Леон, рыцарь Камелота

Дуло пистолета направлено Эггзи в лоб, и рука Пэта не дрожит. Эггзи чертовски не нравится мысль о том, что это Гарри - его великолепный, дальновидный, мудрый Гарри - сам привёл в Kingsman врага. Разумеется, Эггзи совершенно не хочется расставаться с жизнью. Не теперь, когда у него есть Kingsman, пуленепробиваемый и роскошный джентльменский костюм в шкафу и ощущение собственной нужности в этом мире. Не тогда, когда у него за спиной надёжной стеной стоят насмешливый и едкий Мерлин, неподражаемая смертоносная Рокси, весёлый и бесшабашный Гавейн, преданный всей своей собачьей душой ДжейБи. И Гарри. Гарри, Гарри, Гарри. Эггзи недавно спас мир. Эггзи целовал утром самого восхитительного джентльмена во всей чертовски громадной Британии на крыльце его дома. Эггзи совершенно не хочется умирать. Эггзи в последний раз дёргает связанными руками и прикрывает глаза безнадёжно. Только на миг. Нужно выпрямить спину, приосаниться и придать лицу максимально доступное выражение спокойствия и хладнокровия. Умирать на глазах у Гарри Харта нужно достойно. Пэт смотрит Эггзи в глаза очень серьёзно, без малейшей насмешки и привычного паясничества. Пистолет лежит в его ладони, как влитой - словно часть монолитной фигуры - выгоревшие брови сосредоточенно сведены к переносице, и Эггзи позволяет себе краткий миг сожаления. Kingsman теряет в лице Пэта прекрасного агента. Леон всё ещё не может договориться с Гарри, который, кажется, не намерен давать недвусмысленный точный ответ и предпочитает пользоваться манёвром уклонения, выигрывая время для себя и Эггзи. - Я не собираюсь торговаться с вами, мистер Харт, - цедит Леон раздражённо, и галстук на его широкой груди, высоко вздымающейся от праведного негодования, топорщится возмущённо, словно ощущая настроение хозяина. - Мне нужен ваш чёткий ответ, иначе мои люди пристрелят вашего щенка. Последняя фраза агента Леона неожиданно напоминает Эггзи его последнее испытание, старого предателя Артура, который старался казаться важным и всё равно выглядел, как напыщенный дряхлый индюк, кривил губы брезгливо и смотрел на ДжейБи как на лишённый чувств кусок мяса. "Пристрелите своего щенка, сэр Гарри, - думает Эггзи отстранённо. - Пройдите это чёртово испытание, не разочаруйте самого себя. Не будьте как я". Агент Леон - припоминая, очевидно, сеансы с психотерапевтом - глубоко вздыхает, успокаивая собственные нервы, и чеканит резко: - Считаю до трёх, мистер Харт. Всего до трёх, и... За мутным стеклом окна, в пыльных солнечных бликах мелькает едва заметная тень. Эггзи и Пэт цепляются за тёмное пятно чужого силуэта почти синхронно. Но Пэт не связан по рукам и ногам, у него больше простора для движения, и потому мальчишка молниеносно делает следующий шаг. Сохраняя всё то же непроницаемое выражение лица, Пэт отводит дуло пистолета от лица Эггзи. И - совершая глупейший поступок по мнению юного Галахада - направляет оружие в сторону Леона. Тот удивлённо приподнимает брови, рывком сдёргивает очки, оборачивается раздосадованно. - Мальчик мой, что я вижу? Ты решил искупить свою вину и встать на пусть добра и света? - Зрение вас не подводит, - говорит Пэт почти весело. Эггзи замечает, что краем глаза парнишка наблюдает за тенью, вновь мелькнувшей в окне за спиной Леона. - Хороших мальчиков ведь все любят, не так ли? Леон вздыхает с напускным огорчением: - Неужели ты решил испортить план мести, который я вынашивал так давно? Что теперь? Выстрелишь в меня? Одумайся, ребёнок, с пистолетом ты или без, тебе не одолеть меня. Просто Гарри Харт потеряет не одного, а обоих своих учеников зараз. Пэт ухмыляется уголком губ, и глаза его сощурены опасно. - О, я и не думал стрелять в вас, сэр, - тянет мальчишка. - Напротив, я буду очень признателен, если вы подвинетесь. Во взгляде Леона вспыхивает непонимание: - Подвинусь?.. Пэт кивает озорно, живо вскидывает руку с пистолетом и наконец стреляет, шумно и точно. В окно за спиной сэра Леона. Матовое стекло с потрясающей готовностью разлетается крошечными жемчужными каплями, и радостно брызнувшие в образовавшийся проём осколки солнечного света на миг ослепляют опешившего Эггзи, забиваются под ресницы, залепляют уши и нос плотным ватным слоем. А потом влетает в образовавшуюся в окне прореху и легонько позванивает, катясь по полу, дымовая шашка. Крутясь, словно непослушная юла, блестя гранёными боками, граната замирает на полу неподалёку от замершего Леона. - Какого чёрта?.. - начинает растерянно старый агент, но скорость реакции подводит его, и граната - испустив ехидный шелестящий смешок - взрывается, мгновенно окутывая всю высокую фигуру Леона плотным дымовым облаком. Растерявшийся Эггзи пропускает момент, когда Пэт оказывается рядом. Чужие пальцы торопливо и не слишком бережно выдёргивают кляп из зубов Эггзи, настойчиво тянут верёвки на ногах, подставляя их под острие ножа. А потом Пэт судорожно натягивает на лицо того, в кого ещё мгновение назад бесстрастно целился из пистолета, защитную маску. Мальчишка оказывается совершенно не железным, и Эггзи отчётливо чувствует мелкую дрожь его рук на своём плече, когда паренёк тянет пленника вверх, помогая встать. - Идёмте, мистер Анвин, - бормочет Пэт, под аккомпанемент надсадного кашля потерявшего из-за дыма ориентацию в пространстве сэра Леона за их спинами, и голос его из-под маски звучит сипло, глухо и очень встревоженно. - Идёмте, пожалуйста, у нас всего одна дымовая граната, а эта сволочь живучая, просто так из строя не выведешь... У Пэта горячее вздрагивающее плечо, пальцы цепко сжаты на поясе Эггзи, а пряди лохматых волос раздражающе щекочут ухо. И доверять Пэту сейчас гораздо предпочтительнее, чем неуравновешенному, зациклившемуся на своей мести сэру Леону. Поэтому Эггзи подчиняется с неохотой, позволяя мальчишке торопливо вести себя по запутанным коридорам обветшалого особняка. - Простите меня, - растерянно бормочет Пэт, когда они - очень медленно и с трудом - преодолевают какую-то тёмную лестницу. - Простите меня, мистер Анвин... Все мышцы в собственном теле кажутся Эггзи невыносимо тяжёлыми и непослушными, и поэтому он едва сдерживает облегчение, когда Пэт наконец останавливается в каком-то тёмном и влажном закутке, усаживает своего спутника на пол и дрожащими пальцами стаскивает маски с них обоих. Эггзи требуется несколько долгих мгновений, чтобы насытиться ледяным сырым воздухом, напитать холодной свежестью свои уставшие лёгкие. - Просто заткнись... - выдавливает он наконец. - И скажи...что за хрень у тебя на уме? У Пэта в глазах мелькает совершенно затравленное выражение, и Эггзи не успевает отследить момент, когда мальчишка падает возле него на колени, как срезанное молнией молодое деревце, утыкается носом в плечо бывшего пленника и сопит горько и тяжело. - Чёрт возьми, - бормочет Пэт, и дыхание у него влажное, горячее, пропитывает насквозь футболку Эггзи там, где сбилась толстовка, обдаёт кожу жаром. - Если бы я знал, что так всё обернётся, если бы я знал, я бы уже там его прикончил. На нашем крыльце. Из дедова ружья... Ты ведь не подумал, что я правда собираюсь выстрелить в тебя, да?.. Я бы не смог, я бы лучше его пулями утыкал! В своих стрелять - самое распоследнее дело, самое дно... Пэт бормочет оправдания сбивчиво, и переходит на "ты" легко и решительно, и совершенно по-детски шмыгает носом, и повторяет торопливо, захлёбываясь, это своё отчаянное "прости", боясь не быть услышанным. Растрепавшиеся пряди его светлых волос щекочут пушистыми кончиками подбородок и щёки Эггзи, и юноша не выдерживает. Должно быть, он всё же не годится для Kingsman, потому что агенты секретной службы не должны раскисать и сдаваться так быстро, из-за того, что малолетние предатели доверчиво и растерянно всхлипывают им в плечо. - Эй, - говорит Эггзи хрипло, и его дыхание шевелит взлохмаченные волосы на затылке Пэта. Губы вновь сводит - должно быть, последствия анестезии - и выдавливать из себя слова становится довольно сложно. - Развяжи меня...и посмотрим.