Одна измена

Can you help the hopeless? Well, I'm begging on my knees Can you save my bastard soul? Will you wait for me? Ты можешь помочь безнадёжным? Ну же, я умоляю, стоя на коленях. Ты можешь спасти мою мерзкую душу? Ты будешь меня ждать? Bring me the horizon – Can you feel my heart

      Розоволосая шла по оживленной улице, ища глазами нужный ей переулок. Как это обычно бывает зимой, дневной свет был немного мрачным и тусклым, и все же он мог казаться девушке куда светлее, если бы она сию секунду получила то, за чем так торопилась. В теперешнем ее положении, которое ей устроил бывший начальник, будучи, по совместительству, кем-то вроде надзирателя, поиски удовольствия стали куда проблематичнее. Найти торговца «сладостей» днем, не имея при этом телефона, который благополучно был изъят у зеленоглазой никем иным, как Учихой Саске, при том за довольно короткое время, было почти невозможно. И все же она не отчаивалась, ведь, если не сделать этого до вечера, в скором времени организм настигнет ломка. С одной стороны, конечно, было удобно теперь жить у него, учитывая, что в квартире, предоставленной ей Итачи, она находиться больше не решалась. С другой, этот контроль рушил все ее планы на получение кайфа. После того инцидента на дороге, когда ее чуть не сбил грузовик, Учиха буквально приковал девушку к своей квартире. Все мысли и планы на побег из города, куда угодно, были разрушены в тот же день. Он ясно дал понять, что найдет Харуно везде, и последствия ее непослушания ей вряд ли понравятся. Пытаться понять мотивы резкой смены его поведения было тем же, что пытаться понять, почему лев нагнал свою жертву, но, вместо того, чтобы пообедать ею, решил взять в свой прайд.       Найдя глазами наконец нужный переулок меж узких домой, Сакура увидела темную фигуру человека. Опираясь о стену кирпичного здания, всматриваясь в свой сотовый или, по крайней мере, делая вид, в полумраке стоял мужчина, чье лицо было скрыто капюшоном куртки. Оглядевшись по сторонам, зеленоглазая подошла ближе, доставая из своего кармана необходимое количество купюр и протягивая их торговцу. Деньги были приняты парнем в ту же минуту, и, когда вторая его рука уже протягивала ей столь долгожданный пакетик, ее кисть, вытянутую навстречу, вдруг что-то остановило. Или, вернее сказать, кто-то. Подняв удивленный взор на только что сорвавшего покупку человека, ибо барыга тут же пустился в бега вместе с товаром и деньгами, розоволосой скорчила недовольную гримасу. — Ну и какого хрена?! — прорычала девушка сквозь зубы, выдергивая свою руку из хватки светловолосого. — Его товар никуда не годится. Если уж и травишь себя, трави чем-то более качественным. — Опусти цену до его, и я, пожалуй, приму твое предложение, — уже более спокойный голосом ответила она, натягивая фальшивую улыбку. — Что, Саске больше не дает сладкое задаром и держит на коротком поводке? — мужчина достал из сумки небольшой пакетик со светло-коричневым порошком. — В любом случае, у меня для тебя есть кое-что получше. — Сколько? — сделав тон серьезным, Харуно немного сощурила глаза, осматривая наркотик и отчаянно понимая, что ей теперь придется отдать куда большую сумму, чем она планировала. — Нисколько, — добродушно улыбнулся стоящий напротив. — Разве что ты расплатишься со мной другим способом. — И каким же? — девушка невольно напряглась, отдаленно понимая, к чему он ведет. — Расслабься, — заметив ее беспокойное выражение лица, парень лишь усмехнулся, — просто составишь мне компанию и выпьешь со мной кофе. Здесь недалеко есть одно уютное кафе.       Немного подумав, розоволосая все же согласилась. Теплое заведение и кофе куда лучше, чем мороз и новые поиски продавца. Ведь и этого ей удалось найти с трудом. Чертов Иори, будь он неладен!       Заведение действительно оказалось довольно антуражным и приятным. Круглые столики и мягкие кресла, прекрасный вид из окон на снежные улицы. Посетителей было довольно много, и все же помещение было небольшим, отчего создавалась домашняя атмосфера, которую дополняла тихая музыка и коричневые тона мебели, точно шоколадные. Найдя свободный столик рядом с окном, девушка принялась снимать с себя верхнюю одежду. Но и тут ее спутник решил вмешаться, обходя зеленоглазую сзади и проявляя некую галантность, помогая ей снять с себя пальто.       Озвучив заказ официанту, Сакура, подставив запястье под щеку, молча отвернулась от мужчины, начав мечтательно разглядывать проходящих мимо людей, изучая красивый пейзаж и покрываясь странными мурашками от теплого и приятно пахнущего воздуха. Один из таких редких плюсов холодного времени года, когда с морозной улицы попадаешь в какое-нибудь заведение, подобное этому, а на лице появляется легкий румянец от резкой смены температуры.

***

      Голубоглазый нежно улыбался сидящей напротив брюнетке, прислушиваясь к ее тихому и немного смущенному голосу, иногда делая маленькие глотки горячего чая. Он, вот уже несколько минут, почти не слушал, о чем конкретно она говорит, разглядывая тонкие черты лица и до невероятного красивые глаза, которые в последнее время так и притягивали к себе блондина. Парня действительно умиляло это ее постоянное смущение, вызываемое его присутствием. Оторвав свой взор от линии ее губ, так как девушка закончила свой монолог и решила отойти на пару минут в уборную, Узумаки кивнул в ответ и подозвал к столику официанта, намереваясь побаловать свою спутницу чем-нибудь вкусным. Как только работник заведения удалился, взгляд Наруто вдруг пал на проходящую мимо него парочку. Одного человека из них он узнал сразу, отчего тут же поморщился, но наблюдать при том не перестал. Казалось, ничто не сможет теперь изменить явно выраженное отвращение на его лице, пока блондин не заметил розовые локоны, а позже и лицо второй вошедшей. Руки немедля сжались в кулаки, а костяшки и вовсе побелели. Он помнил эту девушку и помнил, с кем видел ее в последний раз. Для голубоглазого это могло означать лишь одно: его друг-засранец так и не выполнил своего обещания, взявшись за старое.       Хьюга вышла из дамской комнаты и уже было направилась к предмету своего обожания, как вдруг пересеклась взглядом с изумрудными очами, которые, в свою очередь, явно не ждали подобной встречи. — Сакура? — неуверенно спросила брюнетка, подойдя ближе к столику знакомой. — Х-Хината? — стараясь изобразить подобие улыбки, Харуно оглядела бывшую коллегу. — Привет! — Здравствуй! Рада тебя видеть! — сероглазая воодушевлённо улыбнулась. — Ты где пропадала? Мы с Ино звонили тебе, но телефон был недоступен… Да и на работе тебя давно не видно, — фразу ей не дал закончить пристально изучающий ее персону, сидящий мужчина, чьи волосы были собраны в небольшой пучок на затылке. — Это твоя подруга? — Иори перевел взгляд на сидящую напротив, а после снова на незнакомку. — Может, ты к нам присоединишься? — Обойдешься! — в разговор вмешался быстро подошедший парень с маленькими шрамами на щеках, чьи глаза светились бешенством, и, только лишь когда они осмотрели Сакуру, в них можно было различить толику печали. — Наруто, какая встреча! — светловолосый ехидно улыбнулся, откидываясь в кресло более расслабленно, давая себе больше пространства, чтобы оглядеть знакомого. — Не познакомишь меня со своей прекрасной спутницей? — Пасть закрой! Хината, — блондин схватил свою пассию за руку, чуть ли не выдергивая из ресторана, — нам пора!       Когда пара поспешно покинула помещение, розоволосая, отпивая свой кофе, еле слышно рассмеялась, осматривая мужчину напротив. — Смотрю, ты вообще мало кому нравишься. — С чего ты это взяла? — девушка лишь устало выдохнула, а после медленно поднялась со своего места.       Она получила то, что хотела, посему находиться в обществе этого человека не желала больше ни минуты. Нет, дело было вовсе не в том, что он был ей неприятен. Напротив, перед ней сидел довольно симпатичный мужчина с благородными чертами лица. Возможно, своей манерой разговора он даже чем-то напоминал Саске. И все же вся эта приторная обстановка не могла заменить того, что ждало ее в ближайшее время. К тому же если она не поторопится, то рискует встретить своего надзирателя раньше времени. — Мне пора, спасибо за кофе. — А за то, что ты в наглую стащила из моего кармана, когда я вежливо помог тебе избавиться от верхней одежды? — Еще чего, — она усмехнулась в ответ, — ты сам виноват. Надеюсь, не до скорой встречи, Иори.

***

— Ублюдок! — блондин со всей своей мощью придавил брюнета к стене правой рукой, крепко схватив и смяв ткань его белой рубашки.       Голубые глаза уже начинали отдавать, казалось, багровым. Хотя, может, дело было лишь в освещении. Все его выражение лица говорило лишь о невероятной злости, разочаровании. Учиха же, напротив, не выражал ни единой эмоции, кроме еле заметной насмешки, которую легко можно было спутать с безразличием. Единственная причина, по которой Наруто мог различить эти эмоции в друге, были долгие годы знакомства с ним. Именно поэтому его чрезвычайно бесила эта черта, эти пропитанные холодом глаза, это нежелание даже сказать что-либо в свою защиту. Эта ярость, которая лишь подогревалась желанием помочь, снова что-то исправить, словно сама управляла рукой Узумаки. Занеся твердый кулак назад, блондин со всей силы ударил прижатого к стене парня по лицу, заставляя его голову склониться вправо.       Действие, которое, по идее, должно было хоть немного выбить дурь из товарища, вызвало только слабую улыбку, сопровождающуюся пустым взглядом вникуда. — Сколько, твою мать, это будет продолжаться?! Сколько еще ты разрушишь жизней ради своей забавы?!       Саске издал нарочито медленный вздох. Пустить Наруто в свой кабинет и не ждать подобных действий было бы слишком глупо. Он прекрасно знал причину появления этого вечно вмешивающегося в его дела идиота. Возможно, брюнет лишь хотел доказать самому себе, что именно в этот раз он хоть и совершил ошибку, но теперь поступает правильно. В действиях Узумаки не было ничего необычного, ведь темноволосый нарушил свое же обещание. Но всему был предел, и терпеть очередной приступ гнева своего друга Учиха был не намерен. Перехватив второй удар, черноглазый наконец взглянул в потемневшие от злости, аквамариновые глаза, продолжая удерживать мертвой хваткой кулак товарища. — В этот раз все иначе. С ней все иначе. Я сам буду исправлять свои ошибки, так что не суй свой нос в мои дела, придурок. — Меня заебало разгребать за тобой это дерьмо, Саске! — придавив брюнета еще сильнее в стену, Узумаки наконец отпустил сжатую ткань из своих рук и отошел в сторону. — Ты слишком далеко зашел, — блондин все же немного успокоился, — хотя, не думаю, что теперь это твоя проблема. — О чем ты? — поправив на себе одежду, брюнет схватил в руки пиджак, намереваясь побыстрее избавиться от разговора с назойливым другом. — Не прикидывайся идиотом. Если ты думаешь, что, скинув свою очередную жертву на Иори, твои грехи будут отпущены… — Что?! — не дав договорить Наруто, черноглазый теперь уже сам схватил приятеля за шиворот.       Учиху будто кипятком облили, а привычный холод в глазах сменился на ярко выраженную злобу. — Об этом я и говорю. Ты просто засранец, — понимая, что читать мораль другу уже бесполезно, блондин решил все же озвучит то, что от него так хотели услышать. — Пару часов назад я видел их вместе. Не думал, что ты вновь будешь якшаться с этим подонком.       Никакого ответа Узумаки и не ждал, но вот гневный удар его друга кулаком о стол был чем-то удивительным и неожиданным. Не было больше того безразличия в черных очах. Толкнув Наруто в сторону, Саске буквально выбежал из кабинета, хватая впопыхах свои вещи.

***

      Сделав все необходимое и затянув наконец жгут на руке потуже, чтобы нарушить кровообращение, позволяя венам становиться виднее, девушка взяла в руки шприц, заведомо наполненный необходимой дозой «счастья». Но внезапный шум не дал розоволосой совершить долгожданное действие.       Учиха буквально влетел в комнату. Картина, бросившаяся в его потемневшие от злости глаза, вызвала лишь большую ярость. Резким движением вырвав из ее рук шприц, выпрыскивая его содержимое на пол, а после схватив полупустой пакетик с коричневым порошком, брюнет быстрыми шагами направился в ванную комнату. Он даже не смотрел на нее, боясь сорваться. Не слушал крики и не говорил сам. Была лишь злость, и не было сил с ней бороться. Он просто устал. Саске не привык к такой ответственности и не привык исправлять свои же ошибки. — Не смей! — Харуно закричала еще громче, хватая руку, высыпающую содержимое пакетика в унитаз, чем довела черноглазого до бешенства.       Развернувшись, Учиха схватил рукой ее светло-розовые локоны и, крепко удерживая их, со всей силы надавил девушке на голову, чуть ли не опуская ее лицом в отверстие унитаза, заполненное окрасившейся водой от наркотика. — Ну что, сука, будешь лакать свою «сладость»?! — он уже орал, не сдерживаясь, так громко, стараясь хоть как-то достучаться до нее.       Не важно как, будь это унижение или физическая сила. Саске прекрасно понимал, что именно он положил начало этому. Ведь, когда наркоман продолжительное время сидит на тяжелых веществах, все, о чем он может думать, сводится к одному. И, когда это отнимают, человек уже и вовсе перестает быть человеком. В нем остается лишь агрессия, и плевать уже кто друг, а кто враг. У нее был только один друг, и она только что его лишилась. И все же ответы на его попытки что-либо исправить, ее непослушание, ее действия, не просто раздражали брюнета — они выводили из себя. Все еще стараясь не совершать необдуманных действий, черноглазый отпустил волосы девушки, разворачиваясь спиной к выходу. Но для Сакуры это был лишь отличный шанс выместить свою злость. — Сукин сын! — розоволосая принялась стучать со всей дури мужчину по спине, — Ненавижу!       Девушка все не прекращала кричать и колотить его, а брюнету это порядком надоело. Развернувшись к ней лицом, чтобы прекратить ее истерику, парень вдруг почувствовал неприятное жжение на правой щеке, сопровождающееся звонким звуком пощечины. — Оставь меня в покое! Не лезь в мою жизнь! — Сакура уже не могла себя остановить, не могла перестать бить кулаками в его грудь, не могла смотреть ему в глаза без желания раскрасить эту физиономию.       Она наносила одну пощечину за другой, не понимая, что всему есть предел. Учиха действительно терпел, стараясь поставить понимание сложившейся ситуации превыше собственных принципов. И все же с четвертым ударом разрастающийся гнев победил, а то самое терпение раскололось вдребезги. — Чертов сукин сын! — занося кулак для очередного удара, зеленоглазая почувствовала, как ее запястье сжали с такой силой, что оно вот-вот сломается.       Но даже боль ушла на второй план в тот момент, когда она взглянула в его изменившиеся глаза. Нельзя точно описать, что именно они выражали. Словно она разбудила в них давно спящего дьявола, которого никогда прежде не видела. От такого взора хотелось либо бежать, либо подчиниться ему. Страх, от которого все тело покрылось неприятной дрожью, и повисшая тишина, давящая на психику, заставили девушку сделать неуверенный шаг назад. Но его рука все не отпускала, продолжая давить на кость все сильнее, а сам Учиха, повторяя ее шаги, медленно приближаясь к ней, пока Харуно не почувствовала сзади преграду в виде раковины. Боль становилась уже нестерпимой, и Сакура все-таки попробовала вырваться, становясь тем самым врагом себе же.       Брюнет грубо развернул девушку к себе спиной, все еще удерживая ее запястье и заламывая его, принося новую волну боли, от которой боишься пошевелиться даже на миллиметр, и схватил вторую руку. Толкнув ее вперед, так, что Сакура больно ударилась животом о бортик раковины, сняв с розоволосой жгут, так опрометчиво оставленный ею и так кстати для Саске, Учиха, все еще удерживая девушку, туго связал оба ее запястья. Оклемавшись от боли и ступора, даже не заметив, как быстро ее руки оказались скованными, Харуно вновь попыталась вырваться, посыпая обидчика новыми криками и оскорблениями. Но закончилось это так же, как и пять минут назад. Брюнет снова грубо схватил ее за волосы, заставляя прогнуться в спине, а затем не менее слабо ударил ее в подколенную область. Разбивая коленки о кафельный пол, девушка чуть ли не взвыла от боли. Брюнет вновь развернул ее к себе лицом, оставляя Сакуру в том же унизительном положении, и задрал ее голову вверх, смотря на нее с высока в буквальном смысле. — Ну что, Сакура, уже готова умолять меня дать тебе еще?! Ты и правда хочешь ползать у меня в ногах?! — мужчина уже скорее рычал, брезгливо осматривая ее выражение лица. — Отъебись от меня! — прокричав, Харуно попыталась подняться с колен и ударить мужчину по голени, но ее очередная бесполезная попытка вырваться была остановлена черноглазым в ту же секунду.       Оттащив ее за розовые локоны вперед себя, он придавил девушку лицом к полу, заставляя ее лечь на живот, а сам нагнулся над ней, начав стаскивать с нее шорты. Когда нижний предмет одежды был ловко стянут, Учиха начал расстегивать свой ремень одной рукой и придавливать ее голову второй.       Вырываться уже не было смысла, ведь понимание того, что он был физически куда сильнее ее, а связанные руки и поза лишь давали мужчине преимущество, убило в Сакуре все дальнейшие попытки сделать что-либо. И только лишь внезапный несдерживаемый крик, вырвавшийся и ее горла, заставил все тело дернуться. Кожа ягодиц и спины ощущала на себе хлесткие удары, а наносящий их бил с такой силой, что на теле мгновенно появлялись багряные полосы. Жгучая и невероятная боль, отдающаяся по всей длине следов от ремня, захватила разум, а на глазах наворачивались неконтролируемые слезы. Удары все не прекращались, один за другим, сокращая между собой промежутки времени на более короткие. Если бы она не кричала так громко, задыхаясь от боли, возможно, смогла бы расслышать его отрывистое и хриплое дыхание. И все же какая ирония, что, порой, тело может приспособиться даже к такому дискомфорту. В какой-то момент ей показалось, что она слышит лишь звук ударов, но при этом на теле ощущалось лишь что-то горячее, не такое острое, как было в самом начале. Она чувствовала, как зажата весом его тела, чувствовала холодный кафель под собой, от которого по коже пробегали мурашки. Сжав зубы, чтобы из горла больше не вырвалось ни единого вопля, Харуно продолжила молча терпеть, ждать, когда он наконец закончит. Если бы она только знала, что такое «повиновение» только доставит брюнету удовольствие, она непременно продолжила бы лить слезы.       Осмотрев лежащую под ним девушку с голым, покрасневшим задом и со связанными руками, Саске наконец остановился. Черноглазый протянул руку к ее спине и провел линию двумя пальцами вдоль позвоночника, доводя их до ягодиц и охватывая одну из них раскрытой ладонью. Почувствовав неприятное прикосновение на истерзанной коже, Сакура дернулась. — Прекрати! Хватит! — голос стал каким-то охрипшим, похожим больше на шепот. — Что прекрати? — сжав своей рукой ее тонкую шею, брюнет резко поднял розоволосую вверх, разворачивая ее лицом к зеркалу.       Теперь в отражении зеленоглазая видела лишь свои покрасневшие от слез глаза и спутанные волосы. А рядом его очи, потемневшие и пробирающие холодом. И эта растянувшаяся ухмылка, от которой внутри все вдруг сжалось... — Что хватит, Сакура? — Учиха убрал ее локоны за ухо, открывая себе доступ к шее и проговаривая каждое свое слово так медленно, нарочито касаясь кожи губами. — Хватит делать так? — удерживая девушку за горло, не позволяя ей вырваться и заставляя смотреть за его действиями, черноглазый скользнул свободной рукой под ткань ее майки, добираясь до груди и крепко сжимая ее.       Харуно вновь попыталась дернуться, но брюнет лишь сильнее придавил ее к раковине, а после ухватил за затылок и нагнул голову девушки вниз, позволяя себе поднять с пола ремень. Вернувшись в исходное положение, Саске обвил кожаный атрибут вокруг рта зеленоглазой, стараясь просунуть его глубже, но Сакура лишь сжала зубы, отчаянно замотав головой. — Открой рот! — мужчина вновь повысил тон и сжал ее шею еще сильнее, отчего девушке все же пришлось выполнить его приказ.       Ремень тут же был туго затянут, впиваясь промеж зуб и придавливая язык. — Прекратить делать так?! — одним движением черноглазый грубо сорвал с нее предмет нижнего белья, а пальцами надавил на промежность.       Учиха продолжал неотрывно следить за ее реакцией, смотря прямо в их отражение.       Издав очередной всхлип, девушка зажмурила глаза, не найдя в себе больше сил смотреть на происходящее. — Смотри! — прорычал он, сдавливая горло все сильнее и продолжив блуждать пальцами промеж чувствительных складочек, находя узкое отверстие.       Ее сердце стало биться чаще, а от его прикосновений ноги сами непроизвольно сжимались. Пока его руки совершали кругообразные движения, а он слышал ее обрывистое дыхание от таких действий и страха, черноглазый и сам ощутил, что подобная картина доводит его до исступления, а в глазах становится все больше похоти. В голове было лишь желание добить ее, надавить психологически, а посему брюнет не собирался более себя сдерживать, к тому же он был не железным. Эрекция мучила его еще с того момента, как она перестала сопротивляться, терпя удары от ремня, а теперь еще и это их отражение, где она так беспомощна, связана и даже не в состоянии сказать что-либо. Стянув с себя брюки и прижавшись к ее промежности своим затвердевшим членом, мужчина наклонился ближе к ее уху, замечая ее округлившиеся от ужаса глаза, и продолжил говорить низким голосом: — Что, не нравится? — он как-то хищно провел языком по ее щеке. — Ну так смотри, что тебя ждет, если ты и дальше продолжишь брать у кого-то наркоту и закидываться!       Просунув пару пальцев ей в рот, за ремень, смачивая их ее же слюной, брюнет поднес руку к ее лону, заменяя отсутствующую смазку альтернативным вариантом. Не желая более с ней церемониться, мужчина сам заставил прогнуться ее в спине, а после обхватил девушку за выступающие тазобедренные косточки и, прислонившись головкой члена к ее отверстию, точно намеренно и фальшиво оттягивая момент, давая девушке ложную надежду, чтобы после разрушить ее, резко вошел одни рывком, разрывая все изнутри. Розоволосая издала стон боли, зажмуривая глаза, но Учихе это не понравилось, ведь он хотел, чтобы она смотрела, хотел, чтобы видела, как он трахнет ее против воли, как накажет за то, что она ослушалась его, встретившись с Иори. Схватив ее за волосы одной рукой, заставляя девушку еще больше прогнуться в спине и почти прислониться к его торсу, мужчина, по-прежнему оставаясь внутри нее, вновь приблизился к ее уху: — Ну, что, все еще хочешь уколоться?! — схватив одной рукой ее за грудь, а второй надавив на живот, он немного отстранился, а за тем совершил еще один толчок, более грубый и глубокий, заставив Харуно вскрикнуть еще сильнее.       Внутри нее все сжалось, сдавливая его разгоряченную плоть, и Саске издал тихий стон, от которого у Сакуры странным образом возникли смешанные ощущения. Как и в тот раз, этот стон, заставляющий все скручиваться внутри живота. Чувствовать всем естеством удовольствие мужчины, чью власть над собой она ощущала каждой клеточкой своего тела. Эта грубость могла бы принести ей куда больше удовольствия, если бы не обстоятельства. Но именно из-за них сейчас над ней преобладала обида, боль и весь ужас, который Харуно могла наблюдать в своем же взгляде. — Отвечай! — с каждым разом он входил в нее все грубее, прижимаясь к ней вплотную.       Сняв с ее рта ремень, Саске услышал более выраженный вздох, смешивающийся с всхлипом. — Нет! Прошу: перестань! — из малахитовых глаз снова полились слезы, а тело девушки уже почти обмякло в его хватке.       Учиха бы и мог продолжить, добиться того, чтобы, даже несмотря на сложившуюся ситуацию, она почувствовала удовольствие, вырвать из ее рта хотя бы один стон наслаждения. Инстинкт вместе с возбуждением требовали своего, а ее теплая и влажная от крови плоть тянула черноглазого повалить девушку на пол, продолжив быстрыми рывками безжалостно иметь ее всю, ускорять темп, двигаясь все жестче, слушать и возбуждаться еще больше от ее сбитого дыхания. И все же остатки трезвого ума заставили мужчину сдержать свои порывы. Он хотел преподнести ей урок, а не доставить удовольствие. Он хотел, чтобы она прочувствовала это унижение, поняла, что может ее ждать, если она не остановится.       Пересилив себя, брюнет все же вышел из нее и, развязав зеленоглазой руки, принялся снимать с себя всю одежду. Даже не обращая внимания на уже обнаженного брюнета, принимающего душ прямо рядом с ней, девушка все еще сидела на полу, призрачно оглядывая собственный ноги, внутренняя сторона которых была запачкана кровью. Все, что только что с ней проделал этот человек, вызывало у розоволосой лишь омерзение к самой себе. Так глупо лишиться невинности, будто она и впрямь стала игрушкой в его руках, неспособной сделать абсолютно ничего.       Чего бы не пытался добиться Учиха такими действиями, вышло все совсем иначе. Как только мужчина покинул квартиру с желанием проветрить собственную голову от вожделения и прочего гнева, зеленоглазая принялась перерывать все шкафы и ящики, попавшиеся ей под руку. Единственное, о чем она могла сейчас думать, — это найти способ забыть этот самодовольный взгляд. Забыть эту боль и унижение, забыть, что каждое ее действие делает ситуацию все плачевнее. Учитывая жизнь ее знакомого, она была уверена, что в его квартире явно было припрятано хоть что-то. Не станет же он носить с собой противозаконные вещества в карманах. Ее даже не смущал тот факт, что она разбрасывает все его вещи, попутно разбивая хрупкие предметы. Ведь ничего хуже он сделать уже не сможет, а убирать весь наведенный собою хаос девушка явно не собиралась. К тому же ее интуиция не подвела, и спустя некоторое время Сакура нашла пакетик с белым порошком.       Героин, опиум — какая к черту разница: все равно делаются из одного и того же вещества. Включив горячую воду в кране, позволяя наполнить ею ванную, девушка принялась совершать все те же действия, которые проделывала до прихода Саске. Высыпав из своей сумки все, находящееся там, на пол, включая несколько шприцов, достав ложку, новое содержимое которой уже было наполнено и смешано, приготовив раствор с помощью зажигалки и вобрав его в шприц, она все-таки потянулась за тем самым жгутом, заходя в ванную комнату.

***

      Мужчина направлялся к своей машине размеренным шагом, надеясь побыстрее очутиться дома и расслабиться после тяжелого трудового дня. — Итачи, верно? — девушка сделала несколько шагов на встречу к брюнету, останавливаясь рядом. — Верно, — отрезал мужчина, разворачиваясь в пол оборота к неизвестной персоне.       Весь ее внешний вид вызывал в парне омерзение: исхудалая особа с мешками под глазами и сухой кожей лица, с неестественно желтоватый оттенком и морщинами, не подходящими для ее возраста, одетая в старые тряпки и больше похожая на заядлую наркоманку. — Вы, как руководитель этой фирмы, могли бы и получше присматривать за своими подчиненными. — Почему я имею честь разговаривать с таким убожищем? — темноглазый ухмыльнулся и, не получив ответ на свой вопрос, вновь развернулся в сторону своего автомобиля. — Вы, верно, не помните меня. А ведь когда-то я была клиентом этой компании. То, что вы видите перед собой сейчас, является последствием трудов вашего замечательного братца.       Мужчина остановился, а девушка лишь изогнула края губ в улыбке. Эта реакция означала лишь то, что она пришла по адресу. Если она сама не могла проучить Саске, то за нее это мог сделать его старший брат. Уверенность в том, что глава компании вряд ли будет доволен такими выходками их общего знакомого, становилась все четче. — Смотрю, ваша новая сотрудница также не особо прижилась в коллективе. Зато посещать различные наркопритоны вместе с ним ей пришлось больше по душе. Или же вы не в курсе, чем занимается Учиха Саске?

***

      Все тело окутывала приятная горячая вода, от которой ноющее ощущение между ног хотя бы немного притуплялось. Чувствуя слабость в одной руке из-за жгута, а после и острие иглы, через которую по телу распространилось покалывание, сопровождающееся теплотой и расслаблением всех мышц, девушка откинула голову на бортик ванной, прикрывая глаза от наслаждения.       Все мысли ушли на задний план, и теперь Сакура видела перед собой яркий белый свет, от которого на душе становилось так спокойно и хорошо. А после все тело окутывала эйфория, чувства, схожие с оргазмом, который ей так и не удалось испытать в свой первый раз.       Розоволосая лежала на снегу, ощущая всем своим нагим телом какое-то странное жжение ни то от холода, ни то от нечто горячего. С неба падали редкие снежинки, а вокруг не было абсолютно ничего: только бесконечное белое пространство. Идеальную тишину вдруг нарушил знакомых женский крик. Харуно повернула голову, и от увиденного у нее тут же перехватило дыхание, а глаза расширилась от ужаса. Перед ней на снегу, который тут же окрасился в багровый цвет, лежала девушка с изувеченным лицом, покрытым трупной синевой и кровавыми потеками. В ушах все зазвенело от ее крика, а горло ощутило сильное давление от ее протянувшейся холодной руки. Лёд треснул в ту же секунду, и теперь все тело зеленоглазой ощутило падение в ледяную воду. И чем дальше она падала, тем мутнее становилась окружающая ее жидкость. Руки и ноги все не слушались, возможность пошевелить ими исчезла, а ее крик все никак не выходил из головы. В памяти обрывками всплывали моменты той злачной ночи вместе с окутывающей ее черной субстанцией, появляющейся среди зеленоватой воды, словно клубы дыма.       Труп был сброшен в воду, покрытую тонким слоем льда, который вмиг раскололся под весом мертвой девушки. Этот крик, смешивающийся с мольбой и звуком выстрела... Вода все проникала внутрь, заполняя собой легкие, отчего все нутро словно разрывалось. Сакура беспрерывно стучала по льду над своей головой, пыталась найти дыру, чтобы выбраться на сушу, но с каждой секундой все конечности немели, а силы угасали.       Все вдруг исчезло, а бесконечная снежная даль опять застилала глаза приятной пеленой. Она была такой холодной, заставляя кожу дрожать, и все же на ощупь походила на вату. Взгляд застыл на красном пятне вдалеке. Подойдя к нему ближе и присев на колени, перед собой на этот раз она увидела пушистого зверька. Его темные глаза все смотрели в ее малахитовые, будто живые, в то время как само животное лежало на спине, открывая взгляду распоротое брюхо с вытекающими наружу органами. Контрасты не покидали разум, заставляя сначала тело расслабиться, а после лицезреть жуткие картины. Хотелось закричать, убежать куда угодно, лишь бы этот гадкий свет не слепил глаза, а вода не заставляла ее захлебываться. Но все было тщетно, ведь, сколько бы она не бежала, снежная пустыня все не кончалась, а лед по-прежнему проламывался, заставляя испытывать те же ощущения снова и снова.

***

      Зайдя в квартиру, дверь которой, к удивлению, была не заперта, Учиха направился на поиски своего младшего брата, дабы найти хоть какое-то опровержение словам той незнакомки. Но вместо этого в глаза ему кинулась не самая лучшая обстановка, ухудшающая и без того неутешительное мнение о Саске. Вещи были разбросаны по всей комнате, а на полу, рядом с женской сумкой, валялись привычные для наркомана атрибуты. По крайней мере, ложка, шприцы и пакетик с остатками белого порошка вызывали у Итачи именно такие предположения. Выражение лица брюнета тут же приобрело мрачные черты, пока он не услышал странные звуки, доносящиеся из ванной комнаты. — Твою мать! — завидев перед собой девушку, половина лица которой уже погрузилось в воду, а ее нагое тело лежало в ванной в неестественно расслабленной позе, темноглазый быстрым шагом добрался до розоволосой, поднимая ее над водой и укладывая на пол в вертикальном положении.       Но это было лишь первым, что затмило его взгляд. Помимо полуживой девушки на полу комнаты была размазана кровь, да и вода в ванной имела ненатурально оранжеватый оттенок. Стеклянным взором осмотрев руки Харуно на предмет перерезанных вен и убедившись, что видимых ран на ней нет, парень заметил еще кое-что, вызвавшее в нем непривычное ощущение где-то глубоко внутри: синяки и ссадины во многих местах тела, а в особенности на ягодицах, где их было неимоверное количество. Отводя взгляд от истерзанной кожи и стараясь прогнать лишние эмоции, мужчина принялся трясти ее, чтобы вернуть в чувства. — Сакура! – стараясь привести ее в сознание, Учиха все хлопал зеленоглазую по щекам и пытался докричаться.       Понимая, что это бесполезно, брюнет, поддерживая тело коленом и одной рукой, другой достал телефон и быстро вызвал скорую, а после, аккуратно положив девушку набок, дабы избежать западания языка и прочих неприятных последствий, отправился на поиски аптечки в надежде найти там хоть что-то полезное. Спустя пару минут искомый чемоданчик был найден, а в глаза сразу же кинулось множество ампул, носящих название «Налоксон». Именно этот препарат применяют как антидот при передозировках опиоидами, что в очередной раз подтвердило сомнения Итачи касательно своего младшего брата.       Несмотря на обстоятельства, брюнет действовал без какой-либо паники, сохраняя привычное хладнокровие. Все его движения были слаженными и целенаправленными, ведь времени на судорожное и долгое размышления у него не было, потому что в эти секунды зеленоглазая медленно лишалась своей жизни. Умение темноволосого держать себя в руках в самых непредвиденных и жутких ситуациях было как раз кстати.       Перетянув руку девушки жгутом и вогнав ей иглу в вену, позволяя лекарству проникнуть в кровь, Учиха продолжил пытаться привести ее в сознание, запрещая себе вливаться в поток отвлекающих мыслей о всей сути происходящего.       Через некоторое время розоволосая все же немного приоткрыла глаза, рассеянно смотря на серьезное выражение лица, нависающего над ней. — Итачи… — еле слышно проговорила она, а затем снова опустила веки.       Но новая пощечина заставила заново их поднять. — Смотри на меня, говори со мной! — прикрикнул он, будто это было эффективнее в данной ситуации.

***

      Саске уже почти подошел к своему дому, держа руки в карманах. Морозный воздух помог парню остыть и в полной мере осознать, что он натворил. В груди, где-то в самой ее глубине, что-то дискомфортно сжималось, словно молодого человека настигла давно утерянная совесть. Все-таки он уже достаточно времени дал Сакуре, чтобы почувствовать всю неправильность ее зависимости и бездумных поисков наркоты. Именно сейчас, только лишь для успокоения самого себя, хотелось проявить к униженной немного тепла и заботы. Нет, это не были какие-то искренние чувства: ему просто хотелось оправдаться перед самим собой.       Остановившись на углу дома, Учиха увидел машину скорой помощи, в которую грузили девушку с очень знакомым ему цветом волос. Отойдя от здания всего на шаг, чтобы удостовериться в том, что ему лишь показалось, парень только и успел заметить быстро приблизившийся к нему темный силуэт. Следующее, что чувствовал черноглазый, была резкая боль в животе, от которой изо рта вырвался глухой вскрик от боли. Итачи бил со всей точностью и силой, не проявляя ни малейшей жалости или какой-либо эмоции на своем лице. После удара коленом в живот, последовал следующий, в области его шеи и затылка, локтем, вызывая новый вскрик боли, а затем и еще один, вновь коленом по подбородку. И так: один удар за другим — продолжалось, пока Саске, не успевающий реагировать из-за быстроты действий противника, не повалился на землю. Старший Учиха осмотрел своего брата хладным взглядом, а после схватил рукой его за горло, поднимая на уровень своих глаз и впечатывая в стену. — Сопляк, — младший Учиха наконец поднял свой взор на лицо оппонента и только теперь понял причину, по которой он не смог отразить ни единой атаки, каждая из которых была предельно сильна и уж тем более, быстрее, в отличие от его реакции. — Если подобное повторится, я лишу тебя абсолютно всего. Ты меня понял? — его голос был не просто серьезным: он был пропитан тем спокойствием, которое действовало на людей куда хуже любого эмоционального крика, вызывая ужас и жуткий страх.       Итачи ответа не требовалось, ведь он прекрасно понимал, что вполне ясно донес информацию до своего маленького глупого брата. Отпустив его шею, после чего Саске с грохотом повалился на землю, даже не удосужившись помочь ему подняться, старший направился к своей машине, чтобы доехать до больницы.