Осколки истории мира

Несколько лет назад я задумался о том, чтобы собрать истории местных старожилов в сборник, так как никто кроме них не сможет так хорошо рассказать о том, что было. Мне всегда нравилось слышать истории о жизни, правителях, ценах и веселье давних лет. Но однажды в городе Дуналук я встретил местную знаменитость — старого инвалида по прозвищу Койавел, «Горевший». Лицо его наполовину было прикрыто тряпьем, сложеным вдвое, и на мой вопрос местные ответили, что это боевая травма. Я загорелся идеей расспросить Горевшего о его молодости, и хотя он долго отказывался, мне всё же удалось получить приглашение в его дом. История Горевшего, имя которого было Арнлак Нол, заставила меня записать её отдельно. Она об утраченой молодости и приграничной деревне, которая была стёрта с лица земли. И кроме того о том, с чего начиналась неприязнь одной страны к другой. Хотя мне до сих пор не ясно, почему между Ванлаком и Гаркором не было войн. На границе с Гаркором у Ванлака располагалась небольшая деревушка под названием Гайрвей. Жило там совсем немного людей, они занимались охотой на диких оборотней и выделкой их шкур для шитья тёплой одежды. В холодные зимы деревня становилась важной точкой производства сырья. Арнлаку Нолу был двадцать один год, он был Волчьим воином — самым молодым в составе своей группы. Он назвал чёткую дату события, после которого его стали звать Горевшим — пятнадцатое февраля триста восемьдесят восьмого года. В то утро, когда их послали к Гайрвею, стоял мороз, и землю покрывал тончайший слой снега, который только может быть. Главный из их отряда (Горевший вспомнил только имя — Лингольф) сказал, что из Гайрвея были вывезены все жители и шкуры диких оборотней. Группа организовала засаду на небольшом холме в кустах. Они ожидали подхода элитных частей гаркорской армии — Когтей. Тогда о них не было известно почти ничего, кроме названия и того, что это элита. Но ведь и Волчьи воины не были лыком шиты — их подготовка и самозабвенность была известна далеко за пределами страны. Но даже сейчас до конца неизвестно, кто такие эти «Когти». Горевший описывал их как диких зверей, даже страшнее Волчьих воинов. Как мы знаем, Волчьи воины большую часть жизни проводят в зверином обличье, оттачивая мастерство боя именно в этом виде. Нельзя даже представить полностью, кто же эти Когти, если они способны быть страшнее подготовленного оборотня в бою. Горевший натянул тетиву на своём длинном луке, едва увидев их. Он описал их, как монстров из кошмаров. Их шлемы были рогатыми, броня вся в красных трещинах — и даже у коней на морде были рога. Из чего была эта броня он так и не понял, но постоянно говорил мне, что это броня демонов. В руках у кавалеристов были копья с крюками на конце, а у пехотинцев — загнутые мечи, по форме напоминавшие выпущенный коготь. Вероятнее всего, за это они и получили своё название. Благо, их количество было примерно равно группе Лингольфа. Это давало надежду на победу. Группа следила за Когтями. Приказа атаковать не поступало, поскольку официально Гаркор и Ванлак были в дружеских отношениях. Но напряжение возрастало с каждой секундой здесь и сейчас, неофициально. Кони Когтей останавливались и били копытами — это знак неудобства. Слух у оборотня очень хороший, поэтому каждый из группы чётко расслышал фразу одного из Когтей — «Здесь кто-то есть». И тогда Горевший отпустил тетиву. Один из Когтей упал с коня замертво. Какое-то время в жизни Арнлак винил себя за вольность, полагая, что стал причиной этой резни. Но затем переосмыслил. «Если бы я тогда не выстрелил, — говорил старик, — неизвестно, было бы у нас хоть какое-то преимущество в бою». Так или иначе, их битва началась. Когти быстро отреагировали на смерть товарища. То, что поведал старик, казалось невозможным и тогда, и сейчас. Каким-то образом доспехи пеших Когтей воспламенились. Они были словно демоны, не ведающие ни боли, ни жара от своих горящих доспехов. Четыре конных Когтя достали арбалеты и стали кружить вокруг деревни в поисках врага. Рано или поздно они бы нашли, откуда прилетела стрела. «Что они такое? — спрашивал меня Горевший. — Их не испугало, что товарищ в массивных доспехах почти насквозь пробит просто-таки небольшим копьем!». По знаку Лингольфа группа разбежалась в разные стороны, чтобы взять Когтей в кольцо. Это была их стандартная тактика. Но эта тактика была проиграшна с самого начала — кавалеристы Когтей то и дело гарцевали вокруг, а их пехотинцы скрылись из виду. От пламени их доспехов деревня загорелась. Кавалеристы Когтей, наконец, заметив оборотней, начали стрелять из арбалетов. Им не удавалось прицелиться, так как и те и другие были в движении. Один из Когтей специально остановился и попал одному из Волчьих воинов в ногу. Это стоило Когтю того, что ближайший брат атаковал его и сбил с коня. Горевший заметил, что его раненого сослуживца одним ударом добил Коготь, прятавшийся за домом. Арнлак бросился в битву. Примерно на этом месте память покидала Горевшего каждый раз, когда он пытался рассказать мне, что было дальше. Он терялся и покрывался испаринами, словно предчувствуя бред. Я дал старику воды, он минуту переводил дух. Когда Горевший успокоился, то стал вспоминать бессвязные моменты битвы. То, что деревня сгорела так быстро, что он даже не успел этого заметить. То, что в конце концов они с Когтями сблизились, и он никогда не видел такого количества крови, кишок и конечностей… Вспоминал, что не видел снега — только кровь и пепел, смешанные, будто так было всегда. Из того, что он вспоминал, большая часть — невероятная и неистово зверская жестокость Когтей. «Люди-ли это?» — спрашивал меня Горевший каждый раз. Самое яркое из того, что он запомнил — когда остался один на один с врагом. Тот, последний Коготь, был ранен. Казалось, его хватит просто толкнуть. Но Коготь из последних сил закричал, побежал на Арнлака, и в момент их столкновения оборотень почувствовал, что Коготь вонзил свою перчатку ему между рёбер. Сжав зубы от боли он не сразу понял, что Коготь собирается его повалить. И боль… Боль была невыносимой — доспехи Когтя пылали, шкура Арнлака начала пузыриться сквозь шерсть. Оборотень вывернул тело противника и отбросил его со всей силой, которой мог, а потом добежал до ближайшего сугроба и упал в снег. И, слава-ли богам, он проснулся… Голый и обессиленный. В ожогах на всём теле. И больше никогда не вернулся в состав Волчьих воинов. Его признали инвалидом — да сам он не хотел больше сражаться. В родном городе, Дуналуке, он получил своё прозвище — Горевший. Старик хлебнул воды и рассказал мне о том, что в то время была очень суровая зима. Доходили слухи, что некоторые гаркорцы умирали от холода. Гаркор покупал в Гайрвее шкуры одичалых оборотней. Ванлакцам это не слишком нравилось, так как, с одной стороны, лучше бы шкуры их собратьев оставались у них, а с другой — им самим нужно было как-нибудь пережить зиму. Однажды они просто отказали гаркорцам — их запросы были слишком велики. И тогда гаркорцы, оскорблённые, обещали, что боги воздадут оборотням. Старик предположил, что они хотели выдать нападение Когтей за разбойничий налёт. Когти — отряд зачистки, они вырезают всех, поэтому даже самый знающий мало что может рассказать о них. Я молча слушал старика и писал черновик этого рассказа. Задумался лишь об одном. Если Горевший выжил, значит, мог выжить кто-то из того отряда Когтей. Что было бы, встреться они сейчас, сорок три года спустя?..