Леон, рыцарь Камелота

- Всё это выглядит довольно подло, - говорит Мерлин мрачно. - И чем-то напоминает последнее задание кандидатов. Твой пистолет точно заряжен боевыми патронами, Майкл? - Пытаешься шутить, - эхом отзывается агент Леон. На белых, бескровных губах у него выступает пена, словно у бешеного пса. - Только вот мне не очень верится. Выбор есть выбор, Мерлин. Не увиливай. Мерлин умолкает, сводит брови напряжённо, поджимает губы. Эггзи ловит на себе его задумчивый взгляд и пытается подтянуться на стуле, выпрямить сведённую судорогой спину. Результат оставляет желать лучшего, чувствительность ниже поясницы пропадает, кажется, совершенно, и Гарри смотрит искоса и очень встревоженно. Всё в порядке, хочет сказать, улыбаясь бодро, Эггзи. Вы грёбаный мудак, Майкл, собирается презрительно выплюнуть Эггзи. Мерлин, только не Гарри, только не Гарри, пожалуйста, лучше я, пытается умолять Эггзи. Но с леденеющих губ не срывается ни звука, а Леон вздыхает раздражённо: - Разумеется, я могу и сам выбрать... В конце концов, мы с тобой оба знаем, кто из этих двоих тебе дороже. К тому же, мальчишке и так осталось немного. Мерлин дёргается, как от удара, выдыхает сквозь сжатые зубы, и взгляд у него совершенно - и очень непривычно - отчаянный: - Стой. Я сделал выбор. Эггзи почти физически чувствует, как напрягается рядом Гарри, как делает неосознанный короткий шаг в его сторону, заставляя Леона крепче сжать пистолет в руке, и голос у Харта звенит холодной яростью: - Мерлин. Мерлин дёргает плечом неопределённо, не отрывая напряжённого взгляда от агента Леона: - Я сделал выбор, Гарри. Нет смысла продолжать эту отвратительную игру дальше. К тому же, Майкл прав, у Эггзи действительно почти нет шансов. - Мерлин, - говорит Гарри резко, и в голосе его сочетаются причудливым и страшным образов гнев, неверие, жгучая растерянность. - Мерлин, не смей. - Значит, - нетерпеливо прерывает бывшего коллегу Леон, и голос его сочится привычным, вновь намёрзшим на корне языка льдом. - Значит, как и восемнадцать лет назад, ты выбираешь жизнь Гарри Харта. Ты не меняешься, Мерлин. Мерлин молчит упрямо, сгорбившись, но пистолет не опуская, и Эггзи нестерпимо жаль обоих своих коллег: жаль координатора, вероломно поставленного перед подлым выбором, жаль Гарри, застывшего ледяным горестным истуканом. Себя ему жаль не так сильно - отдать свою жизнь ради того, чтобы жил Гарри, - это, наверное, лучшая участь из всех возможных. Жаль только маму, к которой сын так и не зайдёт вечером, малышку Молли, которая ждёт на ночь новую волшебную сказку, и маленького верного ДжейБи. Говорят, собаки ужасно переживают, лишившись своих хозяев... И жаль ещё терять навек чувства, так некстати - будто нарочно - проснувшиеся этим утром и раздразнённые поспешным поцелуем на пороге дома Гарри. - Я выбираю жизнь Гарри, - подтверждает Мерлин, и голос его доносится до Эггзи как сквозь туман. - Единственная просьба, Майкл... Леон вскидывает голову вопросительно, и пламя совершенного безумия в его глазах сдерживается, кажется, лишь тоненькой плёнкой льда. - Думаю, Эггзи будет легче принять смерть от моей руки, - говорит Мерлин. Он снова запирает все чувства на замок, и голос у него ровный, практически деревянный. - Мерлин, - Гарри почти рычит, глухо и страшно, и на месте удерживается, кажется, только лишь чудовищным усилием воли. - Мерлин, ты не можешь этого сделать. - Может, - парирует Леон и кивает Мерлину удовлетворённо. - Не вижу причин отказывать тебе в маленькой просьбе. Так, пожалуй, даже лучше. Получить пулю от человека, которому доверял. Мне искренне жаль, что так вышло, Гэри. - Мне тоже, - бормочет Мерлин. Он поспешно тянет из-за пазухи второй пистолет - длинный и узкий, странного белого цвета, не опуская первого. И единственное, что Эггзи мечтал бы сейчас сделать, - это взглянуть последний раз в глаза Гарри Харта. Мерлин стреляет, и ни один мускул не вздрагивает в его лице, а Эггзи даже не чувствует боли из-за онемения, сковавшего всё тело. Наверное, стоило выразить благодарность Леону за столь безболезненный конец, но вместо ожидаемого тумана, непроглядной тьмы - Эггзи не имеет понятия, как следует умирать, должно быть, он даже в этом совершенно бесполезен, - ему неожиданно становится легче дышать, и по всему телу, начиная с шеи, бегут, торопятся крошечные острые иголочки. А потом рядом неверяще и шумно выдыхает Гарри, и в голосе его слышится хриплое ликование: - Ты промахнулся, чёртов комбинатор! - Я попал куда нужно, - возражает Мерлин, почти весело. - И чем нужно. Леон хрипит в бессильной злобе, но пистолет в его руке не дрожит, и лишь голос становится похож на шипение разъярённой кобры: - Антидот! Ты выстрелил в мальчишку антидотом! Мерлин выпрямляется, вновь строгий и уверенный, чеканит грозно: - Разумеется. Не думал же ты, что я действительно собираюсь убить своего агента? - Не хватило духа, да? - рычит Леон. - Помнится, моих жену и сына ты отпустил на верную гибель куда легче, чем какого-то бесполезного мальчишку. Что ж, тогда у меня есть шанс убить его самому, на твоих глазах и на глазах Гарри! В планы Эггзи - едва успевшего обрести возможность, хоть и слабую, шевелить шеей и плечами - больше не входит бесславный конец от рук какого-то психопата. Но раньше, чем юноша успевает что-то сделать, сказать, Гарри стремительно преодолевает расстояние между ними, заслоняет бывшего ученика собой. - Стой, - говорит Гарри быстро и чётко. - Прежде чем ты выстрелишь в кого-либо из находящихся в этой комнате, я хочу рассказать тебе то, что ты заслуживал знать уже очень давно. - Что, - в горле агента Леона что-то трещит надрывно, словно рвутся голосовые связки, не выдержав натяжения. - Что ты можешь мне рассказать?.. - Я собираюсь рассказать тебе про твою жену, - чеканит Гарри глухо - и в комнате на миг становится очень тихо, так, что Эггзи, кажется, слышит, как дрожат, избавляясь от ледяного оцепенения его мышцы. Пэт появляется в комнате неожиданно и совершенно не тем способом, какой требуется любому нормальному человеку, чтобы зайти. Его, упирающегося, трепыхающегося, словно пойманный воробей, втаскивают, заломив руки за спину, два громилы, из тех, что отловили этим утром Эггзи на улице неподалёку от дома Харта. Мерлин совершает непростительную ошибку - отвлекается на шум, и Леон без промедления пользуется внезапной возможностью. Выпущенная вероломным агентом пуля не пронзает голову координатора только благодаря превосходной боевой подготовке последнего. Мерлин уклоняется, но равновесие теряет, и вторая пуля - выпущенная в плечо - достигает своей цели. Леон же мгновенно оказывается у двери, выхватывает Пэта из рук своих сообщников и прикрывается им как живым щитом. - У меня нет жены уже восемнадцать лет, - выплёвывает он глухо. - Зато заложников у меня теперь несколько больше.