архитектуры создавали этот проект, видимо, с одной целью, чтобы внешним видом отпугивать засланных агентов врагов от государственного объекта. На серых блоках многоэтажной больницы зияли мраком пустые проемы окон. Вокруг здания и даже на крыше проросли деревья, они тянули свои голые, сухие ветки в чернеющее небо, словно мертвецы, высунувшие костлявые пальцы из могил. Больницу окружал неказистый сетчатый забор, где-то заваленный, где-то порезанный, где-то виднелись лазы, через которые на территорию проскальзывали сталкеры и любители экстрима. Весь этот мрачный антураж, словно сошедший со страниц очередного ужастика Кинга, не внушал оптимизма. Казалось, приглядись получше и заметишь мелькнувшего в проеме окна призрака. Мы в скорбном безмолвии объехали эту пугающую махину. Затем завернули за ближайшую высотку, оглушив все живое на протяжении всего тормозного пути УАЗика, и припарковались. — Мужики, что-то мне дурно, — проговорил Денис. — Так, слушай сюда, — начал инструктаж Тарас, сев вполоборота, чтобы видеть подопечного. — Подойдешь к зданию со стороны этого дома, встанешь под светом фонаря. Никуда не ходи, даже если они прикажут, стой на своем. Говори четко, что нашел флешку с формулой для изготовления наркоты, готов вернуть, как договаривались. Постарайся, чтобы они подтвердили, что флешка их, и они действительно собираются варить спиды. Как только они проколются, мы их скрутим. Если почувствуешь опасность — делай ноги, беги к нам, не к больнице, убьешься там в темноте, а мы не успеем тебя прикрыть. Помни, мы рядом. — Угу, — кивал друг и нервно растирал ладони. — Бегать я умею. Помнишь, Вить, я в школе всегда стометровки от класса на соревнованиях бегал? — Можешь бежать и орать, создавая как можно больше шума, это обычно деморализует противника на короткое время, — вступил в разговор Ларионов. — Что кричать? Убивают? — спросил Дэн. — В нашей стране на «убивают» и «насилуют» не откликаются, кричи: «Пожар!», — усмехнулся Шевченко. — Время. Пошли. Я тебя провожу немного и залягу где-нибудь рядом, буду следить за тобой, — проговорил Рома, показав зажатый в руках бинокль. — Ночное видение? — спросил я. — Может, тебе еще спецназ и морских котиков?! — иронизировал тот. — Обычный, отцовский. Ларионов распахнул дверцу, впуская морозный воздух в салон. Денис последовал его примеру. В последнюю минуту я схватил друга за плечо и заглянул ему в глаза. — Дэн, будь осторожнее! Не лезь на рожон, ты ж не Джеки Чан! Он вымученно улыбнулся и вылез из машины. А я еще долго с тревогой смотрел ему в спину, пока тот не скрылся из виду.
