Одна измена

I’d love to change the world But I don’t know what to do So I’ll leave it up to you Я желала бы поменять мир, Но я не знаю, что мне делать, Так что я доверю это тебе. Jetta – I'd Love to Change the World

      Розоволосая лежала под теплым одеялом, внимательно всматриваясь в плавно вздымающуюся грудь брюнета.       «Они с братом так похожи… Правда, только внешне. Все эти черты лица, цвет кожи, глаза, черные, как смола, волосы».       На этот раз Сакура проснулась раньше, и теперь она была не в силах заставить себя подняться, боясь разбудить лежащего рядом. Зеленоглазая разглядывала все его черты лица и тела, с части которого сползло покрывало. Как и в тот день, проснулась она в его длинной футболке и в своем нижнем белье, что означало: они просто легли спать. Но странное чувство, сравнимое с каким-то угрызением совести, не прекращало мучить девушку где-то глубоко внутри. Мужчина, спящий сбоку от нее, был вовсе не тем, кого она бы хотела лицезреть сейчас в своей постели, не тем, с кем бы она хотела встретить это утро, и вовсе не тем, к кому бы ей сейчас хотелось прижаться всем телом, чувствуя приятное тепло. Он был просто человеком, с которым она могла приятно провести время, словно был для нее отдушиной и покоем. Рядом с ним она чувствовала легкость: благодаря нему все проблемы куда-то исчезали, а приходящая эйфория заставляла ее забыться и расслабиться. Вот уже вторую ночь подряд она засыпала с ним в обнимку, а он не заходил дальше легких поцелуев, крепко прижимая ее к себе и погружаясь в глубокий сон.       На стоящей рядом тумбочке вдруг завибрировал телефон. Резко развернувшись, хватая предмет побыстрее, дабы прекратить раздражающий звук, Харуно разблокировала мобильный и принялась рассматривать яркий экран. «Новое сообщение: От кого: Итачи Текст сообщения: В конце рабочего дня зайди ко мне».       Прочитав и убрав телефон, она развернулась обратно и заметила смотрящие на нее черные глаза. Учиха уставил на нее свой привычный взгляд, а затем перевел его на потолок. После минутных разглядываний пустоты и терзающего молчания, брюнет поднялся с постели и направился в другую комнату. Так как в этот раз Сакуру никто не торопил с пробуждением, она наконец смогла рассмотреть окружающую ее обстановку: постельное белье в шахматную клетку; темно-серые стены, прекрасно сочетающиеся с белой и черной мебелью, гармонично расстеленной в довольно большой комнате; низкий деревянный, круглый столик и лежащая на нем газета с кружкой, по-видимому, давно остывшего и недопитого кофе; пару декоративных красивых ламп; лакированный древесный паркет коричневого цвета и ворсистый ковер, почти сливающийся с полом.       Сонно потянувшись и поднявшись с кровати, она направилась вслед за мужчиной. Оказавшись на кухне, также обставленной в стиле хай-тек, в которой она никого не обнаружила, розоволосая увидела дверную ручку за ниточными шторами. Потянув за нее, Харуно почувствовала неприятный утренний холод и яркий свет, режущий глаза. Переборов желание вернуться под теплое одеяло, девушка все же шагнула на прохладную плитку пола балкона и обнаружила там того, кого и искала. Стоя в одних спортивных штанах, Саске потягивал дым сигареты, всматриваясь в утреннюю жизнь города, облокотившись на прозрачный низ окна, простирающегося от потолка до пола, и высунув голову в верхнюю его открытую часть. Ощутив тепло на свой спине от прижавшегося и обхватившего его сзади тела, Учиха, сделав очередную затяжку, протянул сверток розоволосой.       Пока девушка заполняла легкие дымом, брюнет, взъерошивая угольные волосы, устало потянулся, все еще находясь в ее стиснутых руках, а затем, забрав сигарету из ее губ, выбросил окурок в окно.

***

      После того, как они вместе приехали на работу, а Саске так же молча, как и в прошлый раз, удалился в свой кабинет, Харуно принялась разгребать макулатуру и заниматься привычными делами. В голове не было ничего, кроме поставленных задач, поэтому день пролетел для нее незаметно. И лишь с наступлением вечера, а, соответственно, конца рабочего дня, она вспомнила об утренней смс. Миновав лифт и дойдя до нужного кабинета, девушка постучалась, а после вошла внутрь.       Старший Учиха, как обычно, восседал в удобном кресле, рассматривая монитор ноутбука, и, кинув в сторону вошедшей приветственный взгляд, жестом указал присесть в напротив стоящий стул. Заметив, что его подчиненная по-прежнему остается у двери, игнорируя его просьбу, Итачи устало потер виски, а затем уставил недовольный взор на девушку. — Я не хочу здесь задерживаться, поэтому скажи, что ты хотел, и отпусти меня домой, — будто читая его мысли, сухо проговорила она. — Почему ты не сказала, что тебя освободили? — Разве я должна перед тобой отчитываться? Прежде чем отправлять меня куда-либо, потрудись удостовериться в том, что это не будет подставой. Побывать в тюрьме не входило в мои планы, знаешь ли. — Если бы я не предусмотрел такой вариант развития событий, ты бы еще находилась там, — брюнет вновь уставился в монитор. — В чем причина твоей агрессии? Я что-то не припомню, когда я успел тебя чем-то обидеть. — Ты издеваешься надо мной? — розоволосая уже повысила тон, — Включи мозги и вспомни нашу с тобой беседу в твоем кабинете другим вечером. Может, тогда тебе станут известны причины моего такого поведения. — Разговор? — Учиха невольно усмехнулся. — Не припомню я, чтобы мы в тот вечер разговаривали, — его тон казался каким-то отстраненным, а сам он смотрел лишь в окно, разглядывая заходящее солнце. — Ты прекрасно понимаешь, что я имею ввиду. — Что именно тебя не устроило? То, что я ушел? — он перевел взор обратно, осматривая подчиненную с ног до головы игривым взглядом. — Не думал, что тебе захочется продолжения, — каждое его слово действительно звучало как издевка, а от его странной улыбки хотелось провалиться под землю. — Напротив, я безумно рада, что ты ушел и не продолжил. Ведь тогда смотреть в глаза Мезуми мне было бы еще сложнее. Знаешь… Я не сильно-то разбираюсь в отношениях, но я не думаю, что твои поступки... — строгий тон брюнета не дал ей договорить. — Сакура, мои отношения с ней тебя не касаются. Хватит строить из себя маленькую наивную девочку, — он устало вздохнул, растягивая каждое произнесенное им слово, словно объясняя малому ребенку, почему тому не следует навязываться незнакомцам. — Я был пьян, и любая симпатичная девушка, оказавшаяся в тот момент в моем кабинете, вызвала бы во мне желание трахнуть ее. Мне жаль, если тебя это задело, но, насколько мне помнится, ты и сама была не шибко против моих действий.       «Любая… И, вправду, что я о себе возомнила, раз осмелилась думать, что я была какой-то особенной? Сомневаться в словах Ино было ошибкой». К глазам розоволосой подступили еле сдерживаемые слезы, а комок в груди так и норовил выпустить все эмоции наружу. — Конечно. Куда такому, как ты, думать о чувствах других! — Чувствах? Прекрати выдумывать проблему на пустом месте, Сакура. Я ничего тебе не обещал взамен и, более того, ни к чему не принуждал. Мне кажется, мы оба неплохо провели время, — Учиха поднялся с кресла и подошел ближе к стоящей напротив, отчего та сделала шаг назад, упираясь спиной в дверь. — Ошибаешься, — промямлила она, все еще вжимаясь всем телом в преграду, разглядывая брюнета малахитовыми глазами, которые с каждой секундой становились все влажнее.       Стараясь не моргать, чтобы сдержать слезы, она упрямо всматривалась в его потемневшие от тусклого света зрачки. Снова эта обстановка, от которой каждый нерв в голове накалился. Снова она чувствовала его дыхание слишком близко. Снова ей хотелось прикоснуться к нему, забывая о своей обиде. Харуно прекрасно понимала, с одной стороны, что делать этого не нужно: нельзя так унижаться перед ним, нельзя казаться такой слабой. С другой, ей так хотелось поддаться ему, так хотелось выкинуть из памяти все то, что случилось между ними раньше. Его голос, его взгляд, его внешность, его движения — все это сводило ее с ума, заставляя бороться с желанием внутри себя сделать шаг навстречу и поддаться слабости. Возможно, именно сейчас ей так не хватало той таблетки, что дал ей вчера Саске. Возможно, она помогла бы ей перебороть отвращение к себе и решить, что ей нужно делать. Но как же она ошибалась, полагая, что решение будет принимать именно она. Учиха подошел к ней вплотную, касаясь шеи розоволосой кончиками пальцев и наклоняясь губами в ее уху. Обжигая кожу своим дыханием, проводя влажным языком от мочки, спускаясь к лебединой шее, заставляя зеленоглазую покрываться мурашками, второй рукой он проник под ее блузку и, не встретив сопротивления, продолжил ласкать ее тело немного грубой ладонью, спускаясь к внутренней стороне бедра и вызывая у нее еле слышный стон. Почти добравшись до самого чувствительного места, он немного сжал кожу на ноге через брюки и, приблизившись к ее губам, зубами оттянул нижнюю, после чего вдруг остановился, заставляя Харуно раскрыть глаза, сомкнутые до этого от удовольствия, и вновь почувствовать подкосившимися ногами пол. — Вот видишь, — его голос снова приобрел леденящий душу холод, — ты даже сейчас готова мне отдаться. Не к чему обижаться на меня за свои слабости, Сакура. — Да ты просто мерзавец! — почувствовав очередную волну разочарования и обиды, Харуно оттолкнула от себя ухмыляющегося брюнета и выбежала за дверь, несясь к лестнице, не оборачиваясь, словно она действительно маленькая девочка, бегущая от серого волка, который увидел в ней кусок мяса, еды, чтобы утолить свою жажду.       Разочарование? А подходящее ли это слово для того, чтобы описать происходящее? Она ведь была не настолько глупа, чтобы не понимать, не ждать от него именно этого. Вероятно, Харуно больше разочаровалась в себе за то, что в очередной раз поддалась слабости, поддалась ему. В очередной раз он воспользовался ее симпатией, поиграв с ее чувствами.       «А что насчет первого раза? Тогда ведь он не был пьян? Неужели он действительно так падок на женщин, даже несмотря на то, что имеет свою?»       Утерев выступившие слезы, подойдя к лестничной площадки, чтобы спуститься на нижний этаж, девушка столкнулась с выходящей из лифта знакомой брюнеткой.       «Ну вот, только ее мне не хватало для полноты картины».       Мезуми, оглядев красные глаза Сакуры и влажные щеки, а после переведя взгляд на кабинет любимого, усмехнулась. — Смотрю, ты все же не послушала меня. — Иди куда шла, — розоволосая сделала шаг в сторону, но дальнейший путь ей преградили. — Я никак не могу понять, на что ты надеешься. Итачи верен мне, и очередная бегающая за ним глупая девочка ему не нужна, — она рассмеялась, продолжив говорить своим приторно-сладким голосом. — Ты здесь только благодаря своему больному папаше, который от тебя отказался, — после этих слов Сакуру вдруг охватил ступор.       Лишнее напоминание о своей никчемности, а уж тем более об отце, вызвало очередной ком в горле.       Брюнетка же, заметив, что смогла задеть девушку за больное, решила на этом не останавливаться: — Или ты думала, что это великая тайна? Итачи просто сжалился над тобой, а ты продолжаешь ему докучать. Прекрати себя вести как идиотка, а еще лучше просто уволься. Ты никому не нужна здесь, а твои способности оставляют желать лучшего. — Еще слово, и я сам тебя уволю, — знакомый голос заставил Сакуру вздрогнуть. — Ты тоже не особо блещешь талантами. Разве что, — на губах черноглазого появилась брезгливая ухмылка, — умеешь ублажать моего брата своим поганым ртом. Так что скройся с моих глаз, пока я не передумал и не вышвырнул тебя отсюда. Не забывай, что Итачи не единственный глава этой компании.       Прищурив глаза и недовольно оглядев ими непрошеного гостя, девушка лишь хмыкнула, не смея ничего ему ответить, и направилась туда, куда изначально держала свой путь.       Одарив удаляющуюся персону раздраженным выражением лица, Саске перевел взгляд на стоящую у стены Харуно. Учиха недолюбливал пассию своего брата и не понимал, зачем вообще Итачи разыгрывает этот фарс, при том изменяя Мезуми с первой встречной. Ее родители не были столь богаты или влиятельны, чтобы от этих отношений была какая-то польза, а искренних чувств за старшим братом он не наблюдал ни разу. — Где твои вещи? — Внизу, — еле слышно ответила девушка, уставившая глаза в пол. — Пойдем, — схватив Харуно за плечо, он направил ее в сторону лестницы.       Забрав ее вещи и выйдя на улицу, они двигались в сторону его машины, а каждый их шаг было отчетливо слышно на мокром от луж асфальте. Очередной осенний день становился все пасмурнее и холоднее, отчего все тело пробирала неприятная дрожь. С новым днем солнце заходило все раньше, позволяя темноте быстрее окутать город. На улице не было почти никого, и лишь идущая в их сторону фигура заставила Саске вдруг остановиться. — Что ты здесь делаешь? — на его лице читалось омерзение и неприязнь. — Кажется, в прошлый раз я ясно дал тебе понять, чтобы ты больше не приближалась ко мне.       «Кто эта странная девушка?»       Сакура оглядывала силуэт чересчур исхудавшей особы, одетой в легкую кофту, совсем не подходящую под такую погоду. Волосы были туго завязаны в пучок, но даже при этом выглядели они ужасно. Синяки под глазами, полными пустоты. Ее очи казались безжизненными, кожа лица была сухой и потрескавшейся. Тонкие губы словно истерзаны ее же зубами. Возможно, если ее откормить и привести в порядок, то она бы и могла казаться вполне себе красивой, но ее торчащие от худобы скулы и весь внешний вид говорили только о том, что это будет сделать совсем не просто. — Просто дай мне то, что я хочу, и я уйду, — ее голос был наполнен какой-то безысходностью или даже мольбой.       Неизвестная сделала еще пару шагов к ним навстречу. — Я похож на продавца, раздающего бесплатные сладости? Исчезни, — схватив розоволосую за руку, брюнет потянул ее в другую сторону, пока оба не услышали звук снятого оружия с предохранителя. — Я смотрю, ты нашел себе новую игрушку? Может, если я выстрелю в ее красивое личико, я избавлю ее от того, что ждет каждую, кто проведет с тобой больше месяца, а, Саске? Не заставляй меня спускать курок, просто отдай мне чертов пакет!       «О чем она вообще говорит? Каких других и какой пакет?» — уставив вопрошающий взгляд на своего спутника, Сакура ощутила, как ее рука была отпущена, а сам Учиха направился в сторону целившейся в него безумной особы. Размеренным шагом он приближался к ней, в то время как пистолет дергался в ее дрожащей руке, пока не уткнулся в грудь черноглазого. — И что дальше? — мужчина окатил ее ледяным взглядом, всматриваясь в ее сумасшедшие глаза.       Не получив ответа, он медленно вытащил из ее руки оружие, а затем занес свободную руку вверх и ударил обратной стороной ладони по лицу неизвестной. Схватив девушку за волосы, он грубо опустил ее перед собой на колени, отчего Харуно дернулась. Она никогда не видела, чтобы Учиха вел себя так жестоко по отношению к девушке, которая на вид казалась совсем беспомощной перед ним. Ее пугал даже не тот факт, что он ударил неизвестную, а тот, что она не издала ни звука. Она стояла у его ног так, словно для нее это было привычным делом. Как будто вся ее сущность готова была подчиниться ему в любой момент. Как загнанное в угол животное, не смеющее ничего сказать или сделать против него.       Все еще смотря на больше походящую на безжизненную куклу особу сверху вниз, мужчина заговорил сухим тоном: — Разве ты забыла, что бывает с теми, кто осмелится поднять на меня руку? Или тебе просто не хватает встрепки? Не смей здесь больше появляться, — развернувшись, Саске спрятал оружие и, схватив ошарашенную Сакуру за руку, снова пошел в сторону машины. — Что это было, кто она? — девушка все не унималась, закидывая брюнета расспросами. — Она просто больна. Забудь. — Больна чем? Что за пакет? — брюнет тяжело вздохнул, словно сдерживал себя, и, подходя к автомобилю, наконец остановился, безразлично взглянув в изумрудные глаза. — Не слишком ли много вопросов? Это тебя не касается. Садись.

***

— Вы рановато. Отправляемся только через час, — седоволосый парень приветливо пожал руку брюнету, а после как-то непонятно взглянул на Харуно, скалясь в хищной улыбке.       Стараясь избежать затяжного взгляда с этим странным парнем, девушка осмотрелась вокруг. Перед ней находилась улица, слабо освещенная лишь несколькими фонарями и фиолетовой вывеской, возвышающейся над входом в подвальное помещение. Люди то выходили из него, то заходили туда, отчего звук доносящейся громкой музыки было трудно не услышать.       Закончив непринужденную беседу, все трое двинулись к дверям здания, минуя двух охранников в костюмах, и, спустившись вниз, прошли внутрь. Размеренные клубы дыма, мерцающие разноцветные огни сразу бросились розоволосой в глаза, заставив последнюю сощуриться. Помещение было небольшим, но народу в нем было достаточно. Оно больше походило не на клуб, а на какой-то закрытый бар: небольшая сцена, выделенная под танцы; несколько стоек с шестами, на которых крутились обнаженные девицы; барная стойка; удобные угловые диваны со столиками и сидящие за ними люди. Следуя за сжимающей ее ладонь рукой Учихи, зеленоглазая прошла вглубь и остановилась возле одного из таких столиков. — Располагайтесь! Выпивка за счет заведения! — седоволосый сделал жест рукой и подозвал к ним полуобнаженную официантку, и, выслушав шепот на ухо, та спешно удалилась выполнять заказ. — Что за бордель, и зачем мы здесь? — Сакура чувствовала себя немного неуютно в таком месте и до последнего не понимала, что они тут забыли. — Не переживай, мы тут ненадолго, — усадив девушку на диван, сам брюнет направился к своему другу и, приблизившись к нему вплотную, что-то проговорил, указывая взглядом на Харуно.       Хозяин заведения усмехнулся и кивнул, после чего пошел в сторону барной стойки. Вернувшись к столику, Саске сел рядом с зеленоглазой, а еще через пару минут к ним подошла одетая в одно черное нижнее белье девушка. Шатенка, с повязанными волосами в тугой колосок, обошла их столик и игриво улыбнулась брюнету. — Добрый вечер, Саске-сама, — не церемонясь, незнакомка со всей своей изящностью уселась верхом на брюнета, открывая его глазам немаленьких размеров бюст, — давненько я вас тут не наблюдала. Вам как обычно? — А ты уже успела соскучиться? — мужчина только ухмыльнулся, сжимая бедра сидевшей на нем девушки. — Конечно, — промолвила она сладким голоском, доставая из бюстгальтера маленький квадратный предмет, обвернутый в бумажку.       Развернув его и обхватив губами кубик, чем-то напоминающий сахар, она осторожно наклонилась к устам брюнета и, углубив подобие поцелуя, просунула своим языком квадратик ему в рот. От увиденной картины глаза Сакуры расширились от негодования. С каждым днем Учиха удивлял все больше. Заметив, как стройная шатенка перевела на нее свой взгляд, выдававший ее желание порезвиться, а затем со всей изящностью кошки перелезла на розоволосую, опираясь коленями на мягкий диван, не создавая тяжести и очерчивая кончиками пальцев контур лица Харуно, последняя еще больше вжалась в спинку дивана от нахлынувшего на нее смущения. — Господин, ваш выбор в женщинах, как всегда, превосходен. Она сама невинность, — приблизившись к губам сидящей, шатенка провела по ним кончиком языка, заставляя Сакуру вздрогнуть от неожиданности и залиться румянцем.       Достав еще один кубик из почти единственного предмета своей одежды, незнакомка поднесла его к своему рту, но, заметив странный взгляд на себе, ласково улыбнулась. — Не бойся, я не кусаюсь, — она наклонилась еще ближе, обжигая своим приятным, напоминающим мяту дыханием покрасневшее лицо. — Тебе понравится, обещаю. Открой ротик.       Оттянув нижнюю губу Сакуры, своими она положила в ее ротик кусочек сахара. Но в отличие от того, как она делала это с Саске, поцелуй был куда глубже, словно она стремилась распробовать губы девушки, показавшейся ей столь невинной. Водя своим язычком по ее небу, изучая каждый миллиметр, пока розоволосая не могла заставить себя пошевелиться от новых, непонятных и странных ощущений от женской ласки, незнакомка все продолжала. Удивляясь самой себе, чувствуя, как нечто сладкое приятно тает у нее во рту, задевая все вкусовые рецепторы, Сакура вдруг поднесла свою руку к щеке сидящей на ней девушке, чувствуя тепло ее нежной кожи. Аромат, исходивший от нее, будто одурманивал, и дело было даже не в духах, а именно в запахе ее тела, в движении ее мягких, пухлых губ, в ее нежном языке, в легких прикосновениях ее рук, водящих кончиками пальцев по бледной шее. Казалось, эта девица отлично специализировалась на поцелуях, потому что только с помощью него она сумела вызвать у розоволосой неведанное до этого желание где-то глубоко внутри.       Сидящий рядом с ними брюнет удивленно покосился в сторону своей спутницы, не ожидая от той такой раскованности, а после странно ухмыльнулся, обращая свой взгляд на подошедшую официантку с их заказом. Пока она расставляла стаканы с выпивкой на их стол, шатенка медленно отстранилась от Харуно. — Может, продолжим в более уединенном месте? — она поднялась и протянула руку зеленоглазой, повернув голову в сторону брюнета, игриво ему подмигивая.       Последний лишь улыбнулся, прикрывая глаза и качая головой из стороны в сторону. — В другой раз. — Очень жаль. Приятно было с тобой познакомиться, — она кинула мягкую улыбку раскрасневшейся девушке и удалилась вглубь зала. — Не думал, что тебя интересуют девушки, — Учиха взял рокс с виски и протянул его Сакуре. — Это не так, — все еще смущенно промямлила розоволосая, осушив в мгновенье ока емкость с обжигающей горло жидкостью до дна. — Просто ее губы, — она невольно прикоснулась к своим, словно вновь вспоминала эти нежные прикосновения. — Хочешь сказать, она целуется лучше меня? — брюнет убрал ее руку и своими пальцами обхватил ее подбородок, притягивая лицо девушки ближе. — Ты ревнуешь меня к той, которую сам целовал пять минут назад? — зеленоглазая ехидно улыбнулась. — И, кстати, что я приняла на этот раз? — Твои познания в области наркотиков меня удивляют. Ты ведь дочь Мадары, но при этом не знаешь о его деятельности почти ничего, — мужчина отстранился, доставая пачку сигарет из кармана брюк. — Я этим не занималась. Это было по части моей сестры. Мою специализацию ты и сам знаешь. — Значит, будем расширять твой кругозор.       Спустя некоторое время к ним подошел все тот же парень со скалистой улыбкой и, еще раз оглядев Харуно странным взглядом, показывая на этот раз своим видом, что она явно была нежеланным гостем в его заведении, обратился к Учихе: — Все уже собрались. Пойдем.       Брюнет лениво поднялся с удобного дивана, на котором уже успел полностью расслабиться, а после протянул руку своей спутнице и указал ей жестом на выход, чем вызвал негодование у своего друга. Пока девушка двигалась в заданном направлении, хозяин своего злачного заведения вдруг остановил черноглазого, схватив того за плечо и развернув к себе лицом. — Эй, Учиха, она ведь ни разу не принимала ни кислоту, ни тем более ЛСД, я ведь прав? — Это не совсем так, — темноволосый слегка поморщился. — К чему этот вопрос? — К тому, что мне не нужна мертвая девица на гонке. Ты и раньше приводил сюда своих подруг, но с собой ты их никогда не брал. Может, и в этот раз так поступишь? — Суигетсу, успокойся. Лиз отлично постаралась и приняла половину вещества на себя, — парень скинул руку со своего плеча, смотря на друга уже со всей серьезностью. — Или мне стоит сомневаться в качестве твоего товара? — тот лишь поставил впереди себя руки, изображая недовольную гримасу. — В таком случае, не лезь не в свое дело. Это не твоя забота, — заметив, что розоволосой уже нигде не видно, Саске направился в сторону дверей.       Поднявшись по лестнице и выйдя на улицу, зеленоглазая отметила изменившуюся обстановку возле бара. В ушах отдавало громким ревом моторов вперемешку с разговорами мужчин и девиц из клуба. Внезапно рычание оглушило, а несущийся в ее сторону мотоцикл вдруг остановился боком у ее ног, образуя небольшой поток ветра, ударивший девушке в лицо. Восседавший на нем молодой парень с завязанными в пучок волосами громко рассмеялся, перекрикивая гул мотора своей махины. — Эй, красотка! Не хочешь со мной прокатиться? — он указал жестом на сидение, похлопывая по его темное коже. — Давай же! Садись!       Скривив улыбку на своем лице, Сакура уже собиралась съязвить незнакомцу, намереваясь сама его «прокатить», как тот устремил взгляд поверх ее головы. — Не хочет, — брюнет обошел ее сзади, расходясь в улыбке и подходя ближе к человеку, с которым, казалось, был знаком.       Одним махом стянув с его волос резинку, Учиха протянул ему раскрытую ладонь, которую тут же сковало крепкое рукопожатие. — Саске! Рад тебя видеть, но за такие выходки ты поплатишься на дороге! — мужчина встряхнул своими светлыми волосами, достигающими плеч, и снова рассмеялся. — Уж поверь: на этот раз я тебя сделаю! — Катись уже, — не сдерживая улыбки, брюнет расцепил их ладони и вернулся к своей подчиненной, улавливая громкий звук сорвавшегося с места байка где-то за спиной.       Вновь обойдя Сакуру сзади, он запустил в ее волосы свои пальцы и, собрав их воедино, намотал локоны на руку, немного потянув на себя. Не встретив никакой реакции, черноглазый ухмыльнулся. Ему начинала нравиться эта ее податливость и раскованность. Сделав импровизированный пучок и скрепив его резинкой на верхней части затылка, он отвел девушку в сторону, где его уже ждали. Суигетсу подкатил к Учихе уже заведенный спортивный харлей, на который последний тут же сел. Розоволосая оглядела картину перед собой, от которой постепенно начинали гореть глаза. Подойдя ближе, касаясь руками дрожащей от мотора стали, она осмотрела мотоцикл. — И ты, конечно же, не позволишь мне повести? — слабая надежда все же вырвалась из ее уст, не скрывая при этом восхищенного взгляда. — И проиграть гонку? Ни за что. К тому же, — брюнет поднял руку на уровне глаз, всматриваясь в стрелки часов, — не думаю, что теперь тебя можно пускать за руль. Садись. — Ты меня недооцениваешь: я прекрасно вожу не только машины, — получив в ответ лишь самодовольную ухмылку, она все же села, попутно надевая перчатки и застегивая пуговицы пальто до самого горла.       Хозяин борделя, уже проезжая на своем стальном коне, вдруг остановился напротив них, протянул другу какой-то странный ремень и, кинув новый, неодобрительный взгляд, направился к старту. То же сделал и Саске, ведя при это медленно, казалось, намеренно осторожно, чтобы не испортить последующее впечатление. Добравшись до линии выстроенных в ряд стальных махин и восседавших ни них людях, черноглазый, не поворачивая головы, протянул розоволосой ремень. — Разворачивайся и пристегивайся.       Выполнив его указания, девушка плотно затянула на их талиях ремень, а после протянула руки назад, обхватывая сидящего к ней спиной и скрепляя пальцы в замок. Все происходило по инерции: тело двигалось само, а желание почувствовать скорость, будто она села на аттракцион и все ждала, когда же он начнет двигаться, уже затмевало ее разум. В какой-то момент дыхание участилось, а сменившее его волнение ввело Харуно в недоумение. Ей стало казаться, что сзади нее никто вовсе не сидел, а руками она хватала воздух. Стук сердца выколачивал бешеный ритм, да и в ушах были только он и нарастающее рычание моторов, отчего крики людей ушли на задний план. Появился неоправданный страх, боязнь столкнуться с асфальтом, упасть на него при большой скорости, не удержав замком из пальцев исчезнувшее тело. Рык то прерывался, то становился все громче, пока она не услышала тишину, настолько оглушающую, что подобие ультразвука начало резать уши. Подняв свои малахитовые глаза на то место, где ранее стояла толпа людей, перед собой она увидела лишь размытое пятно. Дыханье остановилось, а пот, казалось, выступил с каждой клеточки ее кожи, разнося по телу непонятное, удушающее тепло, которое ощущалось каждым органом внутри и всем телом снаружи. Внезапно она с молниеносным рывком подалась вперед, а ремень впился в живот, заставляя напрячь все мышцы. Звук волной вернулся в ее голову, громкий, ошеломляющий, подобный рыку льва. Глаза сомкнулись от невыносимого страха, порождаемого невероятной скоростью, заставляя резко глотнуть воздух, полностью заполняя им легкие, а горло издать неконтролируемый крик. Руки сжали брюнета с такой силой, что, казалось, она переломала ему ребра. Но Учиха даже не среагировал, будто именно такую реакцию и ждал. Сорвавшись с места, в общем потоке мотоцикл за секунду развил скорость сто десять, а стрелка на спидометре стремительно опустилась вниз.       Открыв глаза, чтобы побороть нахлынувшее на нее чувство тошноты, всем телом она почувствовала, как харлей остановился. Остановка была такой же резкой, как и старт. Это было похоже на резкое падение в воду, а барабанные перепонки словно оглушило взрывом, который разнес волной все вокруг. Бледно-синий цвет, подобно материи, существовавшей вне и независимо от человеческого сознания, буквально растворил все внутри себя, доходя своими размытыми краями до розоволосой, останавливаясь в сантиметрах перед ней. Она ощущала, как цвет, отливающий в ее глазах, сменялся с зеленого на голубой, оставляя в себе лишь маленькое окошко белого, как отражался от зрачков, как эта материя вдруг начала медленно распадаться. Настолько медленно, что она видела каждую частичку, молекулу, отделяющуюся от других, меняющих цвет на более светлый. Это было похоже на то, как эти молекулы распадались на атомные ядра, которые было невозможно увидеть невооруженным взглядом. Похоже на то, как умирает звезда, не сумевшая противостоять гравитационному сжатию, и рождается новая, сверхъяркая. Она затмевает вспышкой света все вокруг, превращаясь в жидкую субстанцию, постепенно густеющую, вливая новые краски в погибшее небесное тело. Постепенно голубоватый оттенок, отливающий на глазах Харуно, начинал сменяться на более яркий, отдающий огненным. Вещество внутри горело, обжигая ее кожу, заставляя закрыть глаза, промочить, избавиться от режущей сухости. Вновь открывая глаза, перед собой она видела бегущий, серый асфальт, сливающиеся, почти невидимые желтые полосы. Переднее колесо резко поднялось, отчего мотоцикл встал на дыбы, а она уже находилась почти в вертикальном положении. Практически вниз головой, отчего начинало казаться, что еще чуть-чуть и она была бы на земле. Страха больше не было, ведь руки наконец начали ощущать под собой нечто твердое. Сделать вдох почти не выходило, а ремень с еще большей силой давил на живот, и асфальт двигался со скоростью света.       Звуки вернулись вместе с характерным рыком моторов. Зверь весом в триста килограммов маневрировал, медленно-медленно, будто живой, и передняя часть снижалась и снова касалась земли, как маленький самолет, только без крыльев. Вновь закрывая и открывая глаза, Сакура устремляла до невозможного расширенные зрачки вперед себя. По бокам все слилось: темнота вместе с огнями образовывала замысловатые узоры, переходя в ярко-оранжевый. Теперь перед собой розоволосая видела удаляющиеся стенки дорожного тоннеля, в конце которого темнота становилась все меньше, все дальше. Снова уши будто заткнуло, а с двух сторон мгновенно, стремительно выступила все та же материя. Та, что была спереди, с бешеной скоростью гналась за ней, окрашенная в ярко-красный, а боковым зрением девушка заметила, как по стенам тоннеля выступила со спины другая, сияющая синим. В момент их столкновения внизу живота как будто что-то взорвалось. Это было похоже на оргазм, который она ранее никогда не испытывала: мышцы свело сладкой судорогой, тающее тепло разливалось по всему телу, сопровождаясь отчетливой пульсацией, сменяясь на приятную истому. Это вершина. Единственное сравнение, которое давало возможность хотя бы приблизительно описать это состояние. Пик удовольствия, когда она скатывалась с невероятной скоростью вниз по горке, а затем резко тело вздымалось вверх. При соединении двух субстанций на ее лице можно было прочесть лишь восхищение.       Невероятная красота… словно электрические заряды соединялись вместе, образуя новый цвет, игравший то малиновыми, то фиолетовыми оттенками. Ток, образовывавшийся от них, замедлял любое движение вокруг себя, ярко переливаясь, мерцая, создавая приятное глазам, необычное свечение. Это было похоже на то, как пыль, состоящая из распавшихся мельчайших частиц, полностью окутала ее, а желание прикоснуться к ней не заставляло себя ждать. Расцепив пальцы рук, Харуно развела их в стороны, чувствуя, как что-то блестящее, бархатное окутывало кожу, заставляло руки двигаться сами, будто порыв сильного ветра. А от сопротивления ощущалось приятное давление. Постепенно ветер стих, и картинка остановилась, а сквозь нее теперь можно было видеть темную ночь и почти прозрачные здания, которые стояли на месте. Руки вновь приняли прежнее положение, а на лице чувствовалось приятное жжение. На заднем фоне слышался приятный мужской баритон, распадающийся на ноты, заставляя прикрыть глаза от удовольствия. Он смешивался с другими голосами, но все это теперь не имело никакого значения. Сакура не слышала, о чем они говорили. Все тело погрузилось в теплую воду необычного темного цвета, похожую на ночное звездное небо. Она чувствовала, как тело начинало плавно плыть, двигаясь в обратном направлении, а звезды, отражающиеся от воды, двигались. Пыли больше не было — была только приятная влага, начинающая постепенно остывать, принося долгожданный покой и полную расслабленность. Все это казалось бесконечным, как вселенная, не имеющая ни конца ни края. В какой-то момент тело остановилось, а лицо теперь находилось над водой. Его больше не покрывала мокрая, прозрачная пелена. С каждой секундой щекам становилось все теплее, пока не стало совсем горячо, а губы накрыла прохладная влага, которая казалась именно тем, что тогда больше всего было необходимо. Будто бы сама ночь целовала ее, не обделяя каждый уголок внутри, лаская каждый миллиметр, отчего язык девушки сам начал двигаться, сливаясь с этой блаженной темнотой. Веки то опускались, то поднимались, а картинка становилась все четче, достигая своего пика воссоединения с реальностью в тот момент, когда разум наконец услышал нечто более разборчивое. — Сакура? — позвал ухмыляющийся Учиха, с интересом заглядывая в затуманенные зеленые очи.