Одна измена

I know To be there, When and where, I'll be there, You know What's to be said, It's said out loud But never said. Я знаю, Что должен быть там, Знаю, когда и где, Я буду там. Ты знаешь, Что должно быть сказано, Это высказано вслух, Но никогда не было произнесено. The xx – Together

      Брюнет протянул девушке бокал, наполненный жидкостью. Она без пререканий приняла его и, растягивая каждый глоток, опустошила емкость до дна. Чувствовала, как горло приятно жгло, а во рту остался горьковатый привкус. Привкус алкоголя и немереного количества выкуренных сигарет. Почему она это делала? Да потому что хотела забыться. Мужчина дал ей белый порошок, а она вновь приняла его, высыпая содержимое прозрачного пакетика на поверхность стола. Пластиковой картой разделила его на несколько полос, свернула бумагу, подобно трубочке, наклонилась и вдохнула белую пыль через нос. Слизистая уже привыкла, и неприятное жжение более не ощущалось. Почему она его слушала?       Прошло уже около месяца в таком режиме. Появления на работе сократились, а посещения различных ночных заведений в его компании, напротив, стали куда чаще. Розоволосая слишком быстро вошла во вкус такой жизни. Она прекрасно понимала, чего добивался Учиха, или, по крайней мере, думала так. Иногда в голове проскальзывал образ той девушки, которая больше походила на труп. Сопоставить факты, сложить мозаику было не так сложно. Соблазнить девушку, подсадить на наркотики, а после, спустя время, добиться того, что она выполнит что угодно, лишь бы получить дозу. Единственное, что не укладывалось в голове Харуно, так это причина. Вряд ли за этим стоял умысел, связанный с деньгами, а на простое развлечение это не могло походить. В любом случае, между ней и Саске было одно «но». Сакура, не чувствовала, что зависит от него. Ей не составило никакого труда открыть себе доступ к чему-то более тяжелому, причем без участия самого брюнета. Единственная причина, по которой она находилась рядом с ним, была в том, что он не позволял ей натворить глупостей. Давал что-то расслабляющее или, наоборот, вызывающее бодрость? Хорошо. Не давал то, что необходимо? Она в состоянии и сама найти себе это. Да и кто отказался бы провести приятно время с таким, как он? Почему вопреки здравому смыслу она подсела на подобные вещества? Видимо, чтобы спастись от проблем, забыть о своей никчемности. Лишние, болезненные мысли отходили на второй или третий план, не тревожа ее и помогая расслабиться. К тому же сложно удержаться от кайфа, который испытывал мозг и тело. Ей в каком-то смысле было уже плевать на свой организм и последствия. Она не была совсем идиоткой, чтобы не знать о них. Тем более если брать в расчет ее прошлое и деятельность отца. Учиха как-то сказал, что она дочь Мадары, но почему-то не смогла понять, что за «сладость» он ей давал. Это было не совсем так, ведь таблеток бесчисленное количество, и знать их все она не могла. К тому же отец занимался только тяжелыми наркотиками, в особенности опиумом. Это был довольно ходовой товар, который слишком быстро вызывал привыкание. Какая ирония, что его дочь добровольно подсела на этот самый опиум. Раз уж она встала на этот путь, так почему бы и не пуститься во все тяжкие? Она ведь все равно была никому не нужна: отец, превративший ее детство в ад, отказался от нее; мужчина, к которому она испытывала непонятные для нее самой чувства, оказался мерзавцем. Работа, которую он ей предоставил на блюдечке, была чем-то из ряда вон выходящим. Просто подачка из жалости? Жалость — это именно то, чего она вовсе не хотела ощущать на себе. А что насчет Саске? Он пытался играть с ней, превратить ее в ту, которую они увидели тогда на парковке? Если это касалось ее состояния, то пожалуйста. Но если он позволил себе думать, что она будет его просить о чем-то, то он ошибся. Было еще одно «но», которое она уже не могла отрицать. В какой-то мере все ее естество все же тянулось к этому человеку. В голове закрадывалась мысль, что она совсем не знает, что он скрывает. В нем есть что-то, что заставляет Сакуру быть рядом все чаще. Или, может, дело было в том, что он напоминал ей его брата? Хотя какая уже разница. Все это всецело объединяло лишь одно — опиум и теперешняя зависимость только от него.       Наркотик почти мгновенно отразился легким ударом в голове, разнося по всему телу волну удовольствия. Медленно поднимая веки, девушка перевела взгляд на брюнета, который блаженно раскинулся на кровати. Ее мозг почему-то абстрагировал все так, будто они находились в старом фильме: все было черно-белым, сменялось кадр за кадром, прокручиваясь то как в замедленной съемке, то как в обычном течении времени. Вот она уже стояла возле зеркала в ванной, подкуривая новую сигарету спичками, чувствуя приятный запах табака и дыма от паленого дерева. Опиралась руками о керамическую поверхность, включала воду, чувствовала, как прохлада текла сквозь пальцы небольшим напором. В теле ощущалась полная расслабленность и отрешенность от происходящего. Где она? Чья это квартира? Все это уже не важно: главное, что она больше не ощущает себя никчемной и ненужной. Главное, что внутри спокойствие мешалось с непонятной радостью. Держа сверток в губах, зеленоглазая смачивала волосы и собирала их в пучок, а затем возвращалась в комнату. Сколько они здесь уже пробыли? Кажется, почти всю ночь, наполненную алкоголем и весельем. Из присутствующих знакомы были только некоторые. Шатенка из бара, вертя в руках карандаш для глаз, поманила пальцем розоволосую ближе к кровати. Потерев кончик носика, девушка направилась к подзывающей ее девице. В этот момент понимание того, что кокаин приносил вовсе не тот эффект, который она желала, единственным выходом казалось решение отвлечься. Тело ощущало расслабленность, но не более. Спустя несколько минут занятие, заключающееся в рисовании на обнаженной спине лежащего брюнета странных узоров, показалось довольно занимательным. Улыбка, медленно расплывавшаяся на лице уже известной ей персоны, носящей имя Лиз, или, может, псевдоним, стала казаться слишком расплывчатой. Непреодолимое желание сомкнуть веки и откинуться на мягкую кровать не заставило себя ждать. Хотелось лежать и не засыпать, только лишь чувствовать, как женские тонкие пальцы касались шеи, а шелковистые волосы неприятно щекотали лицо. Продолжив игнорировать небольшой дискомфорт, ибо желание двигаться или предпринимать вообще какие-либо действия отпало напрочь, зеленоглазая лишь размеренно дышала, слушая чей-то смех или другие звуки. Кстати о дыхании — почему-то именно в такие моменты, не забывать дышать становилось одной из главных ипостасей. Создавалось такое впечатление, что она могла задохнуться, если не предприняла бы никаких мер и не сделала бы вдох, при том она и понятия не имела, сколько уже этого не делала. Сначала вдох, а затем слишком долгий выдох, от которого тело медленно погружалось куда-то вниз, а после она вдруг понимала, что ее легкие и вовсе могут обходиться без воздуха, отчего в голову закрадывалась мысль, похожая на более чем здравую, и она судорожно делала новый вдох. И так повторялось до тех пор, пока она не открывала глаза.       Чувствуя, как по ее шее плавно скользили уже до боли знакомые губы, поднимаясь все выше, к ее губам, Сакура раскрывала свои, не выдавая никакого сопротивления. Да и зачем оно, когда для них это стало уже привычным делом, к тому же это было довольно приятно, особенно в таком-то состоянии. Веки плавно поднимались, а взор устремлялся на черные, спадающие на бледное лицо волосы. Она убирала мешающие пряди тонкими, холодными пальцами и смотрела прямо в его глаза. Они не выражали ничего, лишь любопытство и какой-то интерес от наблюдения происходящего. Они не казались опьяненными или одурманенными, нет, он трезв. Теперь трезв. Он просто смотрел, пытаясь выискать что-то, что только ему одному ведомо. Непонятно почему, но девушку это начинало ни то будоражить, ни то злить.       Вот, она уже поднялась с постели и, минуя непонятные тела, развалившиеся где ни попадя, прихватив при этом сумку, направилась в ванную. Достав небольшую трубку, пакетик с чем-то, по внешнему виду напоминавшим коричневый пластилин, и сигареты, проделав все нужные ей манипуляции, она вдохнула приторный дым, по запаху напоминающий лакрицу.       «Десять», — она мысленно прогнала цифру в голове, обозначающую очередное количество принятия наркотика. Пока еще не наступила физическая зависимость. Была лишь психологическая. Ей уже было плевать, что Учиха в любой момент мог зайти и увидеть, чем она занималась. Ей вообще казалось странным, почему он вдруг остановился и прекратил давать ей различные таблетки, при том не меняя их на более тяжелые вещества. Просто в какой-то момент она вдруг поняла для себя: это было именно то, что помогало забыться. Никакие таблетки или обычная марихуана не сравнились бы с действием опиума. Память замирала, и, в конце концов, она не думала абсолютно ни о чем. Состояние абсолютной безмятежности и покоя. Полное расслабление каждой клеточки внутри нее, словно каждая испытала свой оргазм. Ничего на свете не хотелось, а так как совсем ни о чем не помнила, ни о чем не думала, ничего не хотела, то оказывалась близка к полной потере своего «я». Это ощущение полного покоя и отсутствия желаний столь притягательно и приятно, что хотелось, чтобы тебя никогда не выводили из этого состояния. После этого опыта розоволосая вполне понимала, почему тысячи людей, богатых и бедных, без различия общественного состояния и возраста, предаются курению опиума, главное действие и главное удовольствие которого состоит в потере на некоторое время именного того самого «я».

***

      Харуно водила указательным пальцем по гладкой бледной коже брюнета, стараясь собрать белый порошок в одну тонкую полосу. Она прекрасно знала, что подобные действия с ее стороны будут проигнорированы, ведь это, наверное, именно то, чего он добивался. Все опьянение давно ушло, а желание догнаться не переставало покидать ее разум. Прошло еще два месяца, отчего физическая тяга в чему-то более тяжелому душила ее изнутри. Состояние трезвости с каждым разом сокращалось с дней до часов. Сложность на пути к «удовольствию» состояла вовсе не в том, где бы раздобыть уже излюбленного опиума, а, скорее, в том, как скрыть это от Учихи. Она и сама не понимала, почему продолжала делать вид, будто играла по его правилам. А что более всего поражало, так это то, что, несмотря на постоянное нахождение рядом, он не заходил дальше марихуаны, а изредка таблеток, продолжая изо дня в день ездить на работу. Она же, по его разрешению, могла там появляться раз в неделю, только для вида. Нет ничего проще, чем просто плыть по течению, отдаленно представляя, куда же оно ее приведет. Если бы не опиаты, дающие полную безмятежность и нежелание вообще что-то предпринимать, ее бы, наверное, и начал раздражать сам факт его не шибко скрываемого тотального контроля. Он не предпринимал никаких действий, просто оставаясь наблюдателем. И он вовсе не делал ничего того, что делала она сама с собой. Возможно, будь она чаще в трезвом уме, она бы задалась этим вопросом более серьезно, но подобные мысли растворялись сами собой.       Вдохнув носом небольшую белоснежную дорожку, розоволосая закинула голову назад, а затем снова опустила взгляд на оголенную грудь брюнета. Внезапно в голову закралось странное желание. Смочив губами указательный палец, она принялась собирать оставшуюся пыль наркотика с его кожи. Почувствовав приятную влагу, Саске наконец соизволил открыть глаза и приподнять голову. Направив удивленный взгляд на девушку, он увидел, как та медленно и игриво облизывает пальчик, закатывая глаза от удовольствия. Мужчина лишь свойственно себе ухмыльнулся и принял прежнее положение.       «Не стоит играть с дьяволом в его же игры», — более чем подходящее выражение, о котором Харуно стоило бы знать заранее. Ведь ей все же взбрела в голову столь опрометчивая мысль. Она действительно полагала, что поиграть с ним будет чем-то забавным.       Девушка наклонилась ближе к его шее и слегка прикусила ее, оттягивая кожу зубами. Не встретив никакой реакции, она решила продолжить: кончиком языка она выводила различные узоры, которые после накрывали мягкие губы. С каждым движением она делала поцелуи все более четкими, то надавливая языком сильнее, то скользя зубами по уже влажной поверхности. Безразличие на его лице уже начинало раздражать: ей хотелось хоть какой-нибудь реакции, хоть чего-то, что смогло бы выдать его эмоции. Девушка спускалась все ниже, оставляя за собой мокрую дорожку легких поцелуев, покрывающих ключицы, не пропуская ни миллиметра, проводя языком по коже, пробуя ее на вкус. Немного солоноватая, с привкусом дыма от сигарет, но в то же время и сладкая, такая приятная… Она вдыхала его запах. Мужской запах, аромат которого опьянял разум в одно мгновение. Она двигалась все ниже, нарочито медленно, растягивая удовольствие, причем не ясно, чье именно, к плоскому соску и поколебалась всего мгновение, прежде чем склониться и обвести его языком. Харуно, скорее, почувствовала, чем увидела, как сбилось наконец его дыхание. Сомкнув губы на затвердевшем соске, который, к ее удивлению, оказался таким чувствительным, она принялась водить по нему кончиком языка, а пальцами дразнить другой. Сжимая или прикусывая их с новой силой, она чувствовала, как под ее прикосновениями его сердце стало биться чаще, дыхание стало глубже. Останавливаться больше не хотелось, особенно после того, как она наконец смогла найти те места, которые смогли вызвать хоть какую-то реакцию. Сакура и сама не могла понять, почему ей так хотелось вырвать стон из его губ. Почему каждый его вздох мог так просто будоражить, приятно тянуть низ ее живота. Тело мужчины не могло не притягивать: ей хотелось прикоснуться к каждой мышце, которая резко напрягалась от ее действий. Губы двигались все ниже, исследуя его пресс, бока. Она и не подозревала, как одно только ее горячее дыхание, одно касание мягких волос не просто щекотало, а, напротив, вызвало в брюнете все более сильную волну возбуждения. Он чувствовал каждое ее прикосновение, чувствовал каждое дразнящее покусывание, мягкие и горячие губы. Когда зеленоглазая уже подобралась к почти самому чувствительному месту, водя влажным языком по низу живота, все внутри него словно сжалась, а вся имеющаяся кровь будто отступила к самому низу. Все мышцы напряглись с новой силой, отчего Учиха немного дернулся и издал совсем тихий, неконтролируемый стон. Нахлынувшее на него желание не заставило себя долго ждать,потому что все же он был не железным.       Увлекшись, девушка даже не заметила, как мужчина поднял руку и крепко схватил ее за волосы, сжимая их так сильно, что во всей голове стала ощущаться тянущая и неприятная боль. Рука оказывала сильное давление, отчего лицо опустилось еще ниже, а подбородком теперь она ощущала его выпирающую через штаны, затвердевшую плоть. Нельзя было описать точно тех ощущений, который она испытала в тот момент. С одной стороны, возникла непонятно откуда взявшаяся обида, с другой, появилось странное желание от такого властного жеста. Дыхание перехватило в один миг, и только теперь она начала отдаленно понимать, что играть с огнем было плохой затеей. Превозмогая боль на макушке, девушка все же приподняла голову вверх, давая понять брюнету, что она вовсе не намерена выполнять его желание.       Заметив это, Учиха снова ухмыльнулся, а затем, все больше сжимая ее светло-розовые локоны, притянул Харуно к себе, раздраженно осматривая ее лицо, сделанное фальшиво-наигранным. Еще секунда, и она чувствовала, как была вдавлена весом его тела в пол. Почему-то именно в этот момент, отводя глаза в сторону, она разглядывала все, что их окружало, избегая встречи с его потемневшими еще сильнее глазами: уже был вечер, поэтому солнце стремительно садилось, проникая красноватыми лучами сквозь окна, окрашивая кожу его тела в притягательно кровавый свет. То, что они лежали на полу, на мягком расстеленном покрывале, на кухне, почему-то в тот момент не казалось чем-то удивительным. Не казалось удивительным даже то, что она вовсе не знала, где они находятся. В последнее время такие мелочи более ее не волновали. Одно она знала точно: они здесь только вдвоем.       Ощущая его сбитое дыхание на своей шее, Сакура на мгновение прикрыла глаза, стараясь вновь забыться, но тут же распахнула их, чувствуя, как его рука с присущей ей тяжестью двинулась вниз по животу, слишком быстро оказываясь в самом низу, а пальцы уже проникли под предмет нижнего белья. Резко перехватив его запястье, она все же осмелилась взглянуть в его глаза. Все это по-прежнему казалось ей забавной игрой, отчего розоволосая определенно не понимала, что конкретно она разбудила в Учихе, и какие последствия могут ее ожидать. Даже при всей ее немаленькой силе сдерживать его хватку оказалось вовсе не простым занятием, посему с каждой секундой она все больше уступала, чувствуя, как пальцы все сильнее надавливали на кожу, спускались все ниже. Единственным выход оставалась лишь попытка остановить брюнета словами. — Саске, — начала она с еле натянутой улыбкой, фальшивость которой можно было различить даже с закрытыми глазами, — прекрати, — мужчина, намеренно игнорируя ее слова, продолжал удерживать руку в том же положении, внимательно изучая ее реакцию.       Ему казалось даже немного забавным, что девчонка решила вести странные игры с ним, вовсе не думая о последствиях. Он с еще большей силой сжал ее волосы, дожидаясь ее новой попытки его остановить. — Мы ведь друзья, которые просто приятно проводят время, — она говорила все более не уверенно, уже не понимая, что представляет из себя смысл каждого произнесенного ею слова. — Так, может, мы и останемся ими? — необъяснимый страх вдруг охватил все ее естество, но она по-прежнему старалась его всячески скрыть, растягивая уголки губ все шире и сощуривая глаза. — Сакура, — черноглазый усмехнулся, наклоняясь ближе к ее уху, — с чего ты взяла, что можешь принимать такие решения? — он вдохнул исходящий от нее аромат и, перехватив ее ладонь, довольно грубо задернул обе руки поверх ее головы свободной, второй же проник еще дальше, останавливаясь в самом конце. — Лакрица… — Учиха вновь вдохнул побольше воздуха через ноздри, убеждаясь в своей правоте, и с силой надавил ей на лобок, вызывая у последней смешанные ощущения. — Ты и вправду думала, что сможешь держать меня за идиота? — издав тихий смешок, он приподнялся, взглянув в ее, полные непонимания, изумрудные глаза. — Опиум — как же глупо. — Не твое дело! — розоволосая сморщила лоб, гневно уставившись на своего собеседника. — Мне вот интересно, каким образом ты расплачивалась с Иори? — реакция выражения лица на его слова, выдала Сакуру с потрохами.       Впервые Иори она встретила на той самой гонке. Сначала он показался ей самодовольным засранцем. Но отрицать его обаятельность, а также довольно притягательную внешность было сложно. Молодые японцы редко носят бороду, но его аккуратно подстриженная вполне прекрасно сочеталась с собранными в небольшой пучок волосами. Второй раз она встретила его в каком-то баре, абсолютно случайно. Разговор тогда он начал первым, а, так как Харуно на тот момент была навеселе, девушка довольно быстро влилась в беседу. Как позже выяснилось, с Саске они были приятелями. Понять, какими именно приятелями, ей удалось почти сразу после того, как он предложил по доброте душевной пакетик с парой кусочков коричневых пластинок. Чем было его содержимое, стало ясно с первого взгляда. До того, как она покинула отца, зеленоглазая видела различные виды опиума, и сырец был одним из них. Хоть и виделись они с ним редко, от силы раз пять, Сакуру довольно неслабо разозлил тот факт, что Учиха знал об этом. Ответ на его вопрос был прост: расплачивалась она деньгами. Но, учитывая, что мужчина с каждым разом все больше завышал цену, а его умысел она раскусила сразу, их встречи прекратились довольно быстро. Куда дешевле было закупаться через местных барыг, местонахождение которых ей было хорошо известно благодаря отцу. Прокручивая все эти мысли в свой голове, теперь она не находила ответа всего на один вопрос. Почему брюнет спрашивает ее о таких очевидных вещах? — Раз ты решила не отвечать, то, с твоего позволения, — мужчина намеренно сделал паузу, а его последние слова звучали как, своего рода, откровенный сарказм, — я кое-что проверю.       Все еще вдавливая зеленоглазую в пол всем своим весом, черноглазый проник рукой под ее легкую ткань маленького предмета одежды и, сомкнув вместе два пальца, довольно грубо провел ими по самому ее чувствительному месту, добираясь до немного влажного отверстия. Резко надавив на него указательным пальцем, брюнет почувствовал прежнюю преграду и растянул довольную, еле заметную ухмылку на своем лице. Сакуре же, напротив, такие действия показались возмутительными. Собрав всю свою силу в правую руку, она все же выдернула ее из хватки мужчины и схватила его за горло, сжимая шею с не меньшим усилием и злостью, намеренно впиваясь ногтями в бледную кожу. — Да за кого ты меня принимаешь?! Убери руки! — ее тон был низким, а малахитовые глаза приобрели слишком темный оттенок.       Схватив уже освободившейся рукой запястье девушки, Саске грубо сжал его, заставляя последнюю расцепить пальцы, а после медленно наклонился к ней и обхватил ее нижнюю губу зубами, прокусывая тонкую кожицу до крови. Все еще удерживая обе ее руки, парень резко перевернул Харуно на живот и, вновь взявшись за ее мягкие локоны, одернул их в сторону, открывая доступ к ушной раковине. Оставляя между ее кожей и своими губами пару миллиметров, мужчина заговорил каким-то, совершенно не подходящим под ситуацию, ласковым тоном: — Осторожней, Сакура.       В ответ девушка лишь рассмеялась. Совершенно не ясно было, что именно ее так развеселило, но определенно точно можно было сказать, что ее смех был пропитан безумием. Слишком не свойственный ей смех, слишком звонкий и странный. Раздраженно взглянул на смеющуюся особу, Учиха уже хотел что-либо сказать, как вдруг услышал звук поворота ключей в дверном замке. Недовольно цокнув, он тут же поднялся и направился к кухонным шкафчикам.       Заметив приближающиеся шаги, девушка все же соизволила замолчать и перевернуться на спину, предварительно накрывшись одеялом по пояс. Чувствуя, что рядом с ней кто-то остановился, она повернула голову в сторону и осмотрела нежданного гостя. Медленно поднимая взгляд с темных брюк до заправленной в них темно-синей рубашки с закатанными рукавами, выше, доходя наконец до лица, она распахнула глаза в удивлении, которое через секунду сменилось нескрываемым недовольством. Впрочем стоящий рядом был удивлен не меньше. Еще раз окинув розоволосую взглядом, мужчина устало опустил веки, а после, вернув лицу обыденное и непоколебимое спокойствие, направился в сторону стола, за которым уже сидел Учиха, невозмутимо попивая кофе. — Какого хрена он здесь делает?! — Харуно была явно взбешена происходящим и теперь уже сверлила обоих злобным взглядом.       Только что вошедший лишь изогнул бровь, продолжая поочередно открывать различные ящики и дверцы шкафов. — Это моя квартира. — В которой ты появляешься крайне редко, Итачи. И, скорее, она наша. — Это уже не важно. Где документы на нее?       Лениво поднявшись, Саске направился в другую комнату неспешным шагом, а, когда вернулся, в его руках уже была обычная серая папка. Старший Учиха вновь перевел взгляд на зеленоглазую, а после на оголенный торс брата, не упуская из виду царапины на его шее, и, не выдавая никаких эмоций, взглянул на наручные часы. — Чтобы через пятнадцать минут вас здесь не было, — взглянув на стоящего рядом брюнета, мужчина достал еще какие-то бумаги и протянул тому ручку. — Раз уж ты здесь, то распишись. Я не вижу смысла платить ренту, поэтому квартира выставлена на продажу.       Любые решения брата касательно денег и недвижимости всегда были более чем осмысленными и не требовали объяснений. В связи с этим, младший Учиха выполнил его просьбу, даже не думая задавать лишних вопросов.       Дождавшись, когда Итачи покинет кухню, девушка быстро поднялась и скинула с себя одеяло, хватая джинсы, забыв про любое смущение, стала поспешно их надевать. Ей ни минуты не хотелось проводить в окружении сразу двух братьев, а в особенности старшего. Рядом с ним она чувствовала себя слабой, и эта слабость, беспомощность была ей противна. Ей было сложно понять, почему именно из-за него она становилась такой глупой и безрассудной. Взяв сумку, она молча направилась в прихожую. Надевая пальто, обувь и открывая дверь, Сакура вдруг почувствовала, как ее резко притянули назад за локоть. — Если я еще хоть раз узнаю о том, что ты покупала у него опиум, последствия тебе вряд ли понравятся. У тебя ровно неделя, чтобы с ним завязать, — Саске посмотрел на нее ледяным взглядом, все еще продолжая сжимать ее руку. — Да иди ты к черту! — накричав и выдернув часть своего тела, она быстро вышла из помещения, хлопнув дверью.

***

      На улице стоял довольно морозный и холодный февраль. Но тем не менее снег отчего-то был слишком влажным. Сильные потоки ветра разносили снежинки в воздухе, а те окутывали людей, обволакивая их верхнюю одежду, не успевая раствориться от тепла, превращались в ледышки.       Девушка шла вдоль людной улицы, порой врезаясь в прохожих. Руки, даже находясь в карманах пальто, были мокрыми от попадающего на них снега и нещадно мерзли от очередного порыва ветра. Пряди волос были покрыты ледяным пухом, а все тело пробивал озноб. Единственное, чего сейчас хотела Харуно, — побыстрее очутиться у себя дома, лечь в теплую постель и погрузиться в непробудный сон.       Она шла так быстро, словно стараясь убежать от самой себя. В голове непрерывно всплывал образ Итачи, и именно это бесило зеленоглазую больше всего. Из мыслей девушку выбило столкновение с чем-то твердым. Если ранее прохожие либо шарахались, либо отступали, игнорируя зеленоглазую, то в этот раз человек был явно не намерен уступать дорогу. Почему-то именно в этот момент в душе поселилось слишком тревожное чувство. Решительно подняв свой взор, розоволосая застыла, не понимая, какую эмоцию было бы лучше изобразить или какой шаг лучше предпринять.       Рядом с ней стоял в пол-оборота высокий темноволосый мужчина, пожимающий руку стоящему напротив неизвестному. На нем было темное распахнутое пальто, немного скрывающее деловой костюм. Брюнет лишь на секунду взглянул на потревожившую его спокойствие особу, а после развернулся и сел в стоящий рядом автомобиль, дверцу которого перед ним открыл, по-видимому, его водитель. Но и этой секунды было вполне достаточно, чтобы ощутить абсолютно все. Этот жуткий страх, пронзающий до самых костей. Это презрение и разочарование в его темных и леденящих глазах. Эту властность и величие. Пока он смотрел на нее, в его лице девушка видела все еще то нечто, такое родное. Именно к этому лицу прикасались ее тонкие детские пальчики, и именно на нем она видела когда-то теплую и заботливую улыбку. Но все это было лишь пережитком прошлого.       Где-то глубоко внутри удивляясь тому, что она все еще жива, услышав, как машина сдвинулась с места и скрылась в основном потоке дороги, Сакура наконец продолжила идти в направлении своего дома. В голове неконтролируемо начали всплывать картины прошлого. Слишком много эмоций переполняли ее в тот момент, а это было вовсе не тем, чего она сейчас хотела. Странное облегчение и в то же время невыносимая обида от такого равнодушия.       Воспоминания о том, кем она была еще несколько месяцев назад и кем она стала сейчас. По сути практически ничего не изменилось, кроме отсутствия его указаний по поводу очередных жертв и отсутствия каких-либо признаков уважения к самой себе. Странно, но почему-то вместе с образом отца в голове тут же всплыл и образ Итачи.       Харуно невольно ухмыльнулась, когда наконец поняла одну из важнейших причин ее симпатии к старшему из братьев. Она бы могла с уверенностью сказать, что, в некотором роде, брюнет был копией ее отца. Глава, никогда не изменяющий своим принципам. Жестокий и расчетливый. Единственным, что их отличало, видимо, был возраст. Не исключено, что Мадара не всегда был таким серьезным в молодости, а о падкости на женский пол можно было вообще ничего не говорить. Асука — живое тому подтверждение. Не зря ведь говорят, что девушки обычно подбирают себе мужчин чем-то схожих с их отцом.       Эта случайная встреча все никак не выходила из ее головы. Переосмысление или просто очередной всплеск бреда. Казалось, время шло в обратном направлении, и конечным часом, минутой, секундой было принято решение, о котором жалеть не было никакого смысла. Это была не ее жизнь, и все казалось неправильным. Все эмоции, все поступки, которые она испытывала или совершала, были очередным самообманом.

***

      Поднимаясь в лифте до нужного этажа, проходя пустой холл, безлюдный офис, розоволосая открыла знакомую дверь кабинета. Она и сама не особо понимала причины, по которой посчитала нужным сказать все ему лично. Видимо, хотелось убедиться наверняка в своем решении.       Дверь оказалась не заперта, но внутри никого не было. Вздох облегчения и в то же время отчаяния были довольно очевидными. И все же на этот случай с собой у нее была записка. Было бы не вежливо не поблагодарить его за оказанную услугу.       Харуно понятия не имела, что именно должно быть написано в заявлении на увольнение, поэтому написала обычными и доступными словами о своем решении уйти. Положив рядом с запиской бежевую коробочку, внутри которой были подаренные перчатки, и также его банковскую карту, она напоследок оглядела кабинет Учихи и вдохнула слишком знакомых аромат.

***

      Идя на пути к своему очередному саморазрушению, вдоль широкой дороги, по бокам которой располагались промышленные зоны с одной стороны и река с другой, зеленоглазая вдруг остановилась. На улице было уже за полночь, а до встречи с продавцом нужного ей товара оставалось еще около часа. Отчего-то скрип подошв о снег показался слишком подозрительным в таком то месте. Развернувшись, сквозь тусклое освещение девушка заметила приближающиеся к ней две фигуры. Спустя минуту одна из них показалась знакомой. Недовольно цокнув, Харуно тяжело вздохнула. — И что глупая Сакура делает в таком, богом забытом месте? Пришла за очередной дозой какой-нибудь дряни? — Твои детективные способности впечатляют. Может, тебе стоит сменить профессию? — Я подумаю об этом на досуге, — брюнетка саркастически улыбнулась, а рядом стоящий с ней мужчина просунул правую руку в карман куртки. — Что на этот раз? — розоволосая невольно напряглась, кося взгляд на обоих, а вся эта ситуация уже начинала выводить ее из себя. — Помнится, я вроде предупреждала тебя не лезть к Итачи и не пересекаться с ним. И, кажется, ты не особо поняла мои слова. — Да-да, — Сакура закатила глаза, а эта надоедливая особа все больше напоминала занозу в заднице, — успокойся уже наконец. Впредь меня даже ты не увидишь, не говоря уже об остальных работниках этой компании. Так что… — двигающийся на нее размеренным шагом неизвестный не дал ей договорить, а тонкий голосок Мезуми продолжил резать уши. — Конечно не увижу! Потому что ты вряд ли сможешь нормально передвигаться ближайшие месяцы.       Было бы крайне глупо с ее стороны не брать с собой оружие на встречу с очередным наркоторговцем. Поэтому сегодняшний день не был в списке исключений. Харуно понятия не имела, что именно намеревался с ней делать этот парень, но и узнавать ей вовсе не хотелось. Эта барышня не только выводила ее из себя своими словами и вечным преследованием, не только тем, что именно ее выбрал себе в спутницы небезразличный ей мужчина. Сегодняшний ее поступок и ее мотивы выходили за рамки всякого понимания розоволосой. Внутри нее словно проснулся тот самый человек, которого в ней столько лет воспитывал Мадара. У нее не было ни страха, ни сожаления, ни интереса к личности этого неизвестного. Оно не появилось даже тогда, когда она резким движением руки достала револьвер и выстрелила ему промеж глаз. Проходя мимо мертвого тела, идя медленным шагом в сторону брюнетки, Сакура неестественно улыбнулась. В какой-то момент ее начала забавлять картина на испуганном лице Мизуми.       Схватив черные волосы убегающей и спотыкающейся о сугробы девушки, Харуно с силой потянула их на себя, разворачивая ее к себе лицом.       Резкий удар, и из губы Учихи просочилась тонкая струйка красной субстанции. — Все-таки, хреновый из тебя детектив, если ты решила привести с собой только одного дружка! — зеленоглазая склонилась над судорожно дышащим лицом, полным страха. — Ты ведь знала, кто мой отец, но при этом не удосужилась узнать, на что я способна?! — Отпусти меня! Никто не собирался тебя убивать! — Мезуми все продолжала попытки вырваться, отчего Сакура сжимала ее локоны все сильнее.       Ощутив новую волну резкой боли, брюнетка поддалась сработавшему инстинкту самосохранения, и она наконец ударила ладонью по бледной щеке нависающий над ней противницы.       Нельзя было сказать наверняка, какие бы действия последовали бы после, не будь этого удара, от которого у Харуно в миг потемнели от злости глаза. Пелена ярости вдруг окутала все ее существо, гнев выместил собой все остатки здравого смысла. Слишком сильные первые два удара, приходящиеся по лицу Учихи, были последним, что она помнила, перед тем как услышала выстрел. Слезы, извинения, крик — ничего из этого не доходило до ее ушей. Ярость и желание сделать кому-то больно, выместить всю злость застилали собой все происходящее.       Запах пороха, запах крови, растекающейся вокруг темноволосой головы, заставляя таять белоснежный снег, окрашивая его в багровый, подобно внезапной картинке бросились в глаза Сакуры.       На лице брюнетки больше не осталось ни одной прежде знакомой черты.       Безразлично осмотрев превращенный в кровавое месиво лежащий труп, розоволосая повалилась в сугроб, даже не брезгуя испачкаться в красном снегу. Приятный холод остужал все тело, а глаза наблюдали исходящий пар изо рта, растворяющийся в бесконечно черном небе. Было так тихо и так спокойно на душе. Действительно, на нее будто снизошло долгожданное успокоение, которое наверняка чувствовали люди, когда понимали, что их ждет лишь неминуемый конец, и можно делать все, что хочется.

***

      Девушка выволокла черный мешок на улицу и, выйдя на задний двор дома, высыпала оттуда вещи. Вылив на кучу ткани жидкость для розжига, она подожгла спичку и бросила ее вниз. Пламя мгновенно вспыхнуло, а ее лицо осветил оранжевый отблеск. — Не думаю, что это правильно — сжигать свои прошлые грехи, — обернув голову, перед собой Сакура увидела высокого брюнета.       В отражении его темных глаз пылали языки пламени, но выражение лица оставалось холодным. Переведя взгляд обратно, на горящую одежду, девушка, казалось, пыталась что-то вспомнить. Что-то очень важное. Но горячий воздух лишь обжигал ее бледную кожу, а мгновенье вновь было упущено из-за незнакомого ей человека. — Снова пошлешь меня к черту? — Что? — девушка удивленно взглянула на мужчину. — Вчера ты выглядела не такой растерянной. — Прости, но я не понимаю, — розоволосая все вглядывалась в его лицо, стараясь узнать в этом человеке хоть кого-то, чтобы понять, о чем он говорит. — Сакура? — парень удивленно изогнул бровь, а на его лице проскользнула тень усмешки. — Сакура? Кто такая Сакура? — Ну конечно, извини. Ты не Сакура. Я тебя с кем-то перепутал, — девушка улыбнулась, пожимая плечами. — Похоже на то. — Ну и как же тебя тогда зовут? — Учиха видел лишь два варианта, объясняющих подобное поведение: первый — она решила вновь с ним поиграть, второй — она приняла какие-нибудь таблетки, мешая их с опиумом, отчего память могла ее подвести на какое-то время. — Судзука, — зеленоглазая изогнула края губ. — Судзука? — мужчина ухмыльнулся, а после протянул ей руку. — Саске, очень приятно. — Я хочу выпить. Не составишь мне компанию? — эти странные заигрывания с ее стороны все больше вводили мужчину в недоумение.

***

      Когда она вышла на свежий воздух, громкая музыка стала казаться приглушенной, а приятный морозный ветер обдувал немного покрасневшее лицо. Сакура была одета не совсем по погоде, лишь легкий шарф и осеннее пальто хоть немного согревали тело. Но она даже не ощущала неприятного холода, в то время как Учиху с каждым разом все больше беспокоило ее поведение. — Обычно я не пью и не танцую с тем, с кем только что познакомилась, — девушка вдруг заговорила, обращая мягкий взгляд на брюнета. — И почему же ты это сделала сегодня? — Просто ты довольно красив. — Красив? — Учиха уже в который раз усмехнулся за вечер. — Хорошо. И что же мы будет делать дальше? — Что-то плохое, — Харуно хитро прищурила глаза и протянула парня за руку.       Идя вдоль дороги, по правую сторону которой располагалась река, розоволосая с интересом рассматривала воду, покрытую тонким льдом. Учиха шел рядом, внимательно оглядывая свою спутницу и ожидая ее дальнейших действий, как вдруг она остановилась. — Река… — зеленоглазая уперлась руками о ледяные перила, всматриваясь в темную гладь. — Верно, Сумида, — мужчина остановился рядом. — В ней произошло что-то плохое. — Что? — Кто-то пострадал. Я помню крики, — Сакура прищурила глаза, стараясь вспомнить хоть что-то. — Так, это уже перебор. Поехали домой, иначе тебе грозит воспаление легких, — в ответ девушка лишь помотала головой, продолжая смотреть на реку. — Кто-то был ранен, — наконец она развернулась к брюнету. — О чем ты говоришь? Какой дом? — Я о чем говорю? Хватит Сакура. Я знаю тебя, а ты знаешь меня, — его лицо вновь приобрело серьезность.       Саске уже порядком надоели эти игры в незнакомцев. Харуно, напротив, недоумевающе смотрела в его глаза, а ее дыхание почему-то участилось. — Нет, не правда! Мы никогда не встречались! — Тогда откуда мне знать о твоих шрамах на спине? — тон Саске становился все громче. — С чего мне знать, что ты вот уже который месяц пристрастна к опиуму, на который, между прочим, подсела вовсе не по моей воле?! Хватит уже строить из себя идиотку! — на брюнета неожиданно нахлынул гнев, причину которого он и сам не мог понять до конца. — Прекрати! — розоволосая продолжала махать головой из стороны в сторону, а эмоции неконтролируемо начали просачиваться наружу.       Она схватила себя обеими руками за голову, а по ушам прошелся громкий звук проезжающего мимо автобуса, но почему-то именно в этот момент она услышала выстрел. В память стали врезаться различные картины прошлого вечера, отчего истерика уже полностью ее охватила. — Нет… — она продолжала свой безумный крик. — Мезуми, она… — девушка все оглядывалась по сторонам, пытаясь прийти в себя, пытаясь избавиться от внезапных неприятных воспоминаний. — Нет! Этого не было! Я не могла! Этого не было! И тебя не было! — она все повторяла этот бред, чем еще больше выводила Учиху из себя. — Хватит! — прорычал черноглазый, нанося довольно легкую пощечину по мокрой щеке стоящей напротив.       Молодая особа замолчала, распахивая свои малахитовые глаза, которые все больше были наполнены безумием. Внезапно она вымолвила просьбу, которая повергла Саске в ступор: — Ударь меня еще! — Да что ты, твою мать, вообще несешь?! — Прошу! Ударь меня! Я не боюсь! Давай же! — Да угомонись ты наконец! — он впервые так громко кричал на нее.       Черноглазый хоть и понимал, в чем была причина ее такого поведения, но все никак не мог смириться с ее таким неадекватным состоянием. Оно просто вымораживало его. Брюнет не мог и не хотел видеть Сакуру такой. Именно по этой причине он, заглаживая свою же ошибку, старался постепенно снять ее с тяжелый веществ, а после и вовсе сделать так, чтобы она прекратила употреблять вообще что-либо. — Я не могу! — девушка толкнула стоящего напротив в грудь и, резко развернувшись, побежала вдоль дороги по тротуару.       Поднявшись на ноги, Учиха немедля ринулся за ней. Вдали раздавались громкие сигналы несущихся автомобилей. Каким образом розоволосая смогла выбежать на дорогу и оставаться при этом все еще целой, было уже не важно. Стоя на разделяющей машины желтой полосе, она дрожала всем телом. Девушка все продолжала кричать что-то о страхе и желании почувствовать боль, что-то вспомнить, но из-за непрерывного шума нельзя было ничего разобрать наверняка. Парень все пытался подобраться к ней, но у него никак не выходило из-за вполне очевидного желания не быть сбитым. — Сакура! Уйди с дороги! — он продолжал кричать, но Харуно даже его не слушала.       Она теперь слышала лишь громкий сигнал приближающегося грузовика, который с бешеной скоростью летел на нее, пытаясь затормозить или перестроиться. Осталось лишь пару метров, когда девушка наконец зажмурила глаза от яркого света фар и громкого шума, надеясь получить ту самую долгожданную боль, о которой она так истошно кричала. Но вместо этого она ощутила резкий толчок обхватившего ее тела и падение в сугроб. — Дура! — брюнет тяжело дышал, навалившись на нее всем телом, а лежащая под ним неестественно улыбнулась, после чего, схватив его за волосы, притянула ближе и впилась в его губы своими.