Побег. По двум сторонам океана

       — Токи, я знаю, это ты натравила на меня Риго, — воскликнул с гневом Этераяма.       Он преградил девушке проход к хижине. Он прикрыл рукой живот, на котором красовались следы от звериных когтей. На руке появились капли крови — шрамы зажить на несколько часов не могли. Токи с грустью оглядывала друга и радовалась, что пришла ночь: она не могла разглядеть, что сделала с соплеменником. Но Этераяма смог подловить её, возле её же дома. Бежать не куда.        — Мне пришлось, — ответила Токи. — Виноват ты сам. Не пытался бы ты навредить Экене и его семье, я бы никогда так не поступила.        — Мне тоже пришлось, — злобно заявил Этераяма. — Ты просто не понимаешь, что сотворил Экене. Он должен понести наказание.       Токи усмехнулась, она смотрела в землю.        — За что? За то, что не побоялся высказать тебе и всем остальным в лицо правду, которая вам неприятна? За то, что думает о будущем племени? Лично ты, Этераяма, сделал что-нибудь полезное для Тинуваку? Ты хочешь только одного: показать всем своё превосходство над ними, не просто так ты подлизываешься к моему дяде.       Этераяма взметнул головой, тайком покосился на хижину Токи.        — Что ты несёшь? Я не под кого не подлизываюсь! Токи, я не себялюбец, каким ты меня представляешь.       Он замолчал, не в силах произнести слова.        — Токи, я тебя люблю, — прошептал Этераяма. — Я хочу сделать счастливой тебя. Мне никто и никогда не был так дорог, как ты, даже отец и мать.       Токи не отводила взгляд от земли.        — Когда-то я тебя тоже любила. Ты был моим самым близким другом, но теперь...        — Токи, хочешь, я изменюсь? Если ты не можешь принять меня такого, то я стану другим человеком. Ради тебя. Я прямо сейчас готов попросить у Коу прощения!       Этераяма наклонился к девушке и поцеловал её в губы.       Токи не сопротивлялась.        — Этераяма, не надо, — прошептала она.       Токи отошла от него.        — Между нами ничего может не быть. Я не смогу тебя полюбить.       Она тихо оттолкнула Этераяму и пошла домой.       Он печально взирал ей вслед. Ему ничего не оставалось, как идти к себе домой. Кровь перестала капать с раны, но Этераяма чувствовал, что кровоточит всё тело.       Неожиданно тишину прервал глухой шум в кустах. Вдалеке Этераяма увидел Экене вместе с сестрой Мики. Их следы отходили от хижины Токи.        — Тварь, — медленно слетело с языка.       Вот кто был во всём виноват. Тинуваку. Гаапи. Токи. Этот придурок, которого собственная семья стыдилась, сейчас является первым помощником его отца. Его родного отца. А он, талантливый, мужественный парень всего лишь простой тинуваку. Где справедливость?       Токи.       И на неё он посмел покуситься. Самое ценное, что было у Этераямы.       "Почему ты не можешь сидеть на заднице ровно и никуда не лезть? — остервенел он. — Всю жизнь бесил меня, маяча перед глазами, но я терпел это и даже называл тебя другом. Кто ещё скотина среди нас?"       Из хижины Экене доносились голоса. Под ногами у Этераямы валялись сухие ветки. Он покосился на костёр, который догорал возле хижины Токи, и протянул руку к земле.       "Нет, — остановился он. — Слишком опасно. Тут повсюду бродят люди, на меня подозрение падёт первым. Не сейчас".       Лицо Этераямы озарилось улыбкой. Точно! Он должен совершить это, когда соплеменники исчезнут с глаз долой.       Живот вновь пронзила боль. Он провёл рукой по ранам, и личико подружки возникло перед ним.       "Токи... Он ей дорог... Я не могу так подло поступить с Токи," — взмахнул Этераяма головой. — Я ненавижу тебя, Экене.       Почему он всё ещё здесь? Он же мечтал смыться с Тинуваку! Он мечтал же зажить другой жизнью, подальше от Этераямы, от Токи! Брат прошёл инициацию, пускай он заботится о сёстрах, которые уже большими девицами стали. Почему Экене всё тут торчит? Что ему надо? Принести смуту в племя? Внушить всем, что враги это друзья, а друзья являются врагами? Или может нечто большее? Стать вместо Джеро главой дешо, заполучить место вождя? Токи?        — Токи... — при имени подруги сердце Этераямы вздрагивало как от удара. — Ради тебя я сохраню ему жизнь. Но я ещё расквитаюсь с ним. Я ненавижу тебя... Экенечидисинпу.

***

      Экене не спал. Он давно сомкнул глаза, но не видел снов, образов прошедшего дня, которые так часто крутятся по ночам и мешают хорошенько выспаться. Экене пытался подавить ту горечь, которая у него появилась в животе, но она медленно перешла в голову и разом ударила в сердце. "Это её выбор. Смирись", — говорил он себе.       А младшие сестры не умолкали всю ночь, им было что обсудить, трезвоня на всю хижину.        — Девочки, девочки! — запыхалась от волнения Мики. — Я такое сейчас видела — вы не поверите! Токи целовалась с Этераямой!        — Врёшь! — воскликнула Ината.        — Клянусь Сюолуном, они целовались!       Девочки подсели поближе к старшей сестре.        — А как они целовались? — спросила Эми.       Мики, задёрнув занавеску, и убедившись, что братья спят, заговорила чуть погромче, восхищённым и изумлённым голосом.        — Они так долго стояли возле хижины Токи, — приукрашивала потрясённая Мики. — Они стояли так... ну как это называется... ну когда парень держит девушку за руку и смотрит ей в глаза, — пыталась вспомнить девочка нужное слово, которое так часто говорили Пьер и Экене, но которое не существовало в тинуваковском языке. — Влюблёно... Нет, не влюблёно. Всё, вспомнила! Романтично!        — А каким у них был поцелуй? — в один голос воскликнули девочки.        — Он был быстрым. Этераяма сам поцеловал Токи, но Токи не противилась. Она была согласна на знак любви Этераямы.       Ината застясла сестру.        — А что дальше?        — А дальше Экене потащил меня вдруг домой. Сказал, что живот заболел, — пробурчала Мики. — Наверное, не хотел мешать им.       Сёстры грустно вздохнули. В доме воцарилась тишина. Но она продлилась недолго. Через минуту Эми проворчала:        — Почему Токи выбрала Этераяму? Он такой противный, он меня бесит.        — Любовь — сложная штука, сестрёнка, — изрекла Мики. — Я сама не могла подумать, что они будут вместе.       Младшая Ината недовольно прикусила губу и задумалась, пытаясь вспомнить далекое, но важное.        — Никто не думал, что Мейкна и Пьер полюбят друг друга, — она вспомнила ранние детские годы. — Но они влюбились.       Эми фыркнула и легонько толкнула сестру.        — Сравнила мне тоже. Мейкна и Пьер были красивой парой, а тут... Этераяма самолюбец. Ему и дали на инициации подходящее имя. А Токи хрупкая и милая девочка.        — Хрупкая? — возразила Ината. — Она Трипа поранила копьём.       Ината представила соплеменника, которого совсем недавно зверски убил на его глазах другой соплеменник, и она затряслась. Страх, который она повидала в тот день, снова вернулся.       Мики почувствовала дрожь Инаты, сестра готова была разрыдаться, Мики прижала её к себе.        — Тихи-тихо, Ината, успокойся. Такого больше в Тинуваку не повториться. Ината, просто не вспоминай тот день. Эми, не напоминай ей об этом.       Постепенно Ината пришла в себя и захотела смеяться. Но не над чем.        — Я не хочу, чтобы Токи вышла замуж за Этераяму, — пождала она губки. — У нас много хороших парней — пусть выбирает любого, только не его.        — А кого бы ты хотела, чтобы она выбрала? — поинтересовалась Эми.       Ината смутилась и шёпотом ответила:        — Нашего брата Экене.       Мики, Эми тихо кивнули.        — Да, Экене бы ей подошёл, — протянула Эми. — И Токи бы подошла брату. Ну почему он никак не хочет жениться? Стариком станет, а так и не поженится, — она пришла в негодование. — Пьер и то справился со смертью Мейкны и нашёл себе пару, а вот Экене...        — А ты знаешь, почему Экене не женился до сих пор? — вспыхнула Мики.       Эми неуверенно покачала головой. Мики хлопнула её по голове.        — Балда, из-за нас от отказался от всего! Как ты этого не понимаешь? Могла бы спасибо брату сказать, а не бухтеть за его спиной, малявка.        — Кого ты малявкой назвала? — вспылила Эми.        — Тебя. Через два года и я инициацию пройду, а вам ещё долго ждать. К слову сказать, — ответила старшая сестра и кокетливо улыбнулась. — Возможно, я пораньше уйду из жить из родительского дома. У меня появился жених. Зовут его Муна. Он из племени Нотцая.       Сёстры удивлённо покосились на Мики, которая важно взглянула на них сверху вниз. Ей нравилась роль невесты.        — Из Нотцая? — неуверенно переспросила Ината. — Ты же помнишь, что они хотели сделать с Марани из-за пальцев? Не боишься?        — Ни капельки, — улыбнулась Мики. — Муна не страдает суевериями и не жесток, как его вождь Чибуза. Он уже зовёт меня к себе жить.       Сёстры с изумлением слушали маленькую невесту. Они не услышали шаги, идущие с "комнаты" братьев.        — Замуж собралась? — стоял перед ними Экене с измученным лицом. — Подрасти сначала, а уж потом думай о замужестве. Надеюсь, ты не забыла, кем нотцаи считали нашу сестру Марани? — повысил он голос. — Подумай хорошенько, пока у тебя есть время, кем ты станешь у них, и что может ожидать твоих детей? А теперь живо спать! — прикрикнул он. — Или хотя бы замолчите! Только вздумайте разбудить Коу. У него завтра важный день.

***

      Инициация продолжалась весь следующий день. Мучения ребят закончились, и только пышные награды ложились на их головы. Экене стоял возле брата. Он радовался за Коу как когда-то за себя, даже сильнее, но он не ощущал духа веселья, царившего в племени.       К другу подбежала Токи и, улыбаясь лёгкой улыбкой, взяла его за руку.       — Что такой хмурый? Не выспался? Давай же, пошли веселиться со всеми.       Токи потянула руку Экене к ритуальному кругу.        — Не трогай меня! — вырвался он. — У тебя есть Этераяма, вот его и зови.        — О чём ты? — расширила глаза Токи.       Экене грубо усмехнулся и отошёл подальше от неё.        — Не притворяйся дурочкой. Я видел вчера вас с Этераямой. Я видел, как нежно вы беседовали, как он целовал тебя, а ты покорно ответила ему на поцелуй. Может быть, я ослеп? Или у меня видения начались от сна-в-бодрствовании?       Токи вздрогнула. Она стыдливо отпустила глаза вниз и отошла от Экене.        — Экене, я его не люблю. Я всё сказала Этераяме вчера. Пойми меня! — взмолилась она и протянула ему руки. — Ты же, как никто другой, понимаешь людей.       Экене сжал руки в кулаки и отвернулся от Токи. Что сказать ей? Не будь лгуньей? Твой поцелуй говорит сам за себя?        — Токи, — произнёс он. — Будь счастлива с Этераямой. К тебе он будет самым тёплым мужем.       Токи подбежала к Экене и слабо обняла его. "Только не уходи!", — просила она.        — Экене, мне нужно тебе сказать очень важное. Выслушай меня, это касается Этераямы.       Он грубо оттолкнул Токи.        — Я уже всё услышал и увидел. Живите счастливо. Я вам мешать не буду!       Экене скрылся в толпе лиц тинуваку. Он отыскал родных и с весёлой походкой стал повесничать с ними, поздравляя брата с взрослением. Токи всматривалась в знакомые лица соплеменников, она не находила Экене. Он стоял в центре за дядей и Бохлейном. Токи ушла в край деревни, и, прижавшись к дереву, стала слушать песни соплеменников. Изредка доносился голос Экене, задорный и завидно беззаботный. Экене между тем валился с ног от усталости, танцы отобрали у него все силы, он выступал великолепно только ради брата.       Он уже не смеялся и не шутил, Экене стоял возле Шарля и пытался утолить жажду вином.        — Токи тебе пока ничего не говорила? — спросил Шарль.        — Не говорила и не будет. Я не собираюсь её слушать, — буркнул Экене.        — А что случилось-то?        — А о чём я должен беседовать с невестой Этераямы? Вчера он чуть не предложение ей делал.       Шарль задумчиво взялся за подбородок.        — Странно это. Ты ничего не напутал? После вчерашнего Токи хочет быть женой Этераямы?       Экене не отвечал.        — Я хоть и обещал Токи молчать, надеясь, что она сама всё расскажет. Но я никак не могу понять вашу ситуацию, — сказал Шарль. — Лучше я тебе расскажу, пока не уехал. Коу бы не пройти инициацию…       Экене внимательно слушал Шарля, изредка кивая головой. Внешне он был невозмутим, но как только Шарль произнёс последнее слова, Экене вскричал:        — Мразь! — и со всего размаху он ударил ногой о близ стоящий камень. Нога мгновенно заныла о боли.       Экене сжал руки, к лицу хлынула кровь, голова затрещала под приливом отвращения к Этераяме.        — Зачем брату моему мстить? Ублюдок.       Экене хотел только одного: свернуть шею бывшему дружку. Шарль встал впереди и не дал емупройти ни шага.        — Не кипятись. С Этераямой просто так не разберёшься. Он опасный противник. Экене, твоя борьба с традициями племени не могла пройти без следа. Враги — неизбежны. Я завтра уже отплываю, и помочь больше ничем не смогу, как вчера с Коу. Ты теперь должен полагаться только на себя.       Экене послушно кивнул головой. Как бы он не противился, но Шарль был прав. Долго он наслаждался жизни, но мир и спокойствие в жизни не вечно, особенно у него. Вот и подошёл день, когда ещё один друг покинет его, останутся только он и племя, но племя враждебное, жестокое, чужое… Тоска нахлынула внезапно. Экене крепко прижал к себе Шарля и прошептал:        — Спасибо тебе за всё.       Он отпустил Шарля и замер, гнев вновь подскочил в его груди. Рядом стоял Этераяма и с ненавистью оглядывал Экене. — Живите с Токи счастливо, — он толкнул в плечо Этераяму, чтобы пройти вперёд. Он даже не посмотрел на него. — Будете хорошими супругами. Но если подойдёшь к моему брату или сёстрам, — Экене замахнулся и врезал ногой в живот Этераямы, не глядя на соплеменника. — Разрежу на куски.       Этераяма поднялся с колен, за спиной у него сверкал нож. Он взял его в руки, но тут заметил острый взгляд Шарля.        — Я отомщу тебе, Экенечидисинпу! — бросил он вслед.

***

       — Что ж, Экене, ты потрудился сегодня хорошо, — пожал руку Джеро. — Не хочется мне признавать, но дешо намного полезнее каби.       Экене вместе с главой дешо возвращался домой. Шарль давно уплыл домой, с "милого" разговора с Этераямой прошло вот уже как восемь месяцев. Соплеменники старались не попадаться на глаза друг другу, неприязнь зачастую бывает взаимной. Но, живя в тесном и маленьком обществе, трудно избегать кого-либо. Будь то собрание племени или простой поход за водой, Экене и Этераяма сталкивались, иногда по нескольку раз на дню. Молча обходили дорогу неприятели, ни единого слова, ни единого враждебного жеста. Мелькал лишь слегка заметный огонёк ненависти в глазах у Этераямы, растущий изо дня в день, о нём знали все соплеменники. Ненависть к Экене росла со скоростью гепарда, чуть помедленнее шли к Экене похвалы от Джеро. Старый каби, нынешний дешо, по собственной воле или нет, этого никто не знал, но одном из советах попросил Экене стать его заместителем. Джеро стал не первым, кто заметил существенные перемены в лучшую сторону.       Охотники приносили больше добычи без вреда для популяций животных, когда их не заставляли охранять пустую реку. Члены дешо больше времени проводили с семьями, обрабатывали общественные огороды. Праздники и ритуалы Тинуваку стали оживлённее.       "Поскорей бы Пьер увидел новую жизнь Тинуваку", — мечтательно подумал Экене и с тяжестью задумался о брате. Больше полугода от него нет весточки. Последнее письмо Пьера пришло сразу после отъезда Шарля и на этом общение братьев прекратилось. Экене много писем отправлял Пьеру вместе с уплывающими во Францию кораблями, но ответа от брата не приходило.       "Может с почтой опять что-то стряслось?" — ломал он голову, но так ли это было — узнать это он не имел возможностей. Экене подумывал о том, чтобы навестить Пьера, узнать хотя бы, в порядке ли он. Брат ведь не забывает писать. Но времени на поездку у Экене не было. Нолошо-Марсель, Марсель-Париж, туда и обратно — всё отнимает время, занимает месяцы, а у Экене иногда и дня свободного нет с новыми обязанностями.       "Ладно, сейчас конец мая, подожду до сентября, — решил он. — Если что, то придётся плыть к Пьеру. Что у него там стряслось?"        — Я же говорил, что наши традиции и ненависть, которая занимает почётное место, не приносят ничего хорошего, — мягко ответил Экене, вернувшись сознанием в Тинуваку.        — Экене, — мрачно заговорил Джеро. — Перемены, возможно, только начинаются.        — О чём ты?        — Азубуик хочет отречься от места вождя, — недовольно произнёс Джеро. — Ему уже пятдесят лет, и Азубуик говорит, что чувствует, как стареет. Он хочет уйти в старейшины и спокойно прожить оставшуюся ему жизнь.        — А кого он хочет видеть новым вождём?       Джеро не без гордости ответил:        — Меня.       Он покачал головой.        — Только я не хочу быть вождём. Не моё это, во-первых. А во-вторых, я считаю, что вождём должен стать кто-нибудь молодой, а я уже давно не мальчик.       Экене тихо усмехнулся. Он знал, что хочет сказать ему Джеро.        — Дай угадаю, — опередил его Экене. — Ты хочешь, чтобы Этераяма занял место Азубуика?        — Да, я хотел бы, чтобы мой сын стал вождём, — кивнул Джеро и мрачно добавил. — Но не такой как Этераяма.       Экене глянул на него. Он удивился его словам.        — А что в Этераяме плохого? У него с детства задатки вождя, стратега. В десять лет он чуть не провёл за нос нотцаев. Этераяма обладает нужной рассудительностью и строгостью, что в правильном количестве всегда хороша. Кроме того он ненавидит гаапи, а это, по-вашему, главное для тинуваку. Что же ему не хватает?        — Ты и сам понимаешь это, — ответил без удовольствия Джеро. — Только плохо, что в нашем племени нет никого, кого осознаёт по-настоящему прошлое. Говори, что хочешь, Экене, но твои снисхождения к гаапи бессмысленны и ошибочны.        — У каждого своя правда, — промолвил спокойно Экене. — Я не могу заставить тебя полюбить их и не имею на это право: гаапи уничтожили твою семью. Я понимаю прекрасно, что ты чувствуешь. Но я не могу возненавидеть всех из-за одного. У каждого своя правда. Но мы не должны навязывает своё мнение остальным. Тинуваку, как взрослые люди, так и дети, должны сами разобраться в споре о двух концах. Настоящая истина всегда приходит только со временем.       Джеро раскрыл рот. Он никак не мог согласиться со словами Экене, как и забыть убитых братьев и родителей. Он захотел возразить, но шорох за деревьями остановил его.       Тяжёлой походкой вышел Этераяма.        — Ты можешь не называть меня сыном, — бросил он отцу, с ненавистью оглядывая Экене.       Джеро хотел бежать за Этераямой, но сын скрылся. Джеро замер с протянутой рукой и растерянным лицом. Но его застывшее состояние продлилось мгновения. Невозмутимость воцарилась на его лице.        — Увидимся ещё, Экене, — сказал он и пошёл в сторону деревни.       Экене видел, как гордый Джеро сгорбился словно старик.       Но Этераяма волновал его куда больше опростоволосившегося отца. Экене боялся, как бы соплеменник под обидой на отца не натворил что-нибудь страшное. Инициация Коу открыла Экене лицо Этераямы. "Надо бы его найти. Пронаблюдать за ним", — решил он.       До деревни дорога занимала минут двадцать. Джеро еле ковылял, Экене быстро обогнал его и вошёл в деревню. И тут он увидел бегущую на встречу Токи. Она бежала, не видя ничего перед глазами, в которых застыли слёзы, на лице воцарился испуг. Сердце Экене затрепетало. "Это не моё дело, — отвернулся он от Токи. — Скорее всего, он что-то наговорил. И пусть, не моё дело. Их жизнь".       С того дня Экене так и не видел Этераяму и Токи вместе, хотя раньше друзья детства с трудом расставались. "Меня не волнует их жизнь, — внушал себе он. — Я для себя выбор сделал. А что между ними происходит — так это меня не касается"       Токи пробежала мимо Экене и даже не взглянула на него. Из груди девушки вырывались всхлипы.        — Остановись! — крикнул Экене и укусил себя за язык. Зачем он это сделал?       Токи остановилась. Выглядела она несчастно и замучено. Находясь возле Экене, ей словно становилось хуже. Экене не мог спокойно стоять в сторону.        — Токи, — мягким голосом спросил он. — Что случилось? Это Этераяма тебя обидел?       Она покачала головой. Она прислонилась к дереву, и переведя дух, немногословно ответила:        — Нет.        — Тогда что случилось? — вспыхнул Экене. — Не молчи! Токи!       Прошло несколько месяцев, почему он заговорил с ней? Спрашивалась Токи. Экене подошёл к дереву, исчезла та холодность, то безразличие, которое все эти дни видела она.        — Почему тебя волнуют мои проблемы? — спросила она.        — Ты же моя соплеменница, — чужим голосом выдавил Экене, он не мог говорить правду. — Вот почему. Меня отец и мать учили никогда не проходить мимо ближнего, если ему плохо.       Токи растерянно убрала с лица непослушные волосы. Она замяла пальцы рук, растериваясь в правильности того, что делала.        — Дядя Азубуик хочет выдать меня замуж за Этераяму, — ответила Токи.       Экене грустно усмехнулся:        — И что в этом плохого? Ты же недавно целовалась с ним. Радоваться должна.       Токи вскинула сердито голову. Она вытерла слёзы.        — Дурак, я же тебе сказала, что не люблю его! Как тебе ещё объяснить?! Когда ты поймёшь?.. — закричала она и замолчала. — Если тебе это интересно, — неуверенно заговорила она, то расскажу. Но если нет, то не трать на меня своё время.       И Токи начала свой рассказ.       Со вчерашнего дня дядя был в чудном духе. В последнее время Азубуик стал слишком задумчивым, угрюмым, но, похоже, он начал меняться в лучшую сторону. Утро Токи встретила с букетом белых цветов над головой.        — Зачем ты их сорвал? — удивилась она.       Вождь мило улыбнулся и усадил племянницу на колени.        — Я готов для любимой своей девочки снять с неба луну. Токи, — Азубуик взглянул на племянницу. Какая она взрослая прелестная женщина! Видел бы только её брат Чунг... — Я люблю тебя, солнышко. А скоро ты ещё сильнее обрадуешь старика-дядюшку.       Азубуик с нежностью поднял Токи и усадил её на стул перед собой.        — Токи, скоро ты станешь чудной женой и прекрасной матерью.       Она устало вздохнула.        — Дядя, я не знаю, когда сбудется твоя мечта, её не нашла себе будущего мужа и, скорее всего, никогда не найду.       Азубуик засмеялся.        — Да тебе не надо никого искать! Он под твоим носом ходит! Этераяма, вот кто тебе подходит!       Токи вскочила со стула. Сколько можно? Не осталось ни одного соплеменника, который бы не спросил её про Этераяму: сёстры Экене хорошенько всё разболтали. И вот теперь родной дядя пристал!        — Он не подходит. Мы разные люди, и я рада, что хоть и поздно, но поняла это, — отрезала сердито Токи.        — Родная моя, — ласково проговорил Азубуик, он ожидал подобной реакции. — Вы так дружили в детстве сильно, Этераяма всегда оберегал тебя. Ваша дружба только укреплялась с годами. Что мешает полюбить его по-другому? Токи, даже если тебе он просто друг, то, что страшного выйти за Этераяму замуж? Всё равно ты сказала, что никогда не сможешь никого полюбить как мужчину. Хотя бы видимость создашь, зато в семье не будет сцен ревности, — засмеялся дядюшка.        — Я его не люблю. На этом всё кончено, — повторила мрачно Токи свои слова и сжала кулаки. — И, пожалуйста, ничего не говори больше про мою жизнь.        — У тебя всё же кто-то появился? — лукаво улыбнулся Азубуик. — В таком случае я отстану от тебя, только назови его имя.       Токи еле удерживалась, стоя рядом с дядей, ей хотелось убежать из дома, скрыться от этого разговора. Азубуик понимал, о чём думает племянница. Ему было жаль любимую свою девочку. Но порой приходится жертвовать чувствами.        — Птичка, — сдерживая жалость, пытался говорить он твёрдым голосом. — Я тебе должен кое-что сказать. Я хочу отказаться от звания вождя, — Токи вздрогнула, и мысли её перенеслись на дядю. — Я старею, тинуваку должен возглавлять молодой, сильный человек.        — А при чём тут моя свадьба?        — При том что я хочу, чтобы моё место занял Этераяма, — ответил Азубуик. — Я хотел бы больше видеть Джеро новым вождём, но он отказался. Поэтому остаётся только Этераяма.        — Так и разбирайтесь сами в этом вопросе! — злость поступала к Токи.       Азубуик с грустью встал и зашагал по дому.        — Я не могу назначить себе преемника. Вождя выбирают все тинуваку, к сожалению, таковы традиции. Как вождь, я могу лишь выставить в лучшем свете нужного мне человека перед племенем и отдать ему свой голос. Токи, — затревожился дядя. — Этераяма — самый лучший мой преемник. Он умный, сильный, сдержанный малый. Он как никто лучше понимает свой народ, наши традиции и историю. Но его не все особо жалуют. Свадьба с племянницей, почти дочерью вождя поднимет его в глазах соплеменников. Этот брак необходим, — топнул ногой Азубуик.       Токи рассерженно фыркнула. Значит, родной дядя решил использовать её как вещь ради своих целей. Не бывать этому! Никогда. Не на ту напал.        — Извини, дядя, я отказываюсь этого брака. Ищи другой способ заслужить доверие соплеменников к Этераяме, — Токи ответила твёрдо. — Я Этераяму не люблю. Поэтому ничто не заставит меня выйти за него замуж.       Азубуик сжал пальцы в кулаки и тяжело выдохнул воздух. Ноздри так и зашевелились. Он крепко схватил племянницу и усадил её на стул.        — Давно пора прекратить с тобой нянчится как с ребёнком. Один раз совершил ошибку из-за отцовской любви к тебе — разрешил Пьеру Лоре жить у нас. Так четверо моих соплеменников погибло по его вине. Не будь Пьера, и менять традиции тинуваку у Экене не возникло желание, — Токи казалось, что дядя разговаривает сам с собой. Но голос его быстро повысился. Он обращался к Токи. — Я заставлю тебя выйти замуж за Этераяму. Силой.       Токи попыталась избавиться от рук дяди, но Азубуик крепко сжимал её плечо.        — Ты не можешь! — воскликнула она. — По нашим традициям мать или отец не могут насильно женить или выдавать замуж своих детей! Пусти меня, мне больно!       Азубуик отпустил Токи и погладил по голове как маленькую девочку.        — Но я-то тебе не отец, — оскалил он зубы.       Токи пихнула дядю в сторону и без оглядки выбежала из хижины. Слёзы наворачивались на её лицо. Она не ожидала. Не ожидала такого предательства от родного дяди, второго отца. Только куда бежать? Где ей прятаться? Токи не знала. Она хотела только одного — уйти прочь из племени Тинуваку, где обманывают своих детей, предают самые близкие.        — Во как всё случилось, — протянул Экене, скрестив руки. — Удивительно, Азубуик сдувал с тебя всю жизнь былинки, а теперь... Хотя чему мне удивляться, ради власти можно и племянницей, дочерью пренебречь.        — Экене, я ухожу из Тинуваку, — промолвила Токи.       Экене слегка дотронулся до неё рукой. Ему хотелось обнять Токи, но обида не позволяла. Экене не забыл тот день.        — А куда ты пойдёшь?       Токи склонила голову вниз.        — Даже не знаю. Идти в Нолошо, но у меня нет ни денег, ни дома, ни работы. Может быть, пойти к нотцаям? — посмотрела она на друга. — Но я, честно говоря, боюсь их. Я до сих пор не забыла, что они хотели сделать с твоей сестрой Марани. Нотцаи даже пострашнее гаапи.        — А вот моя вторая сестра связалась с одним из них, — засмеялся Экене.       Но Токи он не рассмешил, не поднял ей настроения.        — Мне остаётся идти только к Тсину. Но до них идти семь дней, а я не хочу быть далеко от друзей, от тебя...       Экене взял Токи за руку и повёл за собой.        — Тогда будешь жить в Нолошо. Не волнуйся, о жилье и работе я позабочусь.       В Нолошо он привёл подругу в большой одноэтажный дом. На мебели, полу и стенах лежала пыль — давно в дом никто не заходил. Экене показал девушке маленькую комнату. Комната не сильно бросалась в глаза, но здесь находилось всё, чтобы мог жить юноша-подросток.        — Поживёшь пока в доме Шарля и Пьера, — сказал Экене. — Потом я тебе найду постоянное жильё. Не переживай, Пьер не будет ругаться, если ты займёшь на время его комнату. Держи деньги, прикупи из еды что-нибудь на рынке.       Токи осторожно взяла монеты и пробормотала:        — Спасибо большое, Экене.        — Не благодари, — бросил ей Экене.

***

      Слово своё Экене сдержал. На следующий день он нашёл для Токи и жильё, и работу. Новый дом не был таким просторным и великим, но Токи он понравился. Она стала помощницей торговца овощами на рынке. Токи радовалась, что теперь она не зависит от дяди, она может сама решать свою жизнь.       Азубуик негодовал. Когда Токи явилась в племя и заявила, что отныне её дом — Нолошо, вождь даже не взглянул на племянницу и попросил через соплеменника передать его слова:        — Духи отвернулись от тебя. Только беды теперь будут преследовать тебя, проклятая.       Этераяму нигде не было видно. Последний раз его видел Джеро и Экене, когда Этераяма отказался от отца. Явился он помятым спустя десять дней с бутылкой пива в руках.        — Я бухал подальше от любопытных глаз, — пролепетал он. — Но послезавтра на охоту пойду. Не могу пропустить столь важный день. Отосплюсь.       Экене еле добрался до хижины и рухнул на пол, едва переступая порог.       "Видно и про Токи знает, раз десять дней бухал", — решил Экене. — Полегчает ли ему ещё к охоте?       Но Этераяма пришёл в себя. Как-никак такое важное событие он пропустить не мог — встреча нового года. Одним из главных ритуалов в наступлении нового года был показ своих умений, доказательство своей значимости перед духами и соплеменниками. Церемонию открывал вождь — он должен был завалить самого крупного буйвола. По негласному правилу вождь "подавал" себя у границ Гаапи. Возле реки Коолжа трудились и женщины-собирательницы, отбирающие самые лучшие ягоды и фрукты.        — Вот и выясним, кто из нас лучше, — надменно сказал накануне Этераяма Экене. — Как жаль, что только вождь может завтра убивать, о численности мерзких четвероногих, видите ли, надо заботится.       Но Экене мало волновали слова соперника, в его семье случилась очередная напасть — Мики исчезла. Она ушла утром из дома и так не вернулась, никто не знал, где она. Экене не мог заснуть. Никто в его семье не позволял себе околачиваться где-то по ночам без предупреждения близких, разве только он сам в прошлом. Не явилась Мики и на следующий, важный для её старшего брата, день.       Соплеменники собирались за вождём, Экене разрывался между тяжёлым выбором: искать сестру или выполнить долг тинуваку и выступить получше "любимого" Этераямы.        — Ты иди, а мы сами поищем эту козу, — говорили брату Коу, Эми и Ината.       Экене терялся.       Это не могло уйти от внимания Этераямы.        — У тебя что-то стряслось? — с наигранным сочувствием спросил он. — Где же твоя сестра может быть? Но не волнуйся, — дружески он положил на плечо Экене руку. — Она жива и здорова.       Этераяма довольно ухмыльнулся.       Гнев напал на Экене. Неспроста на лице соплеменника появилась радостная презрительная ухмылка. Это он виноват в исчезновении Мики!        — Где моя сестра? Отвечай! — подскочил Экене к Этераяме.        — Мики сказала, что хочет со своим дружком-нотцая посмотреть на Тсину, — ответил спокойно Этераяма. — Так, по крайней мере, я слышал вчера.        — Ты лжёшь! Что ты ей сделал? — рассвирепел Экене.       Этераяма обиженно окинул соплеменника взглядом.        — Девчонку я пальцем не тронул. Уж на ребёнка рука не поднимется, если ему ещё инициации ждать и он не гаапи.       Этераяма отошёл от Экене и шепнул ехидно:        — Я слышал что-то про Тсину. Но кто знает, где Мики на самом деле. Честное слово, я не знаю.       Сомнений у Экене не оставалось. Это Этераяма виноват в исчезновении его сестры. Он спланировал всё с одной лишь целью — не дать Экене затмить себя при Азубуике, ведь тот безусловно бросится искать Мики.        — Решил избавиться от меня? — задал вопрос Экене. — Будь по-твоему. Я не рвусь за признанием у верхушки. Если я лучший, то меня признают и без хвастовства, вернее сказать, уже признали.       Сестра важнее всего. Экене верил Этераяме, тот ничего не сделал Мики, а только каким-то образом убедить её уйти из племени. Экене за милю чувствовал ложь соплеменника, как-никак они раньше звали себя друзьями.       Только где Мики? Он не мог с прохладой думать о сестре, воображение рисовало ему страшные картины, в которых девчонка убежала то ли в Тсину, то ли к нотцая, а может и ещё куда-нибудь. Лучше уж пропустить все ритуалы, но вздохнуть с облегчением, найдя Мики, решил Экене. Семья ценнее всего.       Тинуваку всегда любили посещать приморский торговый городок Нолошо, туда и отправился он. Мики, и вправду, там видели с каким-то мальчишкой, но вчера.       Может у любовничка своего она? Не могла же рассудительная Мики вздумать отправится к далёким тсину.       Нотцая встретили Экене крайне недружелюбно. Они не забыли ему и его друзьям похищение жертвоприношения — маленькую Марани.       Вождь Чибуза не пустил Экене даже в пределы деревни.        — Зачем припёрся? — спросил он, как только узнал парня.       "Был бы на моём месте Пьер, он по-другому с вами поговорил, — усмехнулся он. — Это я, добряк, пулю в лоб вам не пущу".        — Не у вас ли моя сестра Мики? — сдерживая гнев, спросил он.        — Под вечер пришла к нам с другом Муной, и, перекусив, ночью куда-то ушла с ним.       "Значит, Этераяма не лгал, — убедился Экене. — Мики вздумала посетить Тсину".       Тсину были самими близкими соседями тинуваку. Никакой вражды, никаких дьявольских суеверий, из-за которых можно убивать детей своих же соплеменников. Марани только одна из бессмысленных жертв. Экене никогда не забудет, что хотели совершить с его званой сестрой. Только жили Тсину в семи днях ходьбы, редко с ними встречались тинуваку. Неудивительно, что Мики захотела посмотреть на жизнь соседей.       Экене шёл в Тсину, он пытался найти какой-нибудь след или зацепку сестры. Читать следы для тинуваку такой же лёгкий навык как способность читать книги для европейцев. Без труда он отыскал след Мики и её друга. Но вот что любопытно, через два часа пути они свернули в другую сторону.       "Только не туда! — испугался Экене. Дорога вела к водопаду, где много лет назад Бохлейн расстался с двумя пальцами. — Они с ума сошли?"       В траве он заметил что-то блестящее. Браслет Мики.        — Да я её... — пригрозился Экене, пугаясь за сестру.       Солнце садилось. Ни единой звезды на тёмном небе. Экене оставалось заночевать в джунглях.       Поиски Мики он продолжил с рассветом. Следы сестры и её друга исчезли, зато везде чувствовалось присутствие леопарда. Экене был совсем как Бохлейн, без оружия отправившийся за пропавшей коровой. Только с ним нет друга, готового в случае чего прийти на помощь. А сестра не корова — не повернёшь на полпути обратно.       К концу дня Экене наткнулся на остатки костра. Бесспорно, они были здесь. На следующее утро он нашёл в траве оброненные серёжки Мики. Их не могла потерять другая девочка-африканка, серёжки сделаны из серебра с цветочным узором — их подарил Мики Пьер. А рядом росла трава, помятая леопардом.        — Мики, ты где?! — в отчаянии закричал Экене.        — Экене, наконец-то, я тебя нашла!       Впервые за два дня на его голос кто-то откликнулся. В свете звёзд показался лёгкий женский силуэт. Он принадлежал Токи.       Токи обвила руками шею Экене и прошептала:        — Наконец-то нашла!        — Что ты здесь делаешь? — ничего не понимал он.       Токи долго не отпускала Экене и смеялась, радуясь, что нашла друга.        — Мики дома, — успокаивающим голосом сказала она.       Экене тихо отодвинул от себя Токи и с ошарашенными глазами промолвил:        — Не может быть! Её следы введут в эту сторону.       Издалека послышался детский смех. Сестра — пронеслось у Экене.       Навстречу ему шли девочка и мальчик около четырнадцати лет. Не Мики. Он искал чужих детей.        — Я нашёл её серьги и браслет! — изумлённо вскричал он.        — Мики дома. Её вместе с другом поймали нотцая, когда те собирались идти в Тсину, и вернули в Тинуваку.        — Ничего не понимаю, — Экене повернулся к двум детям. — Я значит, вас искал? Что вы позабыли в стороне водопада? Вы вообще откуда?        — Мы нотцая, — ответили ребята. — Ваш соплеменник на днях навестил наше племя и красочно описывал водопад, говоря, что посмотреть его — хороший знак, вот мы и не выдержали.       Токи от ужаса разинула рот.        — Что за подлец Этераяма! Он не просто отвлёк тебя от ритуала, но и хотел, наверное, скормить леопарду вдали ото всех. Это всё он подстроил.        — Да я уже не сомневаюсь, — сплюнул Экене. — Знал точно, что со мной не будет оружия, а за сестрой я в любом случае пойду. Но Мики получит от меня посильнее, чем Этераяма, — пригрозил он. — Как она посмела сбегать из дома, не предупредив меня?       Токи залилась смехом.        — Что смешного?        — Просто вспомнила, как ты сам сбежал из дома во Францию, наспех предупредив Мейкну. Вот и Мики в Нолошо также быстро мне крикнула, чтобы я тебе всё объяснила и убежала с приятелем в Тсину. Не вини сильно девочку.       Экене недовольно насупился:        — Только ради тебя её прощаю.       Токи взяла его за руку.        — А теперь пойдём домой. Ребята, за нами! Тут детям опасно ходить, — крикнула она мальчишке и девчонке.       Начинало холодать. Токи прижалась к Экене, она сильно устала — она даже и не ела толком, ища соплеменника. К тому же зверь, присутствие которого ощущалось в тишине зарослей травы и в шелесте листьев деревьев, пугал её. Небо покрывали тучи.        — Скоро польёт дождь, нам нужно где-то спрятаться, — сказала Токи.       Но дождь не обрушился на землю. Время от времени небо пронизывала молния и раздавались раскаты грома, но ни одна капля не коснулась земли.        — Почему дождя нет? — испугалась Токи. — Может быть, это знак, что духи отвернулись от меня? Вдруг, просьба дяди до них дошли. Он же как-никак вождь. Экене, а что если я теперь моя жизнь станет чередой неудач?        — Выбрось из головы чепуху, — успокоил её Экене. — Духи, Бог или ещё кто-нибудь из жителей небес не проклинают нас и не дарят везение. Мы сами выбираем, с чем будет идти по дороге жизни — удачей или неудачей. А высшие силы только исполняют наши просьбы. Я вот не верю в везение-невезение, несмотря на то, что раз сто проклят вождём, старейшинами и Этераямой, для меня отсутствие дождя знак только одного — небеса улыбаются нам, ради нас они поменяли свои планы.       Ночью тинуваку и маленьких нотцая не мог даже обогреть костёр. Давно Экене не встречал у себя на родине таких ледяных ночей, ему казалось, что сейчас выпадет снег. Он прижал всем телом Токи, чтобы хоть как-то согреть девушку.        — Поспи на меня, я тебя согрею. А сам посторожу нас и костёр.       С восходом солнца путники продолжили путь. Леопард уже давно отстал от них, но Экене продолжал охранять детей и Токи. Несколько дней они не были дома, но Экене и Токи не хотели возвращаться обратно. Им хотелось остаться в лесу, наедине. Только домой надо вернуться, разобраться с потерявшейся сестрой и хитрецом Этераямой, а двое ребят наедине им не позволят и на час остаться.       Снова солнце ушло на покой. Холод не пытался сменить гнев на милость. Дети свернулись в калачик и заснули возле костра. Наступил черёд Токи следить за огнём. Экене не хотел, чтобы девушка не спала всю ночь, но так настояла Токи.       Экене сидел за деревом вдали от группы. Одному ему было спокойнее. Но вдруг к нему присела Токи.        — Костёр не скоро погаснет, можно побуду с тобой?        — Да пожалуйста.       Но вдали от огня холод достал Токи. Она пыталась не выдавать себя, однако дрожащие руки говорили за неё.        — Чего же ты ушла? — улыбнулся Экене и принялся дыханием согревать ей руки.       Она лишь только слабо улыбнулся:        — Мне тепло с тобой.       И она обняла его за шею. Рука случайно соскользнула и нащупала шрамы Экене. Токи вздрогнула. Она и раньше видела шрамы на спине соплеменника, тому хоть и приходилось ходить зачастую в рубахе, но ничего не могло уйти от внимания Токи. Однако только сейчас она смогла почувствовать их.        — Неужели ты не хочешь отомстить? — спросила робко Токи.        — Зачем? — улыбнулся Экене. — Одна сама наказала себя годами мучений, а второму я уже отомстил: я сохранил ему жизнь, когда человечнее было его убить и избавить от страданий нищеты.       Экене и Токи сильнее прижались друг к другу. Дерево было жёстким и они легки на мягкую траву. Луна скрылась за тучами, но Экене всё равно видел Токи.        — Я только сейчас понял, — сказал он. — Я люблю тебя.        — Я давно любила тебя, — ответила она.       Экене покрывал её лицо поцелуями, Токи гладила его по голове. Они не ощущали больше ночного холода.

***

      Утро наступило незаметно. Экене и Токи не заметили, как заснули. Первой пробудилась Токи. Едва открыв глаза, она заметила, что ни на ней, ни на соплеменнике нет никакой одежды.        — Экене, ты помнишь, что вчера произошло? — быстро растолкала она его и наспех оделась в тинуваковский наряд из травы и шкур животных.        — Смутно, — протёр он глаза. — Токи! — вдруг подскочил он и спрятался за деревом, стыдясь Токи. — Ты понимаешь, что мы натворили? Мы сблизились!        — Что мы наделали? — закричала Токи. Но ни стыда, ни изумления больше не было в его голосе. Улыбка сияла на лице.       До тинуваку оставалось идти совсем ничего. Ребята отвели в нотцая мальчика и девочку, сопровождающий их всю дорогу. Как же хорошо, что они ничего не видели — радовались Токи и Экене! Они держались за руку и только обменивались изредка благодарными взглядами.       Ночь забрала все их сомнения.       Экене даже не прикрикнул ради строгости на Мики, которая со стыдливым лицом встречала брата.        — Прости, что ушла, — уткнулась девочка в брата. — Этераяма в Нолошо так нахваливал Тсину, что мы не могли выдержать и убежали.        — Пустяки, я на несколько месяцев убежал из дома, — приголубил её Экене.        — Тебе пришло наконец-то письмо. Наверное, Пьер, — протянула Мики скомканный конверт.       Экене парил счастья. Токи, письмо от брата — кто ещё говорит, что духи отвернулись от него?       На конверте крупными буквами в графе "адрес" было написано:

"Порт Нолошо. Тинуваку. Экенечидисинпу".

      Чужой почерк, не Пьера. Отправитель не указан. Экене распечатал письмо и тут же обомлел, увидев имя адресанта.       "Дорогой Экене, здравствуй! Пишет тебе твоя подруга Софи Дюшен. У нас случилось ужасная беда. Пьер серьёзно болен холерой. Лекарства не помогают. Пьер похож на скелет, он с трудом может ходить. Экене, Пьер на грани! Врачи путаются в прогнозах — одни говорят, что надежды нет, другие заявляют, что рано опускать руки!       Экене, пожалуйста, приезжай! Мы в Париже. Может быть, если Пьер увидит тебя, ему станет лучше. Ведь говорят же врачи о чудесах, которые творит радость. Прошу, приезжай! Софи Дюшен."       Ноги Экене задрожали. Токи и Мики подхватили его, чтобы брат не упал. В руках он зажимал письмо. Что там написано? — воцарился вопрос на их лицах.        — Пьер умирает… — прошептал Экене. — Пьер… а я ещё злился, что ты перестал мне писать… Прости.       Опрометью он метнулся в дом, не выпуская из дрожащих рук письмо.        — Экене, подожди, — крикнула Токи.       Но ответа не последовало. Токи и Мики побежали за Экене, в хижине всё летело, Экене рыскал хижине свои документы, ключи от дома Шарля, чтобы забрать деньги, оставленные ему на чёрный день. Не разбирая, что кладёт, он бросал в дорожный мешок одежду и скромные пожитки, о еде не думал.        — Экене… — протянула Токи.        — Пьер — мой брат! — ответом стал крик соплеменника. — Я не могу его оставить. Я еду во Францию. Корабль сегодня вечером уходит из порта, я не могу терять времени.       Сумка была собрана, наспех Экене поцеловал Мики, отыскал Коу и других сестёр, чтобы обнять напоследок и их. "Надо бы с Бохлейном попрощаться ", — промелькнула мысль, но Экене не послушался её. Нет времени, нет времени.       Возле пасущихся лошадей его провожала Токи, она знала, где ждать соплеменника, чтобы попрощаться с ним. Экене взял её руки и поднёс к губам.        — Дождись меня. И мы будем вместе, — сказал он и устремился в порт.