Амойские Кексы. О пользе плохой репутации.

Рауль хлопнул по столу ладонью так, что нежный фарфор подпрыгнул в воздух и жалобно зазвенел. — Подрывник? Я предлагал после Дана-Бан, оторвать ублюдку голову! Не понимаю, почему Ясон его отпустил. Вот и получили теперь проблему, о которой и не мечтали! — Спокойно, мой друг, пощади посуду. Я отвалил за этот сервиз на аукционе безумные деньги, — Орфей был явно доволен произведенным эффектом. — Но в одном ты прав: когда после выздоровления этот тип вдруг резко исчез из нашего поля зрения, я сразу начал ждать крупных неприятностей. Катце подозревал, что к его пропаже причастны мы, то есть СБ, но помалкивал — ни любви, ни привязанности к Гаю он не испытывает. А Ясон сразу сказал: надежды, что наш друг сгинул в какой-нибудь кересской подворотне, практически никакой, и отдал приказ вести активный поиск — видимо, подозревал что Гай не успокоится. Увы, оказался, как всегда, прав. Подпольная группа получила достойного руководителя, а федералы — союзника, которого давно искали. В свою команду, как ты понимаешь, Гай собрал людей идейных, с оружием и взрывчаткой обращаться умеющих. До недавнего времени нам, через непосредственных руководителей Повстанческой Армии на Амои, удавалось направлять энергию боевиков в нужное русло. Иногда даже получалось их руками убирать кое-кого из слишком беспокойных граждан или жителей Кереса. А догадливых «товарищей» из рядов террористов мы успокаивали путем превентивного отстрела. — Не понял? — переспросил Рауль. — При проведении диверсионных мероприятий неизбежны потери. Пуля в спину или пуля в грудь — в пылу боя кто станет разбираться? На войне, как на войне. Хорошие были времена, жаль — они в прошлом. В последнее время на руководство ПА оказывали серьезное давление: денежки распилены и потрачены, а результатов нет. Тогда пускается в ход новый аргумент — группа Подрывника. Результат: мы имеем космопорт. Точнее, уже НЕ имеем. Руководство Повстанческой Армии само недовольно потерей контроля над ситуацией. Поверь, если появится возможность, они сами сдадут нам группу Подрывника. Видимо, пока такой возможности нет. Но вернемся к нашему неожиданно воскресшему другу. *** Юбер бодро оканчивал доклад. Своего начальника он изучил досконально и уже понял, что гроза миновала и внимание шефа заняли проблемы поинтересней, чем организация разноса сотрудникам. Пока Орфей рассматривал файлы в компьютере, оникс украдкой показал язык мужику на портрете и продолжил: — Сесть на хвост рабочей бригаде Подрывника не удалось. Кто является связующим звеном между группой и ее руководителями за пределами планеты — тоже пока не ясно. Подрывник, который был опознан как Гай, бывший член банды Бизонов, по сети проверен: чипа у него нет — монгрел. Все старые связи установлены — ничего. — Остальные члены банды «Бизоны»? — Орфей задумчиво крутил в руках маркер. — После взрыва Дана-Бан она прекратила существование. Бывшие члены ведут типичный для обитателей Кереса образ жизни. Подрывник выходил с ними на связь больше трех месяцев назад, имел продолжительную беседу, но взаимопонимания с товарищами не достиг. Друзья отказались участвовать в деятельности Повстанческой Армии и чуть не набили Гаю морду за какие-то старые делишки, но оказалось, тот пришел на встречу не один — тут уже ретироваться пришлось самим Бизонам. На всякий случай мы установили за ними слежку, однако результат маловероятен. Остальные бывшие знакомые вообще ничего не знают. Гай, перейдя на нелегальное положение, полностью обрубил старые связи. *** — Вот такие невеселые дела, мой друг, — Орфей вдруг достал из кармана пачку сигарет, вытащил одну, повертел в тонких пальцах, прикурил и глубоко затянулся. Почти невидимый дымок с тонким, немного терпким приятным запахом облачком поднялся к потолку. Рауль посмотрел на друга с легким недоумением, но ничего не сказал. — Чипа у Подрывника нет, но свободно перемещающийся по городу монгрел должен был рано или поздно попасть в поле зрения следящей аппаратуры или полиции, — продолжил Орфей. — Он не лег на дно, не сидит безвылазно где-то в Кересе, а нагло гуляет у нас под носом. Первая же проверка документов, первая же следящая камера, хоть краешком зацепившая человека без чипа, и он наш, но ничего подобного не происходит. Вывод напрашивается сам собой — чип есть. Почему тогда его данные не считали камеры супермаркета возле взорванного космопорта? — Конечно, чип есть, — подтвердил Рауль. — Скорее всего, от какого-то бедолаги, который давно грызет землю или принимает водные процедуры районе океанского побережья. Чип хитрый, управляемый. Я слышал о такой штуке — новая разработка федералов. Это еще раз указывает на связь Подрывника с определенными структурами за пределами планеты. Скорее всего, Гай может отключать и включать этот чип по желанию. Вполне возможно, он содержит идентификационные данные на несколько граждан одновременно, и, по необходимости, переключается и читается по-разному. — Это — не думаю, — возразил Орфей. — Найти одного настолько одинокого гражданина, чтобы его исчезновение никого не заинтересовало, еще возможно, хотя и сложно, но нескольких — большой риск. Все пропавшие и не нашедшиеся в течение трех суток вносятся в базу данных, и, если их обнаруживает аппаратура внешнего слежения, сразу поступает сигнал, что пропажа нашлась. Но ты дал мне прекрасную идею, Рауль. Подкину своим аналитикам. Пусть поищут возможные кандидатуры на роль донора чипа. Может, что-то и нароют. Мы ведем поиск по всем направлениям. Пытаемся откопать хоть какую-то информацию и за пределами планеты, но пока все очень призрачно. СБ переведена в режим повышенной боевой готовности, Гидеон в Совете Содружества землю носом роет: не так давно появилась возможность поменять некоторые фигуры на ключевых постах. Тогда мы бы получили доступ к интересующей нас информации. Но для этого, — Орфей выкинул окурок в пепельницу и тут же достал вторую сигарету, — для этого старые руководители должны себя серьезно дискредитировать. Совершить фатальную ошибку, которая будет иметь резонанс. Тогда у наших друзей в Совете Содружества, а они у нас появились благодаря обаянию Гидеона и карио Маркуса, появятся серьезные аргументы для проведения кадровых перестановок, мы сможем дотянуться до самого верха и даже диктовать условия. — То-то Гидеон последнее время выглядит неважно, синяки под глазами, похудел... — усмехнулся Рауль. — Оказывается, вот в чем секрет! Он выполняет секретное задание Службы Безопасности. Познакомить со своей постелью всех сенаторов женского пола, а также жен, дочерей и любовниц сенаторов мужского пола. Мне его искренне жаль. Настолько цинично и безжалостно пользоваться его внешними данными может только такая бездушная сволочь, как вы, господин Зави — Ах, как мне стыдно! — Орфей сделал скорбное лицо. — Зря вы, господин Советник, недооцениваете целесообразность и эффективность получения информации традиционными методами. Одно плохо, — пожаловался он. — От сенаторов мужского пола Лагат категорически отказывается. Так что в этом вопросе у нас небольшая недоработка. Но, кажется, я нашел выход, — Орфей оценивающе и с интересом осмотрел друга. — Даже не думай! — притворно испугался Рауль. — Жильбера возьми. Он обаятельный. — Да, лучше Жильбер, — поджал губы господин Зави. — От тебя там будет больше вреда, чем пользы. — Это почему? — неожиданно обиделся биотехнолог. — Ты не обходительный, Рауль, не милый. Распугаешь нужных людей, завалишь операцию. — А Гидеон, значит, душка? — слова Орфея почему-то задели. — Ги — прирожденный политик, а ты слишком прямолинеен, но если настаиваешь... — Нет уж, Жильбер — так Жильбер! Лучше скажи, мой друг, не проще ли было просто переловить всех боевиков, организаторов и сочувствующих, до которых вы можете дотянуться, а вместе с ними, для комплекта, и всю оппозицию? Всех этих болтунов и интриганов, которых вы так заботливо опекаете и подкармливаете. Могу предложить помощь со своей стороны. Неоценимую, — в глазах у Советника на мгновение полыхнуло и потухло зеленое пламя. — О, нет! — скривился Орфей. — Не вариант. Совет Содружества сразу взвоет об установлении на планете диктатуры и нарушении прав человека. Дипломатия, мой друг, состоит в том, чтобы гладить собаку до тех пор, пока намордник не будет застегнут. Подождем. Повстанческая Армия пришла на смену некогда разгромленному Движению Независимости Кереса со штаб-квартирой в Дана-Бан. Рауль кивнул. — Уничтожение Движения Независимости было большой ошибкой, — продолжил Орфей. — Передышка была недолгой, и теперь мы имеем Повстанческую Армию: лучше организованную, оснащенную и даже, в некотором смысле, политически защищенную структуру, управляться с которой намного сложнее, чем с так неосмотрительно и преждевременно отправленной в небытие кучкой сорвавшихся с цепи монгрелов. Ликвидируй мы сейчас Повстанческую Армию, появится какой-нибудь «Освободительный фронт», «Движение сопротивления» или что-либо подобное. Слишком большая и сытная кормушка для кучи народа. К тому же, любое нормальное правительство должно иметь оппозицию, а любая оппозиция — своих радикалов. Поэтому ликвидировать — не выход. Остается возглавить, но, сам понимаешь, тайно. — Это возможно? — На данном этапе полностью — нет, но мы работаем в этом направлении, — неопределенно покачал головой господин Зави, — Кстати, ты утрируешь: Гидеон, хоть и выполняет кое-какие мои просьбы, но пути решения проблем выбирает исключительно самостоятельно. Зря ты его жалеешь. Лагат не делает ничего такого, чего бы ему не хотелось или что было бы ему неприятно. — Кто бы сомневался. В потакании собственным желаниям Ги всех нас заткнет за пояс, — легко согласился Рауль. *** — Рики, ну Рики, расскажи, как Ясон кинулся тебя спасать!? — Дино ныл уже с полчаса и останавливаться не собирался. — Это когда было? Когда Дана-бан взорвался? Я слышал однажды, Катце с Раулем разговаривали, но замолчали, как только я зашел. — Отстань. Как говорит господин Зави: " Много знать вредно — можно внезапно умереть«. — Ну, Рики! — Все, забудь. Есть у меня идея, как расквитаться с рыжим гадом. Попрошу-ка я помощи у Полли. Ясон же мне в Нил-Дартц к ребятам Катце летать разрешил? С охраной, правда. Ну, так что охрана? Они же снаружи, а я внутри! Полли был одним из бывших хакеров, обитавших в Нил-Дартц. Он, как и все члены группы, организация которой была поручена Катце, вошел в нее на добровольной основе и теперь применял свои исключительные способности совершенно законно — неофициально все они теперь находились на службе у Синдиката. Полли был достаточно уникальным типом, как, собственно, и его сотоварищи. Отличительной особенностью его было то, что неординарно мыслить и фонтанировать идеями у него получалось исключительно под воздействием различного рода стимуляторов. Полли очень хорошо разбирался, что и когда нужно проглотить или выкурить, чтобы мозги думали в нужном направлении, и считался непревзойденным экспертом в этих вопросах. Парень он был добрый, бескорыстный и уже неоднократно предлагал Рики свою помощь в «духовном совершенствовании», но раньше понимания не находил. Вот к нему и решил обратиться монгрел для решения возникшей проблемы. Был уверен, что Полли не только поделится с ним интересным из своего богатого арсенала, но и даст полную и развернутую консультацию по вопросу. — А может, у Рауля в личном кабинете покопаемся? — невинно хлопая глазами, предложил Дино свой вариант решения проблемы. — Там у него много интересного, и все аккура-а-атненько так подписано. Я уже и код подобрал. — Судя по всему, уже и нос сунуть успел, — язвительно заметил Рики. — Неа, — весело сверкнул глазами Дино. — Рей меня надолго одного не оставляет. А с тобой оставит. Йоу! Там у Рауля столько всего! Рыжему понравится! — И в кого ты придурок такой?! — Рики покрутил пальцем возле виска. — Я же Катце проучить хочу, а не убить. Написано — да! А вот что там написано, как мы поймем? Даже не думай! Просто посмотрим тихонечко, и все, — шепотом добавил он. — Только руки в карманах держи — я тебя знаю! — Знает он, — буркнул Дино но, кажется, не обиделся, потому что тут же заныл: — Рики, а Рики, ты меня с собой в Нил-Дартц возьмешь? — Без разрешения господина Ама — никуда! — раздался от дверей голос Рея. — Явился — недолго ждали, — буркнул Дино. — Если господин Ам разрешит — возьму! — громко сказал Рики и показал в сторону комнаты фурнитура средний палец. *** — Наливай, мой друг, наливай и слушай, — Орфей пробежался пальцами по клавиатуре и пафосно прочел с экрана: «Во главе правительства Амои стоят паразиты, бездушные куклы, марионетки злобного компьютерного разума, хладнокровные исполнители его преступной воли. Сами по своей сути они — искусственно созданные механизмы, узурпировавшие власть на планете»... — Орфей! — охнул господин Ам. — Ну, знаешь ли! Сам ты паразит, злобная кукла и преступный механизм! — Советник попытался изобразить обиду, но получилось не очень. Раулю было весело. — Это не я, как ты мог подумать? — в свою очередь, возмутился господин Зави. — Цитата из вчерашнего выступления главы оппозиции. — Ах, негодяй! Кто такой? — Никто, — Орфей элегантно щелкнул маленькой золотой зажигалкой и опять закурил. — Один гибко мыслящий и легко идущий на контакты гражданин Танагуры. Мы ему текст и кайро, он нам — пламенное выступление. — Хочешь сказать, про злобных кукол писал кто-то из наших? — недоверчиво поднял бровь Рауль. — Айша, — хохотнул господин Зави. — Это по его ведомству. Умеет, стервец, составить текст так, что вроде и слова грозные, и высказывания резкие, а никого не цепляют. Послушали и разошлись. — Да уж, талант! — засмеялся Рауль. — Всем талантам талант! — Нет, ты не понял. Он и наоборот может. Зависит от желаемого результата. — Тогда прошу прощения. Но у меня готов вердикт по твоему вопросу. — По какому? Насчет боевиков? — С боевиками, друг мой, ты будешь разбираться сам, а я буду заниматься своим непосредственным делом. Представь, что я твой личный психолог и, ведя с тобой беседу, заметил много интересных вещей. Поэтому спрашиваю тебя, как врач: «Он давно улетел?» — Две недели. — Это и есть основная причина того, что ты полез на стену, — сообщил господин Ам. — Не говори ерунды... Правда? — Орфей, казалось, был удивлен. — Не может быть! Я так зависим? Рауль лучезарно улыбнулся. Господин Зави помолчал, прислушиваясь к себе, и наконец кивнул: — Возможно, ты прав. Хорошо, чтоб скорее вернулся. Еще два дня. — Ты признался, и значит, на пути к выздоровлению. Две недели — срок приличный, но я и сам догадался: именно столько времени в моем кабинете полный порядок. Кабинет Первого Советника, который был положен Раулю по статусу, и в котором он практически не бывал, предпочитая свою лабораторию или кабинет в личных апартаментах в Эос, был пределом мечтания всех блонди. Полностью экранированный от прослушки любого вида, войти в него, если заперто изнутри, не мог даже Первый Консул. Таким сокровищем обладал только сам Ясон Минк и Рауль Ам, как второй среди равных. Даже в закрытый кабинет главы Службы безопасности Первый Консул и Первый Советник могли войти без предупреждения. Что однажды и случилось внезапно и неожиданно. Надо отдать должное Ясону, он даже не изменился в лице. Взял со стола документ, который Орфей обещал ему переслать и забыл по теперь понятным Консулу причинам, холодно осмотрел «поле боя», дал пару дельных советов и так же невозмутимо выплыл из кабинета, снова закрыв за собой дверь. Когда шаги Ясона в коридоре стихли, Орфей понял, что не дышит. Второго же участника сцены появление Минка ничуть не смутило. К возмущению Орфея, он тут же стал проверять правомерность данных Консулом ценных указаний. После этого случая господин Зави, если страсть необдуманно вспыхивала посреди трудового дня, одалживал ключ от кабинета у Рауля. — Прямо уж и разгром! — буркнул Орфей, нервно поигрывая локоном. — Сломали один раз диван. Он был хлипким. — Да-да! И стол. Он тоже был хлипкий, — ехидно улыбнулся Рауль. — Мы давно не виделись. Я расчувствовался, перенервничал... Рауль! Не надо мне так откровенно завидовать! Я распорядился — там уже все новое и крепкое. — Два блондина в одной постели — это пошло, — мстительно припечатал господин Ам. — Удивляюсь, как Ясон пережил это зрелище без тяжелой душевной травмы. — Рауль! — Ты прав. Я отчаянно тебе завидую. — Все так плохо? Рауль пожал плечами: — На личном фронте без перемен. Позиционные бои и периодические обстрелы без попадания в стратегические объекты, — он провел рукой по лицу. — А как мой совет? — Подпоить Катце? О-ч-чень сложный тактический ход, — Рауль невесело усмехнулся. — Не все так просто. И дело даже не в том, что это невыполнимо технически — я мог бы просто приказать. Все намного хуже. — Выпей и расскажи, — предложил Орфей. — Попробуем решить проблему вместе. — Нет, тут ни вместе, ни поодиночке, — вздохнул Рауль так, что стало понятно: он не шутит. — Ты же знаешь, что Катце — бывший фурнитур Ясона? Орфей кивнул. — И знаешь, что это означает. — Он — кастрат. Да, Юпитер в этом вопросе была непреклонна, но для тебя решить вопрос — плевое дело. В трансплантологии с Амойскими технологиями не тягаться никому. В чем проблема? — Есть проблема, — задумчиво сказал Рауль и ненадолго замолчал. Господин Зави деликатно дал ему выдержать паузу. — Я понимаю, что ты не в курсе всех подробностей, — наконец продолжил Советник, — не под то заточен, но у фурнитуров удаляли не только наружные половые органы. Удалено все: предстательная железа, бульбоуретральные и пузырьковые железы, нервные узлы и сосудисто-нервные пучки, иннервирующие и снабжающие кровью все эти органы. Вследствие дополнительных медицинских манипуляций с телом, тактильная чувствительность фурнитуров становилась крайне примитивной. Любое прикосновение для них — только механическое воздействие. Нет, они различают холод и тепло, боль и давление, но, по сути, они эмоциональные кастраты, мой друг. Катце не может не только любить, он не может никого желать, не может испытать от секса не только удовлетворения, но и просто слабого психологического удовольствия. Согласия на операцию он не даст — не поймет необходимости. Не нужно это Катце. С ним я не говорил, но с другими... — Рауль покачал головой. — Не могу же я его заставить, или еще хуже — пользоваться им, как неживой куклой? Да и не хочу я таких отношений. Ничего хорошего ни ему, ни мне они не принесут. — Не может испытывать любви? Но возможно же желание без любви? Почему тогда невозможно обратное — любовь без полового влечения? Я все время думал, что это, в первую очередь, вот тут, — Орфей коснулся своего виска. — Платоническая любовь? Идеальная, возвышенная, оторванная от сексуального влечения к предмету обожания? Брось, Орфей, это или утопия, или патология. — Нет, ты меня не убедил, — Орфей замахал рукой с дымящейся в пальцах сигаретой. Было заметно, что выпитое вино его несколько растормозило. — Не только тестостерон правит миром. Оставь что-нибудь и мозгу. Но, насколько я тебя знаю, ты не уверен до конца. Иначе давно бы прекратил попытки. — Ты прав, совсем не уверен, но пытаюсь себя убедить, — согласился Рауль. — Наверное, так мне было бы проще. Тестостерон вырабатывается не только в семенниках, но знаешь, Орфей, если кастрат может любить, это еще хуже. Любить и не иметь возможности обладать в полной мере — больно даже представить. Это принесет лишь страдания, и, если фурнитуры в состоянии испытать нечто подобное, их остается лишь пожалеть. — Сочувствую, — Орфей досадливо поджал красивые губы. — Скажи, какого рагона было уродовать качественных монгрелов? — Идеальные исполнители, — механически сказал Рауль то, что и так знал каждый блонди, — никаких тестостероновых бурь. В соседней комнате что-то загремело и разбилось. Орфей опасливо покосился в сторону источника звука: — Ты знаешь, — заговорщическим шепотом поделился он, — когда я смотрю на Дени, иногда думаю, что Юпитер была права! — Когда я вижу твоего фурнитура, то у меня тоже возникает острое желание вернуть старые добрые традиции, — согласился Рауль. — Открою тебе секрет — не у тебя одного, — тих засмеялся Орфей.- Когда фурнитур полностью укомплектован, он какой-то уж очень живой, немного непривычно. — Ты пьян, — констатировал факт господин Ам. — Кастраты — несчастные люди. Даже не представляешь себе... И я не представляю. Некоторые из них даже помнят себя другими, нормальными. Такими, какими они были в Гардиан. — Но их это уже не волнует, — прыснул Орфей. — Перестань, Рауль, ты слишком серьезен. Мы собирались напиться — мы это сделали. — И кто-то хватил лишку, больше тебе не налью. — Тогда я налью себе сам, — Орфей тут же выполнил угрозу. — Я понял причину твоего плохого настроения. Ты хочешь взаимности, а её нет. — Да, — Рауль смущенно развел руками, изображая глубокое расстройство. — Пожалей меня. — Даже не подумаю! Это не конструктивно. Друг я тебе, в конце концов, или не друг? — Орфей тух просто на глазах. — Друг, конечно, даже не сомневайся! Ты можешь сказать мне все, что угодно, а я тебя не убью — первый и самый верный признак моего расположения, — заверил его Рауль. — Пойдем спать. — Пойдем, — Орфей тут же занял диванчик, который был ему мал, и закинул руки за голову, — но сначала я все-таки дам тебе совет. Поговори с Ясоном. — О чем? — О Катце. Поговори. — О, да ты, и правда, пьян! Что такого может мне сказать Ясон, чего бы я не знал? — Это не моя тайна. Только т-с-с! Я тебе ничего не говорил, — глава СБ закрыл глаза, и через секунду уже спал. Рауль подошел к стене и снова сделал ее прозрачной. Дени аккуратно мостил под голову Орфею подушку и стягивал обувь. — Вот так уже вторую неделю, — вдруг пожаловался он. — Что, пьет? — Да нет. До своих апартаментов ночью не доходит. Ну, и я тут с ним, а что делать? Недавно трое суток не спал, а потом раз — и прямо за столом отрубился. Это когда Мидасского душителя наконец поймали. Я вашего Рея позвал, чтобы на диван переложить — уж больно тяжелый господин Зави для одного меня. Так и все равно не дали поспать, гады! С утра пораньше господин Домина притащился, чтоб он не... Ой, извините, господин Ам! — было заметно, что никакого раскаяния Дени не испытывает. — Ничего, Дени. Продолжай. — Так что хорошо, что вы сегодня зашли. Он бы работал до утра и дальше, а так хоть поел нормально и вот — заснул. — Отключи комм и всю внешнюю связь до утра. Пусть звонят заместителям. Если будет потом возмущаться, скажешь — я приказал, а ты меня боишься. Через пару дней его отпустит — это я тебе как специалист обещаю. — Прилетит? — опасливо прищурил глаз Дени. Рауль кивнул. Орфей, сильнее всех осуждавший когда-то Ясона за то, что тот притащил в Эос Рики, тайны из своих отношений не делал. И как только появилась возможность, перестал скрывать их, первым за Ясоном наплевав на правила. Синдикат крякнул, но выдержал. Мир менялся и они менялись вместе с ним, не принимать это стало уже невозможным. Дени сосредоточенно тыкал в кнопки хозяйского коммуникатора: — Спасибо вам, господин Ам! С вами-то никто точно спорить не будет! Рауль равнодушно пожал плечами: «Не стоит благодарности». Фурнитур укрыл Орфея лохматым покрывалом и ушел. Рауль задумчиво смотрел на город у своих ног, похожий на большой пчелиный улей. «Как быстро в последнее время стала очеловечиваться элита, — вернулся он к прерванной мысли. — Наблюдать за этим очень забавно, а Орфей с сигаретой в руке — так и просто незабываемое зрелище, и все равно, почему, когда дело касается личного, мое сознание пугливо прячется за почти отжившие догмы системы Зейн?» «Опыта нет. Слишком мало у нас было этого «личного». Научимся». «Орфей, ты же спишь?». «Сплю. Ты пьян и разговариваешь сам с собой. Говори, я не возражаю.» «Наверное, ты прав. Насчет личного.» «Я прав, даже не сомневайся. Иди спать, Рауль, надоел ты мне». «Спокойной ночи, Орфей.» Ему никто не ответил. Господин Ам вышел и аккуратно прикрыл за собой дверь.