Одна измена

— Чего?       Именно этот вопрос хотела задать Харуно стоящему рядом Учихе. Но вместо нее это сделал полуголый блондин, у которого единственным предметом одежды оставались плавки. Создавалось впечатление, будто он только вылез из душа, либо же на него вылили ведро воды, потому как она продолжала стекать по его коже, начиная от волос и заканчивая полом в прихожей. — Так и будешь стоять столбом или все же пропустишь нас? — обратившись к своему другу в привычной для их общения язвительной форме, брюнет, не дождавшись ответа на собственный вопрос, прошел в дом, в то время как Сакура будто в зеркало глядела. Не сказать, что она была удивлена также сильно, и все же чувствовала себя как минимум неудобно. А все из-за ежесекундно меняющегося выражения лица Узумаки: сначала полное непонимание, перерастающее в грандиозное недоумение, а апогеем этих эмоций стал внезапный крик, сопровождающийся бурной жестикуляцией.       Если хорошо подумать, причина была довольно очевидной, ведь Наруто был лучшим другом Саске и прекрасно знал о его прошлом, а, значит, скорее всего и о том, чем закончилось ее с ним общение. Вполне логично, что он вряд ли ожидал увидеть их вместе на пороге своего дома посреди ночи. — Прости, разве Саске тебя не предупредил о нашем приходе?       Через мгновение, как по волшебству, голубоглазый пришел в себя, вернув своему лицу нормальный вид, более располагающий гостеприимством. — Он сказал, что будет не один, но не сказал, что это… — запнувшись и почесав затылок в своей манере, светловолосый долгое время думал, как закончить фразу, но, похоже, ничего толкового на ум ему не приходило. — Если дело во мне, я могу уехать. — Нет-нет, что ты, я всегда рад гостям! Это ты меня извини, — закрыв за розоволосой дверь, пропуская ее тем самым вперед, парень продолжил. — Пожалуйста, проходи! Скоро еще приедут гости, так что располагайся где душе угодно. — Еще гости? — продолжив следовать за Наруто вдоль прихожей, Сакура обратила внимание на яркое голубоватое свечение, создающее хоть и непривычную, но приятную атмосферу. Вроде бы ничего необычного: просторная гостиная, совмещенная с кухней, если бы не особенный вид из нее, а именно: довольно габаритный бассейн на заднем дворе, который и освещал все помещение. Теперь понятно, почему Узумаки встретил их в таком виде. — Мой дядя уехал в очередную командировку, так что я позвал друзей, чтобы хоть немного повеселиться. Одному находиться в доме как-то жутковато. — Разве? Здесь, как по мне, довольно уютно. А Хината тоже приедет? — Увы, но нет. У нее какие-то важные дела утром, поэтому она осталась сегодня у себя. Я пойду оденусь, а ты чувствуй себя как дома!       Поблагодарив Наруто, зеленоглазая направилась к тому самому бассейну, так как заметила там знакомый силуэт. Брюнет стоял почти на самом краю, молча наблюдая за водной гладью, и даже не повел головой, когда Сакура приблизилась к нему. — Хочешь искупаться? — в голосе звучала добрая усмешка, вызванная некой ностальгией. — Прямо как тогда. Помню, я случайно пролила на тебя выпивку, за что поплатилась мокрой одеждой. — Зачем ты продолжаешь вспоминать прошлое? — его тон казался немного раздраженным, и в данной ситуации это было совсем не кстати. Сакура, можно сказать, переступила через себя, позволив хоть на минуту поверить в то, что наладить общение с Саске не такая уж и плохая идея. — Или, может, ты хочешь все повторить? — Обязательно себя так вести? У меня нет желания ничего повторять, — закончив фразу, Харуно почувствовала вибрирующий в руке телефон. На экране высветился входящий вызов от того, чей звонок она ждала весь вечер. И, с одной стороны, это было очень даже кстати, а с другой, внезапно взыграло упрямство. Почему Итачи перезвонил ей только сейчас? Но, чтобы узнать ответ на этот вопрос, необходимо взять трубку. Да и это поможет избежать неприятного разговора с другого фронта. Сделав шаг в сторону, чтобы отойти от Саске и уединиться для разговора с его братом, Сакура обнаружила, что и брюнет, в свою очередь, сделал шаг в ту же сторону. Ссылаясь на случайность, розоволосая повторила попытку, но картина не изменилась. Черноглазый продолжил загораживать ей дорогу, копируя ее движения. — Что за детский сад?! — зашагав в обратном направлении, она уже поднесла телефон к уху, как вдруг ощутила на держащей устройство руке неслабую хватку, потянувшую ее назад. Брюнет буквально развернул розоволосую спиной к бассейну и, схватив второй свободной рукой Сакуру за талию, наклонил ее тело назад, из-за чего последняя потеряла равновесие, и единственное, что ее удерживало от падения, — цепкие пальцы Учихи.       Малахитовые глаза вмиг расширились от неожиданности, и теперь, опешив от такой своевольности брюнета, ей пришлось смотреть прямо на его серьезное, абсолютно невозмутимое лицо. Она даже не успела ничего сказать перед тем, как уголки его губ растянулись в самодовольной ухмылке, и сразу после этого ее тело больше не ощущало постороннего давления. Так же внезапно, как схватив, Саске поспешно отпустил розоволосую, позволив ей феерично, как показалось ему самому, плюхнуться в воду.       Его лицо скоропостижно отдалялось, пока спину не окутал холод, как впрочем и все остальное. Не сдерживаемый крик вырвался наружу, теряясь на фоне всплесков воды. — Прости, рука дернулась. — Ну и зачем ты это сделал?! — глотнув воздуха и стараясь держаться на плаву, девушка вдруг поняла, что в какой-то миг ей захотелось рассмеяться, хотя злость от подобного таки брала верх. — Я сделал то же самое, что делает мой брат. Но, судя по твоему поведению, тебе это нравится. — С каких пор ты у нас в судьи заделался?! — не дождавшись ответа, зеленоглазая вдруг осознала, что более не чувствует в руке телефона и, внимательно оглядевшись, обнаружила потерянную вещь на дне бассейна. — Вряд ли он теперь в рабочем состоянии, и все же, не думаю, что Наруто это понравится, — бубня эти слова себе под нос, Харуно одновременно снимала мокрую одежду, бросая ее в сторону удаляющегося черноглазого. Закончив, она нырнула под воду, силясь отыскать в ней лишнюю деталь.       Выбравшись на сушу, где ее уже ждал брюнет с наполненным бокалом, девушка, нисколько не стесняясь собственного внешнего вида, подошла ближе, хватая мужчину за шиворот рубашки. — Ты, — сделав небольшую паузу, силясь не рассмеяться, Учиха продолжил, — выглядишь просто великолепно.       Действительно, ведь на ней было только одно нижнее белье, а сам Саске, вовсе не стесняясь, изучал ее обнаженное тело, все еще покрытое влагой, каким-то прожигающим насквозь взглядом. Хотя, по правде говоря, розоволосую сейчас это волновало меньше всего. Ничего нового он не увидел, да и оставшиеся на ней тряпки были не столь вульгарны, как могло бы показаться, и ничем не хуже купальника. — Повторю свой вопрос: зачем ты это сделал? — ее пальцы с еще большей силой сжали белую ткань. — И не надо приплетать сюда своего брата. Чего ты от меня хочешь?       То, какие у нее с Итачи отношения, никогда не волновало Саске. Они не общались довольно долго, и поведение последнего просто не могло не выводить из себя. В какой-то момент Сакура убедила себя, что между ними ничего не было, кроме ее жалкой попытки угробить себя. Посему этот поступок казался абсолютно нелогичным для такого человека, как он.       Наконец его лицо стало более или менее серьезным. — Чтобы ты отвечала, когда я с тобой говорю. Здоровалась при встрече, — его рука легла поверх ее, оттягивая от своей одежды. Теперь его выражение в самом деле казалось искренним, вызывая внутри зеленоглазой необычайное тепло. Она все смотрела на него, а в душе что-то словно переворачивалось. Такое странное, приятное ощущение нехватки воздуха от того, как он это сказал, и от того, с какой нежностью он обхватил ее ладонь.       «Я не слепой. Я вполне отчетливо вижу, как ты смотришь».       Слова Итачи внезапно всплыли из памяти, заставляя Сакуру резко отстраниться от брюнета. Уловив именно это ощущение минутой ранее, она вдруг поняла их смысл. В голове аналогично повторяющимся флешбэкам из фильмов безостановочно возникали воспоминания, где ее глаза невольно останавливались на силуэте Саске, смотря с какой-то печалью, а иногда и с нескрываемым любопытством. Логично, что, как правило, такие случаи происходили на работе, и также очевидно, что это можно было заметить без особо труда. Вероятно, сама она этого не замечала и не видела в этом ничего подозрительного. Зато теперь, поймав себя на схожей мысли, становилось трудно оценивать собственные действия адекватно и давать им верную оценку. — Какого черта здесь происходит? — позади раздался низкий баритон, заставляющий Харуно вздрогнуть. Малахитовые глаза вмиг встретились с наполненными недоброй чернотой, хотя лицо этого человека, как обычно, ничего толком не выражало. — Итачи, — Саске сделал шаг в сторону, по направлению к бассейну, тем самым отходя от розоволосой, — какой сюрприз. — Я не с тобой разговариваю, — ответив тем же тоном, он не прекратил смотреть на Сакуру ледяным взглядом. — Ничего не происходит. Я уронила телефон в воду и мне пришлось его доставать. — Держи, — младший всучил мокрые вещи Харуно в руки, — больше не купайся в такой холод. Не-то простудишься.       Заметив вернувшуюся ухмылку на последних словах, розоволосая еле сдержалась, чтобы не выпалить всю правду, или, по крайней мере, не разукрасить эту физиономию. Сжимая вещи, она молча направилась в сторону выхода, минуя Итачи, все еще стоявшего на том же месте. Хотя, судя по преследующим ее шагам мгновением позже, он все-таки пошел за ней. Подобные драмы вовсе не входили в ее планы на вечер и устраивать из этого недоразумения скандал было бессмысленно. Удивительно вообще, что Итачи соизволил приехать и, кажется, даже не поленился отследить ее местоположение.       Звон ударяющихся ключей о стеклянную поверхность кольнул слух, а все из-за того, что дорогу по пути домой они преодолели в тишине, разбавленной разве что приглушенным звуком двигателя автомобиля. Включив свет в квартире и разувшись, мужчина сразу же направился в ванную комнату.       Осознав, что она застыла в прихожей, а кожу морозит от мокрой одежды, Харуно решила последовать туда же. Только вот, очутившись рядом с раздевающимся Итачи в замкнутом пространстве, она поняла, что ей совсем не рады. — Я хочу побыть один, выйди. — Раз так хочется, сам и выходи, — игнорируя его просьбу, она уже хотела снять с себя майку, как услышала тяжелый вздох и уловила на себе очередной неприятный взор. — Почему ты была в том доме с моим братом? — Почему я должна перед тобой отчитываться? Кажется, именно так ты мне сказал этим утром, — договорив, она вдруг поняла, что расстояние между ними значительно сократилось. — Что, правда это бесит? — задрав голову вверх, смотря прямо ему в глаза, она продолжила немного язвительным голосом. — Не смотри на меня таким убийственным взглядом. Я ведь не спрашиваю, почему от тебя разит женскими духами. Очевидно, почему тебе хочется побыть одному, — с каждым словом в горлу подкатывал горький комок, из-за которого держать себя в руках становилось сложнее. — Но если подумать, то я полная дура, раз молчу об этом. Тогда может наконец объяснишь мне? — Объясню что? — Твои чувства ко мне угасли? — она старалась не сорваться на крик, не устраивать слезных истерик, и у нее это получалось, правда, с большим трудом. Вопрос о присутствии в его жизни другой женщины так и рвался наружу, но было отчетливое понимание, что подобное поведение не вызовет у него сострадание, ровно как и желание ей ответить. Итачи почти всегда вел себя сдержанно, и ожидал от его окружения того же. Но что толку от ее стараний сохранять хладнокровие, если даже в этом случае он по-прежнему молчит? — Если тебе нечего ответить, то, думаю, — разговор прервался вынужденной паузой, чтобы глотнуть воздуха и заставить себя закончить, — во всем этом нет никакого смысла. Я заберу вещи через несколько дней.       Развернувшись к выходу, она почувствовала тяжелую руку на своем плече, поворачивающую ее назад. И, если бы похожий жест был совершен при других обстоятельствах, ее бы не накрыл поток некой злости и неприязни. — Отвали нахрен! — освободившись от хватки, розоволосая мигом выбежала из ванной комнаты, а затем из квартиры.       Момент истины, которого она так боялась, наконец наступил. «Лучше поздно, чем никогда», «лучше горькая правда, чем сладкая ложь» — все это казалось откровенной чушью, ведь это «лучше» на деле виделось отвратительным дерьмом. Она так спешила избавиться от поганости, тошнотворности, вызванными их диалогом, что даже не подумала переодеться или хотя бы взять сумку. В первое время ей вообще было на это плевать, пока она бесцельно слонялась по пустым улицам города. По-началу мозг намеренно акцентировал все внимание на любой, абсолютно бесполезной херне вроде нелепого звука собственных шагов, преодолевающих территорию многоквартирного дома в ненужной спешке, или шелеста листвы, обдуваемой холодным осенним ветром. Эта ночь казалась такой длинной, и ей все не было ни конца, ни края. Глаза неприятно щипало от подступающих слез, а душа будто разрывалась на части. Эмоции переполняли, вызывая желание вернуться или, наоборот, разрыдаться и бежать без остановки. Но понимание, что это было ее собственным решением, не давало даже и шанса выпустить их наружу. Спустя час сил на это, при всем желании, не осталось — лишь чувство какой-то безысходности и пустоты. Остановившись, дабы наконец выйти из прострации и пресечь на корню жалость к самой себе, Сакура осознала, что находится как минимум не в своем районе, а также вспомнила о позабытых, необходимых ей вещах. Ночевать на улице в таком виде не вызывало никаких романтическо-очаровательных мыслей, тем самым подводя ее следующие действия к тупику. — Ответь мне только на один вопрос, — со спины неожиданно раздался мужской голос, вынудив развернуться к его обладателю, — ты правда такая дура или тебе нравится причинять неудобства себе и другим? — Это целых два вопроса.       Только его для полной картины не хватало. Обреченно выдохнув, розоволосая ускорила шаг и пошла в другую сторону, пока ее беспардонно не схватили за руку и не потащили назад, по направлению к машине, из которой и вышел обладатель этого надменного голоса. — Ты и правда меня раздражаешь. — Это взаимно.

***

      Блаженный, долгожданный глоток обжигающей горло жидкости, затем второй, третий вызывали у Харуно чуть ли не телячий восторг, в то время как у Учихи недовольство от такого расточительства дорогого виски. Не то чтобы его душила жадность, и все-таки он не ждал, что его гостья за считанные секунды проявит столько наглости и выжрет в одно лицо полбутылки. Судя по всему, ее настроение не располагало к более культурному проведению ночи, и это можно было понять еще при первой их сегодняшней встрече. Но, кажется, за час их расставания все только усугубилось. — Может, для начала соизволишь хотя бы переодеться в сухую одежду? — Твои благородные поступки не могут не вызывать подозрений, — косясь в сторону протянутых ей вещей, девушка поставила бутылку обратно на барную стойку и затем отправилась выполнять просьбу-требование хозяина квартиры, закрывшись в соседней комнате.       Вернувшись обратно, предварительно почувствовав себя странно в мужской футболке вкупе с шортами свободного пошива, она застала брюнета сидящим на полу, рядом с телевизором, и держащим в руках джойстики от приставки. — Присоединяйся, — не смотря в ее сторону, он жестом указал на место рядом с собой, положив на него второй игровой атрибут. — Не думала, что твои увлечения так поменяются за два года, — прихватив алкоголь с собой, она уверенно расположилась рядом, проигнорировав неодобрительный взор на первое действие. — Почему ты уехал от Наруто? На сколько я помню, он ждал еще друзей, — только успевая зажимать верные комбинации на кнопках, не справляясь с духом соперничества и желанием хоть где-то сегодня выиграть, Сакура силилась отвлечь соперника пустыми расспросами. А, может, где-то глубоко внутри ей попросту не хватало общения ни о чем, которое бы сглаживало неприятные мысли, как впрочем и углы в общении между ней и Саске.       Их общее прошлое не давало ей легкости в решении такого «непростого» вопроса, как, например, сказанная вслух благодарность за помощь и предоставленный домашний уют. Необычно, но он действительно витал в этом месте, особенно, при насущных обстоятельствах. Когда кому-то из друзей плохо — вот такой метод проведения вечера как раз то, что нужно. И, хоть они с черноглазым не были в таких теплых отношениях, которые в самом деле можно было назвать дружбой, ее состояние и вправду улучшилось, уступая место еле уловимой радости. — Хотел побыть один, — он ответил вполголоса, а затем как будто нарочно, прочитав ее мысли, задал ответный вопрос, вызвав у нее приступ новой злости. Такой же горькой, испытанной совсем недавно, ведь, если подумать, эти слова вполне можно расценить как правду. — Тебе ведь известна причина, по которой вы все еще вместе? — он по-прежнему смотрел в экран, не находя в этой фразе ничего вопиющего, тогда как Харуно передернуло, а пальцы нервно сжали джойстик. И эта реакция не ускользнула от него, вызвав нечто похожее на удовлетворение от собственной правоты. Ухмыльнувшись, он продолжил, не дав ей возможности ответить. — Если честно, я был довольно удивлен, узнав, что Мадара переписал часть акций его компании на тебя. Поправь, если я ошибаюсь, но теми же двадцатью процентами владеет твоя сестра? — С тем же успехом он может переписать их с точностью наоборот.       Она и не подозревала, что об этом может быть известно еще кому-то, кроме Итачи, особенно если учитывать, что данная информация всплыла всего месяц назад. Не придавать значения знанию об этом факте Итачи было сложно, но она никогда не поднимала эту тему, пытаясь забыть так же быстро, как внезапно обнаружила бумаги, раскрывающие эту новость у Учихе на рабочем столе. — Это не так то просто. К тому же это осуществимо только в том случае, если он все еще будет жив или если Итачи ничего не предпримет. А, учитывая грядущие события, о которых тебе наверняка известно, мой брат навряд ли упустит такую возможность. — То, что со следующего года процент твоих собственных акций вырастет до уровня брата, вовсе не говорит о том, что он станет шибко об этом переживать. Уверена, ваши с ним родители не планировали кого-то обделять. — Это так ты себя успокаиваешь и пытаешься сохранить мечты о светлой любви и полном взаимопонимании? — посмотрев на нее с наигранной улыбкой, добавляя словам все больше саркастичности, брюнет буквально застыл, выжидая ответной реакции. — Или же ты проецируешь на брата собственные мысли? А, может, как раз именно тебя этот вопрос так волнует? — она повторила его движения, сократив между ними расстояние и посмотрела на него в упор. — Только ты сравнялся с Итачи, как он вновь тебя обгоняет? — ей не хотелось переводить их беседу в такое русло, но, как говорится, лучшая защита — это нападение. К тому же не совсем трезвый мозг позволял внезапно осмелеть. — Ну раз уж ты меня раскусила, — он придвинулся ещё ближе, — может перейдешь на мою темную сторону? — И что? Мне уйти от Итачи к тебе, лишив его и дав тебе призрачный дополнительный доход? — уголки её губ растянулись в уверенной улыбке. — И, раз ты так скоропостижно уменьшаешь между нами расстояние, может ещё и поцелуешь меня в знак скрепления этого коварного «союза» по обогащению тебя?       Провоцировать Саске на такого рода глупости было не лучшим её решением за вечер, и делала она это скорее на энтузиазме, показывая, что ей совсем не страшно вновь находиться так близко к нему, не страшно так глубоко заглядывать в неизвестную тьму его глаз, не боязно принять любое его действие. За эти часы, проведённые вместе, розоволосая уяснила для себя одну важную вещь: Учиха изменился, и навряд ли он посмеет выкинуть одну из тех вещей, кои совершал ранее.       «Ведь правда не выкинет?» — эта мысль молниеносно пронеслась в голове, а следом за ней и разрушенная в пух и прах надежда на собственную правоту. Черноглазый схватил пальцами её за подбородок, рывком притягивая лицо девушки на максимально близкое расстояние к своему, а после, нарочито медленно, но вполне серьёзно проговорил будоражащую кровь фразу прямо ей в губы, словно хотел донести их смысл глубоко в душу: — Ты недостаточно хорошо просишь. Может рискнешь спросить меня об этом ещё раз?       Его губы почти не касались её, но она отчетливо чувствовала выдыхаемый им, обжигающий воздух от произнесенных слов, будто танцующий по каждому нерву на тонкой алой коже. — По пути сюда, — оттянув голову назад, насколько это было возможно при его крепкой хватке, она продолжила более грубым тоном, — ты говорил, что не думал соблазнять. Тогда зачем испытываешь меня? — А если стану тебя испытывать, влюбишься в меня? — от услышанного малахитовые глаза вмиг округлились. Она даже подумала, что ей послышалось, и первое, что вырвалось в ответ, походило больше на писк. — Что? — Может, позволишь себе… — он снова как-то необычно изогнул линию губ. — Нет. Может, заставишь влюбиться в себя? Именно. Так что очень попытайся заставить тебя полюбить. Пусть моя голова будет забита только мыслями о тебе, исключая неприятные обрывки прошлых воспоминаний. У тебя это получится?       Харуно смотрела на него как на призрака в полнейшем недоумении. Сколько бы они ни говорили, что бы вместе ни вытворяли, пусть даже далекое от приличия, но никогда из его уст в её присутствии не вылетело ничего, похожего или сходного со словом «любовь». Точно перед ней сейчас сидел не Саске, а этот диалог был воплощением дурного сна или разыгравшегося пьяного воображения. Несколько раз проморгавшись, словно это поможет развеять дурацкий мираж, розоволосая поняла, что картина не изменится, даже если она выколет себе глаза, потому как в голове по прежнему будет всплывать этот вопрос. — Я пошутил. Хватит вестись на одно и то же дважды за один день, — наконец он расцепил пальцы и отстранился, вернув себе прежнее положение. — Ты, что, ребёнок? — почувствовав некое облегчение, она попыталась вернуть себе прежнее хладнокровие, показательно уставившись в монитор и продолжив игру. — Скорее, это относится к тебе. Не пытайся по детски замыслить план мести, провоцируя меня принять в нем участие. И не делай ничего до жалкого детского или мелочного вроде «заставить его сожалеть, что упустил тебя». Даже если эта попытка была не столь осознанной, это все равно выглядит жалко. Особенно если брать в расчет, что ты уже оказывалась со мной в подобной ситуации, и, замечу, тогда ты тоже не была в трезвом уме. Или мне напомнить тебе последствия таких игр со мной? — Не обязательно так серьёзно воспринимать мои слова, — зеленоглазая медленно поднялась с пола, но не успела она сделать и шага, как вдруг ощутила в теле жуткую слабость. И если раньше она была приятной, так как алкоголь прекрасно справлялся со своим назначением, то теперь от неё было такое чувство, словно тебе разом все кости переломали. Кровь внутри будто кипела и одновременно застывала, заставляя испытывать желание вначале принять горячий душ, а следом окунуться в ледяную воду. — Мне нужно хотя бы немного поспать, — Учиха повторил её движения, а затем выключил свет в комнате. И только после этого Харуно заметила, что за окнами уже светало, а ещё немногим позже вспомнила о приближении довольно важного собрания на работе, пропускать которое было категорически нельзя.       Пока черноглазый «готовился» ко сну, уверенно расхаживая по квартире, Сакура витала в мыслях о его старшем брате и о том, что ей придётся уже через несколько часов встретиться с ним лицом к лицу, чего бы ей не шибко хотелось делать, беря во внимание очевидный факт, что её лицо после такой длинной ночи не будет светиться от счастья. — Можешь лечь там, — он указал жестом на маленький тёмный диван в углу комнаты, — либо со мной. И прежде чем ты решишь завести типичную бабскую шарманку про целомудрие… — не успел он договорить, попутно снимая с себя футболку, как розоволосая его перебила, уже умудрившись кое-как допозти до кровати. — Мне нет дела до твоего целомудрия или что ты там имел ввиду, — забравшись на мягкую постель, она укрылась с головой одеялом, развернувшись к Саске спиной.       Ей и правда было наплевать, по крайней мере сейчас. Она думала только о нескольких вещах, и двумя из них были отвратительное самочувствие и твёрдая уверенность, что от короткого сна на неудобном диване первое только усугубится. Уже через десять минут размышления, что спустя два года она вновь оказалась в одной кровати с лежащим позади брюнетом, растворялись на фоне пронизывающего холода, пробирающего до дрожи. — Я ведь предупреждал, что ты можешь заболеть, — его рука скользнула по её плечу, а затем он крепко охватил её тело, прижимая к себе.       От прикосновения твердой, но при этом такой согревающей широкой мужской груди к своей спине Харуно по началу резко дернулась от неожиданности, а немногим позже попыталась понять сказанное брюнетом. И пока она это делала, её кожа понемногу согревалась, оставляя вместе с этим какое-то странное тепло внутри, от которого становилось хоть немного лучше. Мозг практически не соображал, чтобы придумать объективную причину отстраниться и продолжить мучиться от бессонницы. К тому же его дыхание так блаженно согревало шею, что сил на сопротивление просто не оставалось. Действия Учихи не были в этот раз из ряда вон входящие, напротив: от такой его заботы на душе становилось неожиданно легче, давая ей столь долгожданное расслабление. — Спасибо, — произнесла она еле слышным шёпотом, и все же была уверена, что в их уютной, более не давящей тишине он услышал её благодарность. Её похолодевшие пальцы легли на его руку, слабо сжимая её перед тем, как она наконец смогла погрузиться в глубокий сон.