Смерть - это только начало

POV Джерард Где я? Что со мной? Как ужасно трещит башка. И почему так холодно? Я на полу? Ну и надрался я вчера. Надеюсь, это было вчера. Так, надо встать и пойти в лагерь. Но для начала проверить своё тело на наличие укусов. Интересно, а Фрэнк заметил мое отсутствие? Эх, знал бы он, как я люблю его. Мне ещё ни с кем не было так хорошо. А что это за сопение? Неужели ход… Блять, что здесь делает Фрэнк? Почему он без одежды? Что произошло? А если я его трахнул? Надо его разбудить.  — Фрэнк, вставай.  — Хорошо, — пробурчал он, даже не посмотрев на меня  — Фрэнки, что произошло?  — Разве ты не помнишь? Хм, неудивительно.  — Да что произошло, объясни, пожалуйста, — я чуть не перешёл на крик, но решил этого не делать, потому что задом чувствую, что накосячил.  — Ты меня трахнул, понимаешь? Изнасиловал на этом полу. Но есть еще одна вещь: ты сначала признался мне в любви. И знаешь, если бы не твой член в моем заду, то я бы ответил тебе взаимностью. Я тоже люблю тебя, Джерард, несмотря на то, что ты сделал со мной. Я люблю тебя и ненавижу одновременно, — с этими словами он поднялся и выбежал из помещения. Тут до меня дошло, что я последний идиот. Всё, больше никогда в жизни не буду пить. Я просто взял и просрал своего любимого человека. Было бы, наверное, не так обидно, если бы чувства не были взаимными. Да, поздравляю, Джерард, ты просто грёбаный победитель всей этой жизни. Ладно, надо бы вставать уже, идти в лагерь и просить прощения у Фрэнка. Такие вещи, знаете ли, нелегко простить, да и можно ли вообще? Надеюсь, что да. Я не знаю, что буду делать без Фрэнка. Он нужен мне, как воздух. Блять, что за ванильную чушь я несу? Хотя… Это же Фрэнк. Ради него можно. Да-да, я всегда умею простить себя. В этом я мастер. Где-то пять минут ушло на то, чтобы я собрал немного пищи в этом баре. Так, теперь одна из самых больших проблем: в какую сторону надо идти? Да, Джи, ты полный идиот. Хорошо, думаю, сюда. Может, моя интуиция меня не подведет. POV Фрэнк Я бежал, не оглядываясь назад. Я сказал ему это. Сказал, что люблю его. Черт, а если то его признание было всего лишь бредом пьяного человека? За что мне это? Зачем я вообще оказался в этом лагере? Лучше бы оставили меня там умирать. Смерть гораздо лучше того, что сейчас со мной происходит. Да и вообще, смерть в любом случае лучше. Смерть — это покой, освобождение от всех земных мук. Дерьмо, ведь у меня нет с собой оружия. А если мертвецы? Браво, Фрэнк, вот и твоя долгожданная смерть. Вон, уже даже идёт к тебе. В качестве двух ходячих. Ну и ладно. Я готов. Смерть, прими меня в свои объятия. Я поднял руки и закрыл глаза. Это непередаваемое чувство, которое я только что испытывал. И я бы продолжил его испытывать, если бы не…  — Фрэнк, блять, ты что удумал? — это был Джерард. Да-да, его визг я больше ни с чем спутать не могу. Он убил мертвецов и снова обратился ко мне. — Что ты делаешь? Жить надоело?  — Да, надоело. И вообще, не твоё дело.  — Как раз-таки моё.  — Вообще ни капли. И отпусти меня, — я начал вырываться из его рук.  — Нет, не отпущу.  — Я тебя ненавижу, — и люблю.  — И любишь, — что? Он читает мысли? — И я тебя тоже люблю, мой маленький Фрэнки.  — Я не маленький, — это обидно, кстати. Меня всегда смущал мой рост.  — Да, ты большой, — так-то лучше, — но для меня ты маленький, — сказав это, он поцеловал меня в щеку. И тут по телу прошлись мурашки, волна радости накрыла меня. Но нет, Фрэнк, мы же гордые.  — Ты мне никто, чтобы называть своим, — я уже хотел было уйти, но он положил свои руки мне на талию и прижал к себе. Я чувствовал его дыхание на своей шее. Это было так приятно. Пожалуйста, Джи, не говори ничего и не отпускай меня. Господи, пусть этот момент длится вечность.  — Ты мой, только мой и больше ничей. Фрэнки, прости меня, умоляю. Я тебя люблю. Очень сильно люблю. Я ещё раньше ни к кому не чувствовал то, что я чувствую к тебе. И я должен поблагодарить тебя за то, что ты снова пробудил во мне человека.  — Как это мило. Но лучше бы ты вчера был таким, — да что со мной? Я же тоже люблю его.  — Знаешь, говори, что хочешь. Пока ты не простишь меня, я тебя не отпущу.  — Мы так вечность простоим?  — Сколько угодно. Пока не простишь, ты будешь прижат ко мне, и мы будем стоять здесь.  — Ну и ладно. Я не против.  — Вот и чудесно. Ничего. Ему это надоест, он отпустит меня, и мы уйдем отсюда. Может, вместе, может, отдельно, но уйдем. А вот и моё спасение.  — Джерард?  — Да, Фрэнки?  — Говоришь, что не отпустишь меня?  — Нет, пока не простишь.  — Тогда умрём вместе. Он повернулся и увидел толпу ходячих. Джи выпустил меня из своих объятий и кинул мне нож. Всего пару движений и все мертвецы были мертвы. Никогда не думал, что подобная фраза будет иметь смысл. После резни я повернулся и пошел в сторону лагеря. Я был уверен, что иду правильно, потому что вчера проходил эти места. Но далеко я не ушёл. Джерард подошёл сзади и повалил нас на землю.  — Убежать решил?  — Джерард, ты с ума сошел? Что ты вытворяешь?  — Я же говорил, что не отпущу тебя, пока не простишь. Я посмотрел на него. Его лицо было так близко. Наконец-то мой вредный характер отошёл на задний план, и я поцеловал столь желанные губы. Джерард решил разорвать его через две-три минуты.  — Это значит, что я прощён?  — Нет, это значит, что я ненавижу тебя.  — И любишь. Он улыбнулся после своего вывода и снова поцеловал меня. А ведь он прав. И он знает это. Он, наверное, читает меня, как открытую книгу.  — Джи, тебе не кажется, что нам уже пора идти?  — Не будь такой занудой.  — Я не зануда.  — Еще какая. Я ему тут в любви признаюсь, а он про лагерь. Бесчувственная скотина. Он встал с меня, поднял свою сумку и ушёл, оставив меня на земле.  — Ну, Джи, вернись.  — Нет, нам пора в лагерь. Он продолжил свой путь, но теперь вилял своими бедрами. Я понял, что мне досталась истеричка. Я поднялся и побежал за ним. Догнав его, я повалил его на землю и поцеловал.  — Нам идти надо. Темнеет уже. Я понял, что так просто уже не отделаться, поэтому решил пойти на крайности: я положил руку ему на промежность и сжал ее. Он простонал. Как красиво он это сделал. От одних его стонов я уже почувствовал давление в своих штанах.  — Уэй, что же ты делаешь со мной?  — Блять, я ненавижу, когда меня называют по фамилии.  — Ну, мне же ты это простишь?  — Нет, тебя я за это даже накажу.  — Ох, ну, давай, шалун мой. Да, Уэй?  — Ну, всё. Ты нарвался. Он скинул меня с себя и стал покрывать каждую клеточку моей шеи поцелуями. Затем он стал срывать с меня одежду. То же действие он проделал и со своей. Всё это время меня мучил только один вопрос: а для чего здесь вообще я? Он и сам неплохо справляется. Ладно, Уэй, я накажу себя сам. Я опустился под напором его губ прямо к его члену. Он уже был достаточно тверд. Ох, я его возбуждаю. Мне это так приятно. Без раздумий, я взял его орган в рот. Его тело покрылось мурашками, он опять стонал. Я решил не обращать на это внимание и продолжил ласкать языком его головку. Потом я стал заглатывать до самого основания. Раньше я считал эту процедуру до жути противной. Но разве делать приятно любимому человеку может быть противно? А Джерард именно таковым и являлся для меня. Ещё немного и он кончит. Он почувствовал это и опустился сам. Потом закинул мои ноги себе на шею, плюнул на свои пальцы и стал растягивать меня. В этот раз я не сопротивлялся. Я совершенно не был против этого. Ведь Джи был трезвым, а, значит, он действительно любит меня. Проделав все необходимые махинации, он с криком вошёл в меня. Сначала он двигался во мне медленно, но вскоре стал ускорять темп. Я извивался под ним и произносил его имя. Он обхватил мой член и стал дрочить. Сам он кончил в меня, простонав моё имя. Я почувствовал внутри что-то теплое. Оно растекалось во мне. Вчера это было просто ужасно. Но не сегодня, не сейчас. Джерард продолжал дрочить мне, и я кончил нам на животы. Он наклонился и слизал мою сперму с моего живота. Затем он лёг на меня, тяжело дыша при этом.  — Я так люблю тебя, мой маленький Фрэнки.  — И я тебя люблю, родной мой.  — Я тебя никому и никогда не отдам.  — А я и не против.  — Ну, вот и чудесно. А теперь одевайся, и всё же пойдем.  — Слушаюсь, мой господин. Он шлёпнул меня по заднице и подал мою одежду. Эх, как же я обожаю своего засранца. Когда мы, наконец, собрались, он взял меня за руку, и мы пошли. Спустя полчаса мы дошли до места нашего обитания. Это место было просто не узнать.  — Фрэнк, что здесь творится?  — Не знаю, Джи. Мы зашли во двор. От увиденного зрелища я потерял дар речи. Там было…