Леон, рыцарь Камелота

- Чёрт, - говорит Мерлин отчётливо и очень ровно. Словно и не расцветают на вороте его белоснежной рубашке алые узоры. Пуля проходит чуть ниже, чем следовало, чтобы не попасть в цель, прошивает кожу над ключицей у основания шеи, там, где кончается ворот пиджака. На взгляд Эггзи, Мерлин вовсе не выглядит умирающим, хоть и горбится непривычно. - Неплохо, Майкл. Знать, куда следует целиться, чтобы поразить своих же товарищей, - очень важный навык. В Kingsman вовсе не пуленепробиваемые рубашки. Это знание с каждым новым подтверждением его пугает Эггзи всё больше. - А главное, благородный, - угрюмо дополняет Пэт. - Эй, мистер с пушкой. Хватит эту драму разворачивать, поиграли и довольно. Пистолет у виска Пэта дёргается нетерпеливо, Леон не отрывает стеклянный взгляд от Гарри, а Мерлин закатывает глаза. У него в крови все пальцы, и координатор с машинальной брезгливостью стряхивает с них липкие капли. - Плохая идея - фамильярничать с человеком, который тычет пистолетом тебе в голову, - предупреждает он Пэта ворчливо, и тот фыркает согласно. По какой-то неизвестной причине мальчишка совершенно меняется за то время, что Эггзи не видел его. Он больше не похож на напуганного, виноватого ребёнка, не вырывается из стальной хватки Леона, кривит губы с показной усталостью и посматривает то и дело в боковое окно скучающим взглядом. Эггзи на всякий случай смотрит в том же направлении. За окном только двор, тихий и пустой, с угрюмо шелестящим ветвями, робко стучащимся в окно тёмным буком. Гарри держит паузу, не отрывая острого, скальпельного взгляда от Леона. Вероломный агент сдаётся первым, и у него - несмотря на попытку держать лицо - трясутся губы, когда он выплёвывает: - Что ты можешь знать о моей жене? Ты погубил её. Мерлин смотрит искоса, одна рука на ране, другая - на пистолете. Наготове. - Хорошо, - говорит Гарри терпеливо. - Как звали твою жену? - Гарри, - начинает Мерлин предупреждающе, но не успевает. Леон дёргается, словно поражённый пулей, Пэт моментально выкатывается у него из-под рук, и вражеский пистолет теперь направлен в голову не мальчишке, а Харту. - Ты издеваешься, чёрт побери, - бормочет Леон, у него совершенно белое лицо, без единой кровинки, и Эггзи на мгновение становится его жаль. Жаль, даже несмотря на то, что Гарри теперь под прицелом, ворот рубашки Мерлина сменил цвет с белого на красный, а у самого Эггзи всё ещё немеют ноги и бешено стучит в голове. Он сам потерял в Kingsman отца. А Леон потерял и жену, и сына в один миг. - Как звали твою жену? - повторяет Гарри ровно. - Майкл, сосредоточься. И Леон слушается, раздавленный и растерянный. Его сообщники в дверях переглядываются недоумённо, не решаясь на действия без приказа. - Джоан, - отзывается Майкл глухо. Боль затуманивает его глаза, заставляет руки с пистолетом обмякнуть. - Джоан Элизабет Харли. Мерлин выглядит так, словно собирается остановить Гарри прямо сейчас, не разрешить больше говорить, но только сжимает зубы и позволяет себе минуту совершенно не привычной для его стального характера слабости - прислоняется плечом к стене. - Это плохо кончится, - бормочет он. - Джоан, - повторяет Майкл горько. - Ты позволил им забрать мою Джоан. - Ты ошибаешься, - говорит Гарри, и Леон не дослушивает его, перебивает яростно. - Эту песню я уже тысячу раз слышал! "Нет-нет, Майкл, мы не виноваты..!" Гарри повышает голос, перекрикивает сбивчивую ярость противника: - Ты ошибаешься не в этом. Ты ошибаешься, думая, что знал о своей жене всё. - И чего же я не знал? - выкрикивает Леон бешено, Мерлин качает головой сокрушённо, и голос Гарри звучит всё так же ровно, не повышается ни на тон. - Для начала, её имя. Твою жену звали не Джоан. Её настоящее имя было Патриция Стивенс. Первым на слова Гарри реагирует вовсе не Леон, застывший недоумённо. Пэт, до того с приглушённым ворчанием растиравший запястья, резко подаётся вперёд, и глаза у него совершенно круглые: - Какого чёрта?.. Гарри даже не оборачивается, а Эггзи недоумевает искренно, отчего мальчишку так встревожило имя жены его бывшего нанимателя. Сам он пока не понимает ничего, голова пустая и тяжёлая, но у Харта, должно быть, есть план. У Харта всегда есть план. Леон чувства Эггзи вполне разделяет, хмурится удивлённо: - Что за Патриция Стивенс, чёрт возьми? Откуда ты взял это имя? - Ты не помнишь Патрицию Стивенс, Майкл? - интересуется Гарри, даже, кажется, с сочувствием. - Вспомни то дело, которое лишило тебя жены. Вспомни досье на группу Хенрикса. У тебя же отменная фотографическая память. Майкл замирает, прикрывает глаза, и а этот миг можно было выпустить пулю в него, обезоружить, обездвижить, спасти всех. Но Гарри не двигается с места, Мерлин прислоняется к стене не только плечом, но и виском, а у Эггзи нет ни пистолета, ни приказа. Когда Леон поднимает тяжёлые веки вновь, у него страшные глаза, холодные и льдистые. - Нет, - шепчет он хрипло. - Ты не проведёшь меня, чёртов комбинатор. Фотография. В досье Патриции Стивенс была другая фотография. - То, что мы смогли сфотографировать, - отзывается Гарри. - Очень хорошая маскировка. А ты был ослеплён своими чувствами. Один из людей Леона дёргается в дверях, и Мерлин отрывается от своей стены, мгновенно наставляет на него оружие. - Босс, это какой-то отвлекающий манёвр. Не слушайте его и прикончите. Леон не оборачивается, буравит Гарри растерянным взглядом. В нём больше нет ни малейшей капли от уверенного в себя агента, остаётся только маленький человек, давно утонувший, пропавший без следа в своей тоске, боли, с чёрной пустотой на месте души. - Ври дальше, - хрипит он. - Давай, Гарри. Харт смотрит сокрушённо на Леона, и в его остром взгляде тоска хоть и уступает в глубине тому же чувству в глазах бывшего товарища, но происходит от той же природы. Kingsman, что бы там не утверждал яростно разочарованный, отчаявшийся старый рыцарь, всё же семья, и семья крепкая. В тот же день, когда Майкл потерял жену и сына, Гарри и Мерлин потеряли доверие человека, до того стоявшего с ними плечом к плечу, прикрывавшего им спины в любой ситуации. Потеряли брата. Эггзи встряхивает головой поспешно, пока вызванная тревожными мыслями картина отворачивающейся от него разочарованно Рокси не приобрела более яркие краски и чёткие очертания. - Хотел бы я, чтобы это действительно было ложью, Майкл, - говорит Гарри горько. Узы Kingsman крепки, и доверие рыцарей друг к другу, вложенное, вбитое, кажется, во время тренировок вместе с боевыми навыками, просто так не уничтожишь. Сколько бы страшного разочарования не принесли предыдущие годы, сколько сомнений не возникало бы, прочно закреплённый наставниками рефлекс всё равно проклюнется даже в самой неуверенной попытке, в самом крохотном желании доверять. И пистолет подрагивает в руках Леона, и дуло его направлено уже не в голову Гарри. - Это ложь, - бормочет Леон. - Все твои слова - ложь. Ты пытаешься спасти себя. - Я пытаюсь рассказать тебе то, что ты заслуживал знать с самого начала, - отзывается Харт. - Тогда, в тот год ты подобрался очень близко к группе Хенрикса. - Что за группа Хенрикса? - спрашивает вдруг Пэт, высоко и растерянно, и Эггзи со своего места, кажется, слышит, как у парнишки дрожат пальцы в карманах. - Что за чёртова мыльная опера здесь разворачивается, кто-нибудь мне объяснит? Отвечает Мерлин, потому что Гарри только дёргает плечом нетерпеливо, не сводя глаз с Леона и не выказывания никакого желания объяснять ученику суть дела: - Контрабандисты. Довольно крупная группа. Мы пасли их долго, а потом Артур поручил Майклу и Гарри вести за ними наблюдение. - Это должно было быть неплохое дело, - отзывается Леон далёким эхом. - Всё было продумано. - Кроме одной детали, - Гарри прикрывает глаза на мгновение, потирает переносицу пальцами, словно ему сложно продолжать. - Сложилось так, что нам нечего было предъявить им - хорошо заметали следы. Мы просто ходили кругами, дело затянулось и, видимо, наше внимание притупилось. Не сумели должным образом скрыть, кто мы такие. В итоге, пока мы следили за ними, они нашли нас. Майкл встретил Джоан - Патрицию - спустя год после того, как Kingsman взялся за дело Хенрикса. Патриция хорошо скрывала свою внешность. Чужое имя, чужая фамилия и настоящее обаяние Патриции - Майкл попался очень быстро. Вообще-то его рассказы о ней были действительно очаровательные. Но он не знал о ней ничего, а она, зная о Kingsman, потихоньку выясняла принципы работы организации. - Что за чёрт! - у Леона дрожит голос, и непонятно, чего в нём больше, ярости или боли. - Ты лжёшь, конечно, очень складно, но разве я мог попасться на такую простую удочку?! - Ты был так молод, - говорит Гарри с сожалением. - И ты любил её. Это тебя и погубило. И это больно - слышать от Гарри про недостатки любви. Не то, чтобы Эггзи не знал, не то, чтобы не понимал, как опасно подчиняться чувствам в их профессии. И не то, чтобы он сомневался, что, выбирая между чувствами и Kingsman, предпочтёт блестящий секретный агент Артур. Но всё же. - Ты ведь сказал ей, кто ты, Майкл, не так ли? - Она догадалась сама, - у Леона перехватывает дыхание, свистит что-то в горле. - Нашла очки, случайно включила зонт... - он усмехается нервно. - Чуть не разнесла коридор. Она всегда была такая неловкая. - Она не догадалась, - отвечает Гарри негромко. - Она получила примерные инструкции, что следует искать. А ты не смог ей солгать, когда она спросила напрямую. - Чёрт, - говорит Майкл. Лицо белее белого, в глазах искры безумного отчаяния. - Это всё ложь! Надо было убить тебя раньше, убить тебя прежде, чем ты открыл рот. Теперь ты называешь меня предателем! - Майкл, - говорит Мерлин, и Эггзи с тревогой различает едва заметную хрипотцу во всегда твёрдом голосе координатора. Мерлину, видимо, удаётся остановить кровь, потому что ворот его рубашки подсыхает, твердеет бурым картоном. - Майкл, ты не предатель. Ты не рассказал ей про место расположения штаба, как бы ты её не любил. Леон усмехается уголком рта невесело, и на миг в его стальных глазах проскакивает искра разума: - Это было бы чрезвычайно глупо. Но, чёрт возьми, если вы знали, если всё было так, как вы говорите, почему не сказали мне ни слова?! Почему позволили всему этому случиться? - Мы не знали, - отзывается Гарри. - Полтора года Патриция сбивала нас со следа, узнавая от тебя обрывки дела и путая карты. Полтора года мы топтались на одном месте. А потом они решили избавиться хотя бы от тех агентов, которым было поручено их дело. Ты получил ложный адрес, и с тобой должны были расправиться там. Они не учли, что агент Kingsman вовсе не беспомощный котёнок, так, Майкл? Леон хмыкает снова, всё так же невесело: - Мне потребовалась пара минут, чтобы уложить их на обе лопатки. Это было просто. - Непросто было мне, - продолжает Харт. - Я пытался спасти Патрицию - твою жену Джоан, как я думал - а оказалось, что от Патриции надо было спасать меня. Он умолкает, морщится, и оружие в руке Леона вновь вздрагивает. - Сейчас ты скажешь, - у Леона очень ровный голос. - Что моя жена - Патриция, как ты её называешь, - выстрелила в тебя. Мерлин буравит Гарри взглядом, и Эггзи по глазам координатора понимает, что Леон прав. Должно быть Патриция была к Гарри ближе всех, и, должно быть, он не ожидал от жены своего друга... - Нет, - говорит Гарри твёрдо, и Леон шумно выдыхает, заглушая его слова. - Выстрелил тот, кто за ней приехал. Я повернулся к Патриции и пропустил выстрел. В тот день мы оба должны были быть убиты, а Патриция вернуться в группу Хенрикса. Они увезли не заложницу, Майкл. Они увезли своего агента. Леона бьёт крупная дрожь, широкие плечи под пиджаком напрягаются, грозясь прорвать ткань, пистолет висит в опущенной руке ненужным грузом, и Гарри делает к бывшему товарищу короткий шаг. - Ты лжёшь, - бормочет Леон, путаясь в словах, заплетаясь в буквах. - Это ложь, грёбаная ложь, чтобы дезориентировать меня, чтобы я отпустил вас... - Я не лгу, - начинает Гарри, и перебивает его почему-то не Майкл. Перебивает его Пэт. Пэт, который трясётся не хуже Леона и сверкает глазами яростно. - Что за мексиканский сериал? - выкрикивает он. Гарри с Леоном замирают синхронно. - Что за бред вы несёте? Чёрт возьми, кто вообще в это поверит? - На чьей ты стороне, парень? - изумляется Эггзи. Он чувствует, что снова может шевелить ногами и руками, так что если Пэт вдруг решит переметнуться на сторону врага и броситься в бой, то реализовать задуманное не сумеет. Пэт бросает на Эггзи растерянный, бешеный взгляд, но умолкает, только кулаки сжимает крепче. Майкл забывает про Пэта мгновенно. Забывает про недоумевающих союзников в дверях, забывает про пистолет в руке. Он смотрит на Гарри так, словно только тот может дать ему ответы на все вопросы, накопившиеся за прошедшие восемнадцать лет. - Как она могла так поступить? - бормочет Майкл. Человек, потерявший веру в близких людей во второй раз. - Как она могла, Гарри?.. - Майкл, - начинает Харт, но Леон словно не слышит, смотрит изумлённо на собственные трясущиеся руки. - Я не верю тебе, - бормочет он сдавленно. - Не верю! Она не могла, моя Джоан... У нас ведь был сын. Где мой сын, Гарри? Он подаётся вперёд, одновременно Мерлин выпрямляется настороженно. А потом - один за другим, глухо и чётко, сопровождаемые звоном бьющегося стекла в окне -- раздаются два выстрела. У агента Леона были холодные стеклянные глаза. Теперь они стекленеют навсегда. *** Первое, что слышит в воцарившейся гробовой тишине Эггзи, - это ещё два выстрела, звонче, чем предыдущие. Мерлин и Гарри ориентируются быстро, сказывается шпионская хватка, - стреляют в опешивших сообщников Леона. Карты раскрыты, свидетели - да ещё и такие опасные - больше не нужны. А потом краем уха Эггзи различает, как бормочет рядом Пэт, глухо и растерянно: - Нет, чёрт возьми, не сейчас. Не надо было сейчас. - В чём дело? - интересуется Галахад, и мальчишка вскидывает на него огромные круглые глаза. - Мне надо на воздух, - шепчет он. - Пожалуйста, можно мне на воздух, я не убегу, честное слово... - Тебе и некуда бежать, - подключается Мерлин. Он садится на корточки рядом с лежащим ничком Леоном и снимает с него очки. Гарри не двигается с места, стоит, сгорбившись, и Эггзи сейчас очень хочется взглянуть бывшему наставнику в лицо, убедиться, что всё в порядке. Поэтому он только кивает Пэту рассеянно и наблюдает, как тот боком протискивается, мимо лежащих в проходе громил. - Кто стрелял? - спрашивает Эггзи, когда Пэт исчезает, уходит со своим непонятно потерянным взглядом и огромными глазами. - Мерлин, у вас ещё какой-то план в рукаве был? Но Мерлин качает головой, оттягивает ворот рубашки брезгливо: - Хотел бы я сам знать, кто стрелял... Мерлин не знает. Мерлин что-то не успевает взять под свой контроль. Выходит, они вновь сталкиваются с неизвестным. Гарри наконец поворачивается. Вопреки опасениям Эггзи, в глазах у Харта плещется лишь спокойствие, стальное и непоколебимое. Но это не значит, что точно такой же штиль царит сейчас в душе Гарри. - Ты в порядке? - спрашивает Гарри хрипло, и Эггзи кивает в ответ, так торопливо, как может, опасаясь, что взгляд его бывшего наставника вновь наполнится тревогой, как тогда, во время действия анестетика Леона. Гарри смотрит Эггзи в глаза, молча, строго, и в его взгляде невозможно разглядеть ни единой эмоции. Словно захлопнулась дверь в душу. Всё будет лучше потом. Всё наладится. Мерлин разглядывает деловито затылок Леона, в который и были выпущены пули. - Чёрт, - выносит он вердикт, вытирая руки. Это совершенно бесполезное дело - кровь у координатора даже под ногтями, и своя, и чужая. - Снайперская точность. Надо найти этого стрелка, как угодно. Прочешем окрестности... И прерывая Мерлина, от дверей доносится хрипло и спокойно: - Не нужно меня искать, молодой человек. Я никуда не бегу. Высокий старик - потрёпанная рубашка защитного цвета, седые волосы, прилипшие ко взмокшему лбу, винтовка за плечом - входит в зал, перешагивая без малейшей брезгливости через громил в проходе, и Эггзи видит, как хмурит брови Гарри. В звенящей тишине старик берёт себе стул, расслабляет плечи и кладёт винтовку на колени. - Неплохой выстрел, - подмигивает он весело. - А? - Неплохой, - говорит Гарри сдержанно. - Зачем вы, чёрт возьми, это сделали? Зачем это вам-то нужно? Старик пожимает худыми плечами, торчащие кости кажутся Эггзи острыми треугольниками: - Я давно хотел это сделать. Вот, сделал. И не говорите, что это пришлось некстати. Он бы пристрелил вас, молодой человек, через грёбаное мгновение. Так что, я, можно сказать, вас всех спас. - Не занимать скромности, - бормочет Мерлин неодобрительно, и Эггзи решает, что хватит с него неопределённости. Он встаёт со стула - благо, ноги вновь слушаются - подходит к телу Леона и встаёт так, чтобы чувствовать плечом тепло Гарри. - Не возражаете, если я спрошу? - интересуется он терпеливо, и старик улыбается ему ободряюще. - Я один не знаю, кто это? - Я тоже не знаю, кто вы, юноша, - отзывается незнакомец приветливо. - Моё имя Кристофер Бейли. Если это вам что-нибудь скажет. Старик прав. Ничего не говорит. - Дедушка Пэта, - поясняет Гарри, касаясь локтём бока Эггзи. - При полном параде, как я посмотрю. С оружием. - С желанием убивать, - подхватывает Мерлин. - Внучок работал на Леона, а дед прикончил нанимателя внучка. Какого чёрта вы это сделали, мистер Бейли? Чтобы спасти Пэта? У нас и так всё было под контролем. Мистер Бейли поглаживает винтовку задумчиво. У него натруженные узловатые руки, загрубевшие мозоли на каждом пальце и чёрные линии татуировки под пыльным манжетом. - Потому что он этого заслуживал, - говорит старик ровно. Вся милая приветливость исчезает из его голоса, оставляя только холодный звон льда. - Он убил мою дочь. - Агенты Kingsman никого не убивают просто так, - хмурится Мерлин, грудью бросаясь на защиту ценностей своей организации. - Как звали вашу дочь? - Теперь уже нет смысла это скрывать, верно? - мистер Бейли вздыхает глубоко. - Он не делился с вами этой маленькой тайной? Мою дочь звали Патриция. Патриция Бейли. Патриция Стивенс, когда она вышла замуж. Мерлин издаёт сдавленный стон: - Чёрт возьми. И здесь Патриция. Как я мог это упустить! - Вы знали мою дочь? - интересуется мистер Бейли с живой любознательностью. Словно просто приглашает на чай в свою милую стариковскую обитель. - Мне и вас пристрелить? У Эггзи идёт кругом голова, и он благодарен Гарри, когда тот включается в разговор. - Не надо ни в кого стрелять, - говорит он твёрдо. - Вы говорите о той Патриции, которая была членом группировки Хенрикса? Морщинистое длинное лицо мистера Бейли озаряется: - Именно. Моя талантливая девочка. Мы оба там были. Пэт очень ценили. - Пэт? - на этот раз Эггзи не может сдержаться, прикусывает язык под косым взглядом Мерлина. - Сокращённо от Патриции, - дружелюбно поясняет мистер Бейли. - А вы думаете, в честь кого её сын назван? - Какой интересный пазл, - бормочет Мерлин, и Эггзи с изумлением различает в его глазах неподдельное восхищение. - Значит, мальчик - сын Патриции и Майкла... - Какого, к чёрту, Майкла? - возмущается мистер Бейли. - Этого что ли? - Он показывает бесцеремонно носком старого ботинка на бездвижного Леона, и Гарри вздрагивает недовольно, замирая только под предупреждающим взглядом Мерлина. - Конечно, нет. Она терпеть его не могла. Когда ей дали то чёртово задание, только и говорила мне, как хочет вернуться домой. Мой Патрик - сын Патриции от её законного мужа, Стивенса. Никакой Майкл тут и близко не стоял. - А где Стивенс? - интересуется Мерлин. - Я думал, у парня никого, кроме вас, нет. -У него и нет, - старик вздыхает. - Стивенса этот негодяй - ваш Майкл - тоже прикончил. Должно было быть всё наоборот, но чёртов проходимец оказался сильнее. - Стивенс был в той засаде, - понимает Мерлин. - Как же странно распорядилась судьба... Мистер Бейли вздыхает нетерпеливо, барабанит пальцами по винтовке: - Речь не о Стивенсе. Поясняю один раз. Ваш Майкл убил Патрицию. Я убил его. Я поступил правильно. - Неправильно, - отрезает Гарри. - Майкл не убивал Патрицию. По нашим сведениям, от вашей дочери избавились её же подельники... - С какой бы это стати? - возражает мистер Бейли. Он не повышает голос, ни добавляет в слова злости, говорит мерно и ровно, как человек, совершенно убеждённый в своей правоте. - Майкл убил Патрицию. Она знала это, она говорила мне о нём. - Можно я тоже кое-что проясню? - интересуется Эггзи. У него гудит голова, словно в ней поселился рой ос. - Как в этой истории замешан Пэт? Он ведь неспроста оказался в Kingsman, верно? Мистер Бейли вздыхает: - Так и думал, что вам понадобятся разъяснения. Изложу в двух словах. Мой внук - единственное, что у меня осталось. Отражение моей Патриции. Я должен был вырастить его, я бросил все силы на это. Убей я Майкла тогда - и мой мальчик остался бы совсем один. Я был в ярости, я был в отчаянии, но я собрал волю в кулак и посвятил себя внуку. Я, чёрт возьми, старый солдат, я терял людей всю свою жизнь. Пэт рос на моих историях про его мать. Конечно, я не рассказывал парню, что его мать была ценным членом группы контрабандистов. Он мог не понять. - И вы сказали ему, что Майкл убил Патрицию? - интересуется Эггзи изумлённо. - Вы растили Пэта, чтобы он помог вам отомстить? - Я растил его, чтобы он жил ради моей бедной Патриции, - парирует старик. - Отомстить он решил сам. По информации, которую собрала в своё время моя дочь, мы знали, где живёт ваш Майкл. Мы следили за ним постоянно, сперва я, а потом, когда Пэт подрос, и он сам. Мы не знали, на что можем рассчитывать, просто искали удобный момент, чтобы убить его. Пэт старался встречаться ему на пути как можно чаще, на одном и том же месте, заговаривал, даже просил деньги на еду. Но цель никогда не была одна. И никогда не была безоружна. Патриция всегда знала, насколько опасен её подставной муж. - Будто сама она не была опасна, - бормочет Эггзи, и старик, увлечённый рассказом, не слышит его. - Мы зашли в тупик. А потом он пришёл к нам сам, занятно, да? Запомнил Пэта, запомнил его денежное положение и предложил ему сделку. Надо было пристрелить убийцу тогда, на пороге, чтобы не вовлекать внука в ваши гонки со стрельбой, но Пэт убедил меня, что таким образом он заработает нам немало денег и получит такие же смертоносные штуки, как у вас всех. Я согласился. Я, чёрт возьми, согласился, поддался на обещанный заработок. И чуть не потерял внука, как когда-то дочь. Пэт врал Эггзи. Врал тогда, под лестницей, когда стирал слёзы с лица, когда у него дрожали руки. Врал, когда говорил, что передумал работать на Леона, потому что понял цели и ценности Kingsman. Пэт врал кругом. Мистер Бейли переводит дух и косится на Эггзи мрачно, словно читает его мысли: - Мы должны были убить его сегодня, во время его встречи с Пэтом. Мы получили две трети денег и устали прислуживать убийце Патриции. И если бы ваш мальчишка не сунулся не в своё дело, всё было бы решено ещё утром, и этого лысого не оцарапало бы. - Потрясающе, - бормочет Мерлин оскорблённо. - Я снова упустил из виду ваши планы. Как восемнадцать лет назад. Мистер Бейли кивает сочувственно, поднимается без единого звука, без единого старческого кряхтения со стула и перешагивает равнодушно через тело Леона. - А сейчас я заберу своего внука и уйду. И вы не помешаете мне, потому что вы поставите себя на моё место и убедитесь, что поступили бы так же. А если это не сработает, то вы всё равно знаете, что я сегодня всё спас вам жизнь. Не стану разбираться, кто кому должен, будем считать, что мы в расчёте. Он закидывает на плечо винтовку, будто показывая, что не боится, что настроен мирно, кивает всё так же приветливо, словно просто заходил в гости к старым друзьям. - Вашу дочь убили её же подельники, мистер Бейли, - говорит Гарри вслед старику. - Майкл не убивал Патрицию. Он любил её. - Правда у каждого своя, - отзывается старик, не оборачиваясь. Он идёт очень прямо, и винтовка покачивается на тощем плече. - Я свою правду защитил. Эггзи чувствует, как тяжёлая рука Гарри ложится ему на плечо, давит устало. Он трётся об эту руку, о прохладный рукав рубашки щекой: - Как быть с тем, что им двоим известна грёбаная куча тайн Kingsman? - Это как раз не проблема, - отмахивается Мерлин. - Не думаю, что кому-то из них это надо. Мистер Бейли ходил с секретными сведениями в кармане целых восемнадцать лет и применил только для того, чтобы разобраться с убийцей своей дочери. Как он думал. А если понадобится, мы знаем, где их искать. Сколько же я упустил в конечном итоге... - На ошибках учатся, - отзывается Эггзи легкомысленно, и Гарри ласково треплет его по лохматым волосам. - Гарри, куда ты дел мою сестру? - Оставил с Рокси, - отзывается Харт задумчиво. - Надеюсь, они с ДжейБи ещё не вывели нашего Ланселота из себя. В любом случае, нам пора возвращаться.