Her posture

- Да как они смеют? – горячилась будущая шпионка, гневно нанося удар за ударом по старой боксерской груше. – Меня, лучшую из группы, отправляют на такое идиотское задание!       Наташа была так зла из-за нового приказа руководства, что уже успела разнести в пух и прах несколько груш в зале для тренировок.             Старенький снаряд, пошедший по швам, мог развалиться в любой момент. И Зимний Солдат, примостившийся на полу неподалеку, с нетерпением ждал, когда же это произойдет. - Во всем ищи плюсы, Нат, - произнес мужчина, продолжая незаметно для подопечной разглядывать ее. – Ты наконец-то покинешь нижние этажи, увидишь свет божий.       Романова фыркнула, ударив по груше ногой. Это было настолько мощно, что ткань в некоторых местах еще больше порвалась. Солдат ухмыльнулся, понимая, что рыжеволосая балерина действительно подготовлена лучше других. - Мне придется весь вечер сопровождать сыночка Белова. Ты видел его хоть раз в жизни? – продолжала свою гневную тираду Нат. Зимний отрицательно покачал головой, после чего девушка продолжила, - А я видела. Он наглый, избалованный, сорящий денежками отца, хлюпик. - Значит, богатенькие мальчики не в твоем вкусе? – иронично спросил наемник.       Солдат теперь не был похож на солдата. Это была его какая-то более человечная форма, любившая шутить, причем весьма забавно, умевшая смеяться громким и заразительным смехом. И все эти изменения произошли благодаря Наташе. Она видела, как зима в его глазах становится менее суровой, но не понимала, почему это происходит. Вернее, она не задумывалась над всем этим. Романова просто наслаждалась тем, что у нее есть. И сейчас у нее был ее Зимний Солдат. - Нет, - категорично заявила она, поправляя растрепавшийся на голове хвостик. – Я больше специализируюсь на мужчинах, главным хобби которых являются заказные убийства.       Она посмотрела на наемника, еле сдерживая улыбку. Солдат смотрел на нее точно так же. Причем Северный Ледовитый океан игриво плескался в его сине-голубых глазах. - Я буду выполнять чисто декоративную функцию! – резко сменила тему Нат, после чего последовал еще один удар по многострадальной груше. – Я им не девица из службы сопровождения! - Но ты можешь обеспечить ему безопасность, - возразил Зимний. – Никто в жизни не догадается, что девушка рядом с Беловым младшим отжимается 107 раз и может надрать зад любому, в том числе и мне. А я, на минуточку, профессионал в своем деле.       Наталья фыркнула, резко ударив ногой по снаряду. Груша наконец-то свалилась на пол, издав громкий хлопок, разлетевшийся эхом по пустому спортивному залу. - Это была последняя, - констатировал факт Солдат.       Это было правдой. Каждый день кто-то умудрялся делать из какого-либо снаряда отменный фарш – это в Красной Комнате не в новинку. Но Романова поставила новый рекорд – за день она сточила семь боксерских груш, и сейчас были последние три.       Сейчас было свободное время до самого отбоя, и наемник никак не ожидал, что рыжевласка потащит его в зал. Обычно, она запиралась в комнате, включала любимую классику и танцевала, но сегодня все встало с ног на голову из-за нового распоряжения начальства.       Мужчина прекрасно понимал, что он здесь выполняет функцию слушателя и наблюдателя, но никак не тренера. И это его весьма радовало: говорить приходится мало, потому что Нат фонтанирует своими гневными монологами, да и смотреть на подопечную, неподвижно сидя на полу куда приятнее, чем мельком оглядывать ее во время спарринга. - Мне придется с ним танцевать! – отчаянно воскликнула балерина.       Ее эмоции, менявшиеся с молниеносной скоростью, к чему Солдат уже привык, приняли диаметральное положение.       Наташа сжала кулаки, но сейчас скорее для того, чтобы сдержать накатывающую волну паники. Предстоящий вальс на мероприятии, ставшим ее новым заданием, не радовал юную шпионку. - Не вижу проблемы. Ты любишь танцевать, - пожал плечами наемник.       Его беспечность добивала девушку, которая вот-вот столкнется со своей главной проблемой. Увидев подрагивающие губы Романовой, Солдат поднялся с пола, приближаясь к подопечной. - Эй, Наташа, что с тобой? – в привычном чуть грубоватом баритоне не было металла и жесткости, лишь волнение и беспокойство. - Я не танцую в паре с кем-то, - прошептала она, зажмуривая глаза, чтобы из них не начали катиться слезы.       Наемник, еще не до конца привыкший к огромному спектру чувств, который присущ всем нормальным людям, не знал, что делать. Нужно было ее успокоить, но он не знал как. Поврежденный мозг отказывался давать какую-либо информацию на этот счет. - Почему? – озадаченно брякнул Солдат, стоя в одном шаге от Натальи. Его живая рука инстинктивно потянулась, чтобы коснуться все еще кажущихся хрупкими плеч, но он тут же одернул себя. - Когда я училась в Художественном Институте, со мной на курсе учился один парень, Дмитрий. Когда дело дошло до практики, меня поставили с ним в пару. Это было здорово, потому что в сольных номерах он, так же как и я, был лучшим. А потом случилось несчастье. Дмитрий попал в серьезную автокатастрофу вместе с его родителями. Они работали в Министерстве Внутренних Дел, не мудрено, что на них вели охоту иностранные шпионы. Но с тех пор я ни с кем не танцевала в паре. - Ты любила его, - горько произнес Солдат. Вопрос прозвучал как утверждение. - Да. Но это не было именно той любовью, которую я ждала и жду до сих пор. Он был моим другом, товарищем, человеком, который поддерживал меня все время, потому что знал, как чертовски трудно быть на вершине.       Наташа говорила что-то еще про этого Дмитрия, но Зимний уже не слушал ее. Все мысли вертелись лишь вокруг одной фразы: «любовь … которую я до сих пор жду». Неужели, все то, что происходит между ними сейчас, не то, чего она хочет. Неужели, ей чего-то не хватает?       Наемник понимал, что против девушки, которая знает все краски этого прекрасного мира, ему не выстоять. Он, знающий лишь приказы руководства, боль, грохот выстрелов и жалобные крики о пощаде – не тот, кто может удержать рядом с собой прекрасный луч света.       Но разве она не видит, как он старается? Старается ради нее стать кем-то другим, тем, кем он никогда не являлся. Ведь солдату чужды любые чувства. Солдат – это машина для убийств, а не для любви.       Мужчина очнулся лишь тогда, когда почувствовал, как за холодный металл левой руки ухватилась маленькая рука балерины. Бионика не давала таких же полных ощущений, как настоящая плоть, но все же Солдат мог поклясться, что узнает теплую ладонь Нат из сотен других. - Идем, у меня есть идея.       Зимний вновь пытался угадать, в каком настроении пребывала его подопечная. Романова уже не была грустной из-за воспоминаний, и злость тоже улетучилась. Сейчас ей владело какое-то предвкушение чего-то грандиозного и великолепного, будто она в следующую минуту перебьет целый полк или воскресит товарища Ульянова. - Что ты задумала? – спросил наемник, когда девушка затащила его в свою комнату.       Помещение освещалось простой настольной лампой советского дизайна, кровать была идеально застелена клетчатым шерстяным покрывалом, а на стуле рядом висело несколько кофт. Словом, обстановка такая же, как и в комнате у Солдата, но он не мог похвастаться такой аккуратностью сложенных вещей и большой стопкой книг на столе.       Наташа уже успела выбрать нужную пластинку и запустить ее. Недавно один из руководителей подарил ей новый проигрыватель, состоявший из двух частей – для пластинок и кассет. Романова была очень рада обновке, потому что считала, что на пластинках звук куда лучше. -Потанцуй со мной, - сказала Романова, медленно приближаясь к своему наставнику.       Она видит крупные, но размеренные, волны в Северном Ледовитом. Они накатывают на прибрежные скалы и разлетаются на сотни брызг, сталкиваясь с ними. Внешне Солдат спокоен, даже ни один мускул на его лице не дрогнул, когда Нат положила свою руку ему на плечо и стала плавно опускать ее вниз, чувствуя, как под легкой тканью футболки стали напрягаться его мышцы.       Музыка плавно разливалась по комнате, и основной ритм еще не наступил. Пользуясь этим, рыжеволоска зашла за спину своего тренера, обхватывая его руками и бесстыдно ведя ими вниз до самой кромки спадающих на бедра спортивных штанов.       Пытаясь собрать мысли в кучу, Солдат что-то припоминает про нежелание Наташи танцевать с кем-то в паре. Но ведь она сейчас именно это и пытается сделать. До сознания медленно доходит, что так девушка пытается перебороть себя. А вместе с этим приходит какое-то удовлетворение, что она делает это именно с ним. Не на задании с каким-то паршивым сыночком Белова, а с ним…       Музыка резко набирает обороты, и Нат, знающая мелодию наизусть, напрягается и резко запрыгивает на спину мужчины. В этот самый момент Северный Ледовитый океан начинает штормить. Солдат забывает все вокруг, сейчас главной целью становится проворная девчонка за плечами.       Он выхватывает ее из-за спины, заставляя перевернуться к нему лицом, а потом наклоняет ее. Романова выгибает спину, словно дикая кошка. Наемник не стесняется блуждать руками по окрепшему девичьему телу, которое продолжает казаться таким хрупким в его грубых мужских руках.       Наташа вновь прижимается к нему, чувствуя, как бешено бьется его сердце. Она ухмыляется самой себе, а точнее мыслям двухнедельной давности о том, есть ли у Солдата сердце. Сейчас она с полной уверенностью может сказать, что оно есть. Живое, трепещущее, страстное.       Нат вцепляется своими пальцами в широкие мужские плечи и скидывает ноги с его талии. Отступает на шаг, но Солдат тут же следует за ней, нервно срывая с ее волос дурацкую резинку. Романова чувствует его нервозность, и видит, как она меняется на восхищение, когда длинные волнистые рыжие пряди распадаются из хвоста.       Мужчина разворачивает ее к себе спиной и носом зарывается в шелковистых волнах, вдыхая родной аромат сирени. На долю минуты он приносит успокоение, но тело вновь живет свое жизнью, и руки, скользящие по округлым бедрам, напоминают о том, что время действовать.       Наташу поражает, с какой уверенностью действует Зимний. Пару дней назад он даже не мог ее приобнять, когда она поцеловала его впервые. А сейчас он настолько сильно вжимает ее в себя, что она чувствует, как сильно напрягается вся его плоть.       Девушка вновь предпринимает попытку отойти от него, он позволяет ей это сделать. Дает ей развернуться, а потом снова прижимает к себе, нагибая вниз. Романова смотрит на его склонившееся над ней лицо с этой чуть пошлой кривоватой улыбкой на его губах. Северный Ледовитый океан в его глазах вдруг перестал быть таким холодным, как раньше. Сейчас он бурлил, как, возможно, кипит смола в адских котлах. И сильный шторм в десять баллов был совершенно другим – привычные высокие волны уже не разносили остатки айсбергов; все эти ледяные образования давно растаяли из-за накалившейся до предела обстановки.       Солдат плавно спускается вниз по ее обнаженному из-за коротких шорт бедру, закидывая ногу себе не плечо. Нат не готова так быстро сдаться в плен. Она изворачивается, и хватает его за руки, не позволяя себя трогать. - Я предложила тебе потанцевать, - хитро напоминает она.       Наемник перехватывает руки по правилам танго, ровно расправляя свои плечи. Стоит задуматься над тем, откуда он вообще знает, как танцевать. Но сейчас не до этого, особенно потому, какой вид открывает ему эта легкая белая майка с глубоким вырезом.       Пара делает несколько движений. Ведет Зимний, но Наташа не сдает позиций, то закинув ногу, но сделав несколько грациозных па.       От такой близости у Солдата сносит крышу. Он перестает замечать абсолютно все, комната плывет перед его взором, а глаза фокусируются лишь на девушке с огненно-рыжими волосами. Нат приседает в глубоком выпаде, и мужчина присаживается рядом, просто чуть согнув колени. Но этот взгляд зеленых глаз, кажущихся в полумраке комнаты настоящими изумрудами, подстегивает его к более резким действиям и более бесстыдным мыслям.       Они оба выпрямляются, и видна их разница в росте – Романова была сантиметров на десять ниже. Зимний наклоняет к ней голову, и они упираются лбами. Оба часто дышат от скопившихся внутри эмоций, которые нельзя выразить лишь каким-то чертовым танцем.       Именно сейчас Наташа понимает, что ей нужно от любви. Не только сочувствие и поддержка, ей нужна эта страсть, ей нужно чувствовать это волшебство на кончиках пальцев. Ей хочется сходить с ума от того, каким горячим может быть этот абсолютно ледяной Зимний Солдат.       Он читает все это в ее глазах. Он видит, как они красноречиво говорят ему не медлить, а раскрепощенное девичье тело так и зовет его, манит. Жестокий страстный шторм захватывает его сине-голубые глаза. Теперь это предельные одиннадцать баллов. Такую бурю не унять чем-то простым вроде танго. - Всегда контролируй ситуацию и не расслабляйся, - тихо шепчет она, пытаясь съязвить, но не получается.       К черту контроль, к черту все эти правила, придуманные людьми, совершенно ничего не знающими о Солдате, о Наташе, о них. Он целует Наташу, так страстно и горячо, насколько он может. И она чувствует, как готова взорваться на месте от этого «как может».       Как и присуще шторму с отметкой одиннадцать по шкале Бофорта, видимость очень плохая. И это правда. Ни Зимний, ни шпионка, ничего не видят, кроме искор пламени в глаза друг у друга. Все остальное делается на уровне ощущений. Они полностью отдаются во власть чувствам, отключая разум.       Скупой в движениях и словах Солдат в последнее время стал проявлять себя с более человеческой стороны. И вот сейчас, когда он повалил хрупкую Наташу на идеально заправленную постель, сбивая все покрывало, он как никогда раньше был похож на нормального человека, на обычного мужчину.       На мужчину, каким был до того, как упасть с поезда. До того, как попасть в плен. До того, как пойти на войну. Но рыжевласка, извивающая под ним как змея из-за его ласк, никогда не узнает, каким он был до. Она знает его после, точнее сейчас. И то, что она знает, ей очень нравится. Нравится так сильно, что она бесстыдно громко стонет, заставляя Солдата действовать активнее.