ХМЕЛЬ И СОЛОД

«Гоп-стоп — у нас пощады не проси, Гоп-стоп — и на луну не голоси.» (с.)

      — Денис, ты что его к праотцам отправил?! — опешил я.       Ошалелый друг неоднозначно развел руками, продолжая удерживать сверток. Я обронил пакеты и метнулся в гущу событий. Обмякшее тело мужчины бездыханно валялось на промерзлой земле под ногами товарища.       — Что ты наделал? Ты хоть иногда думаешь, прежде чем что-то сделать?! Я теперь еще и с уголовником живу! — я дергал друга из стороны в сторону в ритме своего речитатива.       — Что ты на меня орешь? Я что мог, то и сделал!       — Да ты просто гений! Что нам со жмуриком делать?! — истошно завопил я, указывая на тело.       Наши препирательства оборвались глухим стоном. Мы судорожно вцепились в плечи друг друга, оглянувшись в сторону доносившихся звуков. Жмурик дернулся и стал подавать признаки жизни. На какой-то миг я увидел ситуацию со стороны: их было трое мужиков, один валялся, двое обнимались в темноте переулка. И в этот момент меня затрясло от истерического смеха. Я стал похрюкивать под осоловевшим взглядом Солодова.       — Ты что ржешь, сивый мерин? Валить надо! — взвизгнул тот.       Денис подхватил мою сотрясающуюся тушку под руки и потащил прочь из туннеля. Незнакомец, держась за многострадальную голову, стал подниматься по стеночке.       — А ну стоять, отморозки! Гопота хренова! — завопила недожертва.       Выкрик мужчины вырвал из моей груди истошный вопль хохота. «Я дипломированный специалист филологических наук. Ведущий менеджер в крупной зарубежной корпорации. Свободно владею английским языком. Сын заслуженного преподавателя музыки. И гопник! Мамочки, как молниеносно я скатился по наклонной!» — перебирая в мыслях факты, я согнулся в три погибели от уже не сдерживаемого приступа смеха. На глазах выступили слезы, я рвано хватал воздух ртом. Мой зычный гогот разносился по округе. Рядом кудахтал друг:       — Япона мать, ты в другое время чокнуться не мог?! Вставай, придурок!       Матерящийся неизвестный настиг нас:       — Еще и наркоманы. Докатились!       В свете фонаря напротив нас стоял высокий крепкий мужчина, его огненная шевелюра отливала медью. Денис поднял взгляд на свою жертву, его лицо вмиг вытянулось:       — Тарас?!       — Денис?! — также ошарашенно поинтересовался незнакомец.       Немая сцена, изредка прерываемая моим похрюкиванием. Именуемый Тарасом попеременно оглядывал то мою скрюченную фигуру, то возвышающегося надо мной друга.       — Виктор. Приятно познакомиться! — невпопад вымолвил я, протянув ввысь руку.       — Тарас Шевченко, — на автомате ответил тот, пожимая руку. — Так, стоп! Что это только что было? Вы что пьяные или укуренные?       Тарас внимательно вгляделся в наши лица в поисках алкогольного или наркотического опьянения. Денис отрицательно помотал головой. На его лице проступила тень мозговой активности, шестеренки завертелись, обрабатывая информацию. Я, наконец, перестал надрывать бока смехом и заинтересовано разглядывал сию «встречу на Эльбе». Через пару мгновений потуг Солодов выдал:       — Понимаешь, это недоразумение. Мы поздно возвращались домой, а тут какой-то мужик за нами идет. Ну вот. У страха, знаешь ли, глаза велики. Ты в порядке?       «Недоразумение — это девиз последних наших дней!» — мелькнуло в моей голове.       — Да вроде жить буду, — выдавил из себя мужчина, потирая ушибленную голову. — Ну вы даете! Двое здоровых мужиков, а испугались как кисейные барышни! Это уже паранойей попахивает. Вы что на всех прохожих с битами набрасываетесь?       — Это палтус. — Как ни в чем не бывало, Дэн протянул в подтверждение сверток с замороженной рыбой, который до сих пор удерживал в руке.       Шевченко хлопнул ртом, как выброшенный на берег кит, и сокрушенно замотал головой:       — Если в отделении узнают, что меня в темном переулке чуть замороженной рыбой не прибили, поднимут на смех.       — А это кто? — я ткнул локтем в бок товарища.       — А ты внимательно приглядись. Никого не напоминает? — получив непонимающий взгляд в ответ, Денис продолжил шепотом. — Катьки нашей родной брат, он как-то пару раз заходил к нам в ресторан.       — А что ты собственно здесь делаешь? — обратился он уже к сокрушающемуся.       — Да вот, выполняю просьбу своей дотошной сестры. И мягко говоря, в шоке от круга ее знакомых! Надо было тщательней следить за её воспитанием, — получив уже два непонимающих взгляда, Тарас продолжил: — Да попросила она меня узнать, что происходит с ее администратором. Как она сказала: «Я за этого оболтуса переживаю, он явно во что-то вляпался!» Знаете, какая она приставучая бывает хуже репейника. Проще выполнить, чем потом до конца жизни слушать ее причитания. Только это между нами!       Мы переглянулись. В наших глазах застыл обоюдный вопрос: «А она тут каким боком?» Расценив наше переглядывание, как осознание всей предстоящей нам страшной участи в случае открытия знакомой нам сударыне всех аспектов ее братско-сестринских отношений, Тарас проговорил:       — Я отправился по выданному мне адресу ее администратора, то бишь тебя, и, не застав там, двинулся по второму адресу. Как она сказала: «Это его друг, он там часто ошивается!» Встретив столь радушный прием, я понимаю, что в ее словах была доля правды.       — Что-то я чувствую себя пока полным идиотом, — выговорил я. — Ну что ж, раз мы пред тобой виноваты, то готовы загладить свою вину за чашкой чая и попытаться заодно разобраться в этой сумятице.       — Ты это, правда, прости мое «рыбье кунг-фу». Я не специально, — промолвил Солодов, виновато потупив взор.       — Ладно, сочтемся, ужас, летящий на крыльях ночи. Вы, конечно, понимаете, что пока не получу хоть какого-то вразумительного объяснения вашего поведения, я не отстану. Меня не прельщает немедленная кара от Катюши, если я ей ничего не расскажу.       — Ёжкин кот, яйца! Мои яйца! — взвизгнул я и рванул к пакетам. — Денис, ты петух, недоделанный!       На немой вопрос подпрыгнувшего Шевченко Диня ухмыльнулся, размахивая свертком:       — Кажется, у нас на ужин омлет… с палтусом.       — У меня от вас крыша едет, клоуны, — выдохнул рыжий.