25/8

Прочувствуйте весь колорит и шик Озборна. посредством копировать-вставить в строку аудиозаписей вк вот этого чуда))) - M.I.A. - Paper Planes Дружба Питера с Гарри хоть и тянула свои корни с глубокого детства их « прошлой жизни третьей реинкарнации в пятом поколении», а все же «волны» сближения-отдаления, как резиновая лента на подтяжках встречалась и у них. К счастью, сейчас «Лямка подтяжек» надежно придерживала дружескую близость парней, достаточную для тех самых по-душам мужских, сплевывая на пол в баре, разговоров. Вместо бара выступал парк и пара стаканов кофе из «старбакса» с собой. В темном плотном пальто Озборн , и цвета хаки парке Питер, парни прохаживались по алее, стараясь на наступить в лужи, шутливо грозя столкнуть друг друга в нее при первой возможности, когда кто то из них отвлечется. - Здесь, - указал стаканом Гарри на первую понравившеюся ему лавочку, выглядевшую вполне сухой. – Итак, - подмяв под себя ровно пологи пальто, сказал Гарри, закинув ногу на ногу, и развернувшись лицом к другу. – Что такое? Питер выглядел напуганным, он сжимал красными от ветра теплый стаканчик, смотря то на друга, то куда-то на дорогу в сторону, кусая щеку с внутренней стороны. - Ну же, старина, - потянулся к нему рукой и взглядом друг, играя доброжелательность «великого Гетсби», - Рассказывай. Паркер повернулся корпусом к другу, повторив его манеру сидеть. Первый знак доверия и спокойствия. Вау. - Мне сложно засыпать , Гарри. – выдал он, смотря в глаза приятелю, ожидая его реакции, но ее не было. – Скажешь что-нибудь? – поводил он стаканчиком перед его носом. Друг усмехнулся. - Может это ты скажешь что-нибудь? Сложно засыпать? И это все? – его вопросы хлестали как плети. - Я блять Гарри Озборн, бизнесмен, сын Нормана Озборна, и ты что-то говоришь мне о засыпании? В его голосе звучала уверенность, неистончаемая уверенность и … Деньги. Питер взьерошил волосы, зажав стаканчик между ног, поправив руками капюшон, накинув его себе на голову, переняв стаканчик обратно. - Я чего то не знаю? – подняв брови, начал «раскрывать» взглядом эмоции и психологию друга Гарри. - «Чего-то не знаешь», - повторил Питт. - Самое время узнать, - подняв стаканчик с экспрессо, копируя манеру Гетсби, сказал друг. – Ты тоже пей свое какао, старина. Какао – лучшее «вино» для таких разговоров. «Викао» , - сложилось из двух слов в голове Питера и он улыбнулся. - Уже лучше, - увидев улыбку, похвалил Озборн. - Лучше, - облизнув шоколадную пенку, ибо парень всегда пил не из трубочки или отверстия в крышке , а открывал стакан. – Я скажу как есть, без деталей? Оттопырив губу и поведя головой в апломбном жесте мол «а как иначе?» друг активно закивал, похлопав друга по запястью. - Мм… - Питер покусывал края стаканчика, оставив на потом трубочку. Любил он это дело. – Все началось с того, что … - тут он осекся, не говорить же, даже лучшему другу пускай, о личности Человека-Паука, о Веноме и … Уэйде? – … с того, что у меня случилась паническая атака, - лихо заменил он, если можно так выразиться, «Венома». – Нехилая паническая атака, - добавил он покачав головой, вспомнив свои ощущения, которые уже успели начать блекнуть по истечению времени. Смятый допитый стаканчик Гарри полетел в мусорку. - Знакомо, - отрапортовал тот. – Да-да, - правильно понял он вздернутые кверху брови друга. - Каждый раз, как вижу рожи китайских инвесторов, как Джааба из «Звездных войн» , - показав руками объемы складок на лице, заставив себя и друга рассмеяться. – Короче, это нормально, - полез он за сигаретами во внутренний карман пальто. – Дальше что? Питер почувствовал себя более раскрепощенней, опустив и расслабив наконец, прижатые и напряженные плечи. - Ну а потом… - он вдохнул дым от сигарет, подумывая не попросить ли и себе? – По скольку, такое было впервые, я не знал, что делать, я … - Напугался, ясен хуй, - сделал тяг друг. – Почему мне не рассказал? О нет! – безошибочно читал он все эмоции и мысли друга. – Правда думал, что не пойму? Дурак. Друзья видел друг друга насквозь ,буквально насквозь, через белесую, голубоватую, посыпанную порошком лунного и желтого-фонарного света дым. Странный комплимент, но такая обстановка и время суток красили Гарри, или как лучше сказать… Как же это слово… … подчеркивали! Подчеркивали его «по контуру» - от резных острых скул и носков лакированных ботинок, с растушованной тенью сигарет. - Ну а потом… - продолжил Питер, с вожделением смотря на четвертую сигарету друга. – Я немного замотался , чувак, - хлопнул он в ладоши, молитвенно прижав их к лицу, посмотрев на Озборна с выражением лица, словно вот-вот отмочит какую-нибудь шутку. Расстянув губы в улыбке « почему ты такой серьезный?» , Гарри подсел ближе, вплотную, касаясь коленями с Питером, перекинул ему руку через плечо с зажатой дымящейся сигаретой в руке, поднеся к его губам. Курить одну сигарету на двоих было довольно интимно. Паркер почти потерял разницу между сексом и этим жестом. - Я открою тебе одну тайну, старина… - обнял Гарри друга за голову, положив себе на плечо, заставляя – з а с т а в л я я - прохожих обращать внимания из себя на них. – Солнце всходит и заходит каждый день, ты не сможешь победить это, никто не сможет, никто. – «резал» он рукой на каждой точке. Питер, в который уже раз за разговор, расслабил плечи и выдохнул, удобнее устроив голову на плече друга. - Так что же мне делать? – спросил он, ощущая песок в глазах, прижмурившись, когда Озборн поцеловал его в макушку. - Наслаждаться… - убрал он руки, широко раскинув их, раскрыв грудную клетку, словно сидел дома на диване. – Моментом… - Это вроде из кино? – немного округлил уставшую спину Питер. - Это вроде похуй, - улыбнулся всем своим существом Гарри, закрыв глаза. Достав откуда-то из недр мужской барсетки свернутые в трубочку и перетянутые кожаной застежкой бумаги, Озборн раскрыл их, протянув половину другу, оставив остальное себе. - Разгладь! – сказал он, «раскручивая» бумаги до ровного, Питту. – Самолетики делать умеешь? – подмигнул он, направившись к краю парка, периллам, через которые был «разлит» в тумане город. – Рукава не «замочи»! - попридержал он опушенные с бумаги вдоль тела кисти Паркера. – Повыше! Вот так! – показал он над головой готовый самолетик, и, сделав упругое и точное, как стрела из лука Оливера Куина, движение плечом, отправил бумажный самолетик в полет. Вполне возможно, что какой-то образец, а то и копия документа описывали сейчас пируэт за пируэтом, спираль за спиралью, паря на воздушных потоках, трепеща от особо сильных порывов ветра, пока не становился белесой бледной точкой внизу. - I fly like paper, get high like planes… - начав щелкать пальцами ритм, качался корпусом Озборн , подпевая. - If you catch me at the border I got visas in my name… - он оглянулся на оставшегося позади в тени друга. - Эй,Питт, ты чего не … Паркер, держа перед собой охапку вываливающихся смятых и грубо скомканных бумажных листков , как то слишком уж уверенно поравнялся плечом к плечу с Гарри и, практически упираясь коленями в кованные решетки ограды, с особым чувством, добротно скинул все к черту вниз, словно нарезанные овощи в кипящую кастрюлю. Он как-то надорвано дышал, его ноздри вздымались, а кулаки были сжаты до красных костяшек, словно он только что принял участие в стычке ,и, без сомнений , победил. - «Добей» их, парень! – понял Гарри, не глядя, протянув Паркеру последний листок. – Мгм, - с чувством, словно пригубил хорошего вина из широкого бокала, произнес парень на следующие действия своего приятеля. Вытянув руки над кипящим городом, осторожно, или нет… С наслаждением? Улыбаясь глазами, и губами, готовыми вот-вот подернуться в усмешке, обнажая острые концы зубов, Питер складывал пополам и рвал бумагу на квадраты, будто бумажные волокна могли чувствовать боль и кричать. Бумага все стерпит, хах. - Го-о-о-онг! – дождавшись, пока улетит и исчезнет в смоге последний квадратик, воскликнул, раскинув руки Гарри. – И наш победите-е-е-ель…. – схватил он за кисть друга, изображая окончание боксерского боя, и роль рефери. – Как тебя зовут, старина? – добавил он шепотом, улыбаясь во все белоснежных 32-ва «толпе» продолжая играть. - Человек-паук, - мазнув сухим языком по небу, хрипло ответил Питт. - Как-как? – приложив ладонь «раковиной» к уху, глумился Озборн. Паркер проглотил слюну и набрал воздуха: - Я -Человек-мать его-паук! - прокричал он так, что откуда-то с дерева вспорхнула испуганная стая голубей, сам вскинув руку, которую держал Гарри, вверх. - Человек-мать его-паук-победите-е-ель! – подхватил и проорал, как горлодер какой-нибудь «тяжелометаллической» группы друг. Парни выглядели как вышедшие «под занавес» актеры «театра двух актеров» на поклон – триумфальная улыбка, и блаженная радость, что никто не позабыл свои слова и не пришлось дергать суфлера. - Поклон! - Поклон! – сделали парни «реверанс» раскланявшись под «аплодисменты» из очередной вспорхнувшей стаи городских «стервятников».