Леон, рыцарь Камелота

- Мне кажется, Артуру не слишком нравится Эрик, - доверительно жалуется Эггзи Гавейн. Гавейна зовут Фредерик, он молод и довольно тщеславен. И сейчас он угрюмо сверлит острым взглядом кружку с золотистым пивом, то и дело вздыхая сердито. - Ты же знаешь Артура лучше всех, Гэри, можешь мне объяснить, в чём причина? - Лучше всех Артура знает Мерлин, - бормочет Эггзи. Весь допустимый запас вечернего пива он уже вылил в себя - практически одним махом - и теперь подумывает утянуть ещё из бара Kingsman. Фредерик устало машет на него рукой и фыркает: - Так только в легендах о короле Артуре написано, приятель. В нашей же прозаичной сказке никто не знает Артура лучше его верного Галахада! Они делят на двоих все горести и радости, выучили назубок все слабости друг друга, они - словно два крыла одной бабочки... Эггзи давится остатками пива и собственным дыханием и кашляет на Гавейна сипло и возмущённо: - Фред, что ты несёшь?.. - Не так что ли? - Фредерик удивляется насмешливо, прячется за своей необъятной кружкой и посылает Эггзи оттуда ехидные взгляды. - Да ты же почти Гвиневера какая-то, парень! Нужно намекнуть Мерлину, что существует церемония смены рыцарского имени... Впрочем, ладно. Пребывай в своём счастливом неведении, жеманничай столько, сколько тебе угодно... Не о том речь. Я говорил об Эрике. Артур относится к мальчику слишком предвзято. Конечно, думает Эггзи угрюмо, конечно. Гарри ведь всей душой болеет за Пэта в этой битве. С чего бы ему проявлять заботу о чужом кандидате? Однако допустить хотя бы одну невзрачную мыслишку о том, что Гарри - честнейший, великолепнейший, справедливейший Гарри Харт - может жульничать, кажется просто кощунственным. - Ты ошибаешься, Фред, - твёрдо говорит Эггзи. Даже отставляет кружку с пивом, чтобы выглядеть серьёзнее. - На вчерашнем задании со стрельбой они с Мерлином выбрали мишенью Эрика, - резко прерывает его Гавейн. - Почему не Пэта? Я уверен, кандидаты с радостью утыкали бы этого заносчивого мальчишку стрелами. По-хорошему, Эггзи должен сейчас сурово прервать товарища, упрекнуть его за нелестный отзыв о ни в чём не повинном ребёнке... Но он не может заставить себя открыть рот. И почти не чувствует себя виноватым за собственную слабую волю. Гавейн смотрит на Эггзи пристально, и тот с трудом заставляет себя сказать то, что кажется самым разумным объяснением решения Мерлина и Гарри: - Ты же знаешь, Фред, Эрик не самый хороший стрелок в команде. Если бы мишенью выбрали кого-нибудь другого, была бы большая вероятность получить не слишком приятный исход... Старший рыцарь недоверчиво качает головой, и Эггзи добавляет виновато, в отчаянной попытке защитить Гарри: - Артур относится ко всем новобранцам одинаково. Они все здесь на равных условиях. Фредерик вздыхает, глубоко и с поистине голливудской неземной печалью: - Оно, конечно, так, Гэри... Оно, конечно, так. Эрик - наивный мальчик - говорит так же, как ты, слово в слово... - Эрик, кажется, и вовсе души не чает в нашем Галахаде, - смеётся, появляясь в дверях, Гарри, и Эггзи с Гавейном - со всеми своими кружками - подпрыгивают от неожиданности. - Поздравляю, юноша, у вас появились поклонники. Хотя, конечно, это немудрено с таким-то несомненным багажом достоинств. Благодаря пасмурному тону, слова Гарри совершенно не звучат как радостное поздравление, и Эггзи смотрит на него подозрительно. Но наставник очень старательно улыбается - до чудесных светлых морщинок в уголках глаз - и юноша верит, вздыхая. Фредерик же отнюдь не настроен столь благодушно, поэтому лишь отпивает нервно из кружки и в сердцах опускает её на стол: - Вот дьявол. Хорош же ты подкрадываться, Гарри! Гарри хмыкает весело, оставляя, однако, ехидное замечание Гавейна без ответа, и опускается на диван, как раз между рыцарями: - Разрешите присоединиться, джентльмены? Выглаженный костюм сидит на Гарри восхитительно, и...разве на нём что-нибудь вообще может сидеть не восхитительно?.. Эггзи мотает головой, решая мысленно, что чувствует себя достаточно хмельным, чтобы не думать про Харта резонно, серьёзно и вежливо. Гарри смотрит на него искоса, с ласковой смешинкой в тёмных глазах, устраивает руку на спинке дивана как раз за спиной Эггзи, и тот в один миг взвешивает все за и против и по каким-то непонятным - даже ему самому - причинам решает, что этот момент в достаточной мере подходит, чтобы откинуть хмельную тяжёлую голову назад, опустить затылок на сгиб локтя Гарри, вжаться шеей и ободком уха в мягкую ткань костюма. Он почти пьян и немного расстроен, рядом не наблюдается настырного Пэта...и вообще. Ему можно. Хоть один раз в жизни. Пока все эти великолепные упущенные им моменты не достались...кому-нибудь другому. Какому-нибудь удачливому юному ученику с крысиным именем, подобранному на улице... Очевидно, в голове Гарри - восхитительно умной и солнечно светлой голове - проносятся схожие мысли, потому что - спустя какое-то слишком короткое мгновение - Эггзи обнаруживает, что чужие пальцы совершенно бесцеремонно закручивают пряди его волос, тянут осторожно и ласково. Юный Галахад трезвеет практически мгновенно. У Гарри такое лицо, словно ему хорошо и светло, и каждая строгая морщинка расслаблена. Фредерик морщится в свою кружку, словно пиву гримасы делает: - Да кто ж тебе запретит сесть-то? - бормочет рыцарь запоздало. - Ты же у нас самостоятельный, Гарри. Гвиневера твоя вон подвинется... Пальцы Гарри застывают в волосах Эггзи, но туго закрученные из прядей колечки не торопятся распутывать: - Моя - кто?.. И в голосе его звучат и переливаются яркими искрами чудесные смешинки, и пальцы вновь оживают, зарываются в волосы Эггзи глубже - вовек не распутаешь теперь. - Гвиневера, - с готовностью просвещает вдохновившийся Фредерик. - Ну, из легенд о короле Артуре, вспоминай, приятель, в жизни не поверю, что не знаешь! - Знаю, - странным далёким голосом отзывается Гарри. - Не сомневайся... - Вот, - радуется Гавейн. - Тогда мне не придётся надрывать свои голосовые связки. Я же говорил тебе, Гэри... Гвиневера ты рыжая. Эггзи предпочитает не открывать глаза, жмурит их крепче, и щёки у него уже, кажется, пылают насыщенным помидорным цветом. Но рука Гарри никуда не исчезает с его волос, а бархатный голос у виска произносит мягко: - Не рыжая. Осмелюсь сказать, что, скорее, золотистая. Идите, сэр Гавейн, отдохните. Завтра трудное испытание предстоит не только ребятам, но и нам. - Да что там может быть трудного? - ворчит Фредерик. - Пару минут поизображать из себя вселенского злодея и поиздеваться над ребёнком. Ты преувеличиваешь, как всегда. *** Всё, разумеется, - по всем законам жанра, - оказывается совсем не просто. Пэт медленно приходит в себя на рельсах, непонимающе и заторможенно дёргает связанными руками и ногами, мотает головой недоумённо. Гарри скрыт тенью, и на одной из камер Эггзи видно, что губы его наставника сжаты в одну тонкую жёсткую полоску, а брови нахмурены. - Как - не работает? - отрывисто, недоверчиво и очень тихо интересуется Гарри. - Как такое могло произойти, Мерлин? Я думал, ты всё проверил перед испытанием. - Не учи учёного, - огрызается Мерлин, и голос его звучит очень нервно. Таким встревоженным Эггзи видел их железного координатора только один раз - в логове Валентайна. - Разумеется, мои техники всё проверили, каждый чёртов миллиметр простучали! Он замолкает неуверенно, и на всех сканерах - ровно под тёмными очертаниями фигуры Пэта - раздражающе пульсирует алое пятно, обозначающее неисправность. Пятно совсем небольшое, разве может Мерлин с ним не справиться? - Тогда что с этим грёбаным механизмом? - тон у Гарри совершенно ледяной, и Мерлин вздыхает раздражённо. - С испытанием Эрика всё же прошло великолепно, не так ли? Эрик, уже получивший сердечную похвалу от каждого из агентов, виновато хмурится, не отрывая напряжённого взгляда от камер, на которых Пэт, успевший полностью прийти в себя, извивается ужом, пытаясь выбраться из пут. - Шут его знает, - бормочет Мерлин. - Должно быть, механизм заклинило, когда пласт земли вставал на место после прошлого задания. - Ты сможешь это исправить? - строго спрашивает Гарри, и голос его едва слышен, заглушаемый отдалённом рёвом поезда. Эггзи не может сдержать нервную дрожь, когда Пэт на мониторах замирает в безмолвной панике. Одна из камер приближает его искажённое белое лицо с дрожащими ресницами, трясущимися губами. Чёрт возьми, Эггзи ведь совсем не такого решения своих эгоистичных проблем хотел! - Смогу, - голос Мерлина заметно крепнет, и координатор командует отрывисто. - Но мне понадобится время, которого у вас сейчас нет. Бросай этот балаган, Гарри, и вытаскивай парня оттуда! У вас всего минута. Пэт резким рывком подаётся вперёд, отчаянно натягивая верёвки, когда Гарри стремительно выступает из тени. - Мистер Харт, - бормочет он, сбивается на короткое поскуливание. - Как я здесь оказался вообще?.. Гарри опускается на рельсы, быстрыми и точными движениями распиливает верёвки на ногах Пэта. Мальчишка, освободившись, совершенно детским защитным жестом подтягивает колени к животу, не отрывая отчаянного взгляда от наставника: - Мистер Харт, чёрт, мистер Харт, простите, я не знаю, как так легко попался с этим грёбаным шампанским... Гарри разрезает тугие верёвки, стянувшие запястья Пэта, молча, и огни приближающегося поезда вырывают из тьмы его белое лицо с крепко сжатыми губами. Пэт дёргается испуганно в своём верёвочном плену, и из всех динамиков рвётся его молящий срывающийся голос: - Мистер Харт, проваливайте отсюда, а? Убирайтесь, пожалуйста! Забудьте про меня, я выберусь, я живучий!.. - Не более, чем я, - бормочет Гарри, борясь с последней тугой верёвкой. - Заткнись и не мешай. Мерлин с отчаянной ненавистью опускает кулак на стол, Эггзи взвивается, как пружина, почти синхронно с его ударом. - Мерлин, чёрт возьми, - он почти кричит, не может - и не хочет - совладать с собственным голосом. - Мерлин, давайте же, давайте! Он совершенно не хочет потерять Гарри второй раз. Он не хочет терять Гарри больше ни разу. Гарри наконец рывком перерезает последнюю верёвку, Пэт хватает его за руку, и поезд уже совсем близко, неумолимый, охваченный белым огнём. Эггзи хотел бы крикнуть, позвать Гарри отчаянно, заставить его выбираться немедленно из этого кошмара...но голос не слушается своего хозяина, и горло сжимается, как в тех жутких снах, когда не способен управлять ни единой мышцей собственного тела. И - как голос судьбы - всё творящееся безумие перекрывает чёткий приказ Мерлина: - Гарри. Между рельсами. Живо! Гарри слушается приказа мгновенно - навык, отточенный с годами, - сгребает Пэта в охапку и падает вместе с ним между рельсов. Голова поезда с распахнутыми бессмысленно жёлтыми глазищами появляется на всех камерах, заслоняет их полностью. И комната наполняется визгливыми переливами паровозного гудка. Эггзи хочется умереть. Прямо здесь, в светлом кабинете, перед всеми равнодушными мониторами. А потом Мерлин выдыхает шумно и падает головой прямо на консоль, на все разноцветные кнопки. - Чёртов механизм, - хохочет он, задыхаясь, и в голосе его Эггзи недоверчиво обнаруживает вселенское облегчение. - Чёртов механизм, чёртов Гарри Харт!.. За мгновение до прибытия поезда всесильному магу Kingsman удаётся сладить с упрямой механической конструкцией. Как в каком-то грёбаном кино.