The Meeting Place

      Неудивительно, что Луи и Найл приходят в пекарню каждый день, когда Гарри там. И каждый раз, Гарри отпускает их вместе с бесплатным завтраком и очередной цитатой для Луи. — Ты по-прежнему не позволишь мне пригласить тебя? — Луи спрашивает, немного обиженый и немного забавный, прижимая к себе сегодняшнюю булочку. Сегодня прохладно, он одет в теплую куртку, застегнутую до самой шеи. Он слишком красивый — Даже теперь, после стольких встреч? — На самом деле, — Гарри усмехается, вспоминая разговор прошлой ночью с Зейном и Лиамом (— На данный момент, ты просто напуган,— Зейн обвинял его, в то время как Лиам говорил как всегда мягко и обнадеживающе, — Спроси его завтра, хорошо? Ты сводишь нас немного с ума.), — Я как раз собирался предложить тебе. — Пиздец, ну наконец-то , — голос Найла слышится из-за стола, он сидит у окна с видом на улицу. Он тоже всегда здесь, поедает свой завтрак сидя у окна, в тишине, пока Луи и Гарри флиртуют над новоиспеченным хлебом. Луи удивленно поднимает свои брови — Ой? Это правда? Но когда, Впадина? А что, если теперь я откажу? — Я надеюсь, что ради меня ты этого не сделаешь, — тихо отвечает Гарри, чувствуя, как невольно задрожали руки, которые он держал на кассе. Руки Луи находятся так близко, и он хочет держать только их. — Потому что я думал об этом так долго. — О, правда? — Луи мягко спрашивает, и кажется таким нежным и мягким, когда чуть приближается к нему. Он пахнет как всегда замечательно, даря едва уловимый, сладкий запах своего дорогого одеколона. — Как долго? — С самого первого дня, когда ты солгал, что не любишь черничные маффины, — Гарри не может не улыбаться в ответ. Они молча смотрят друг на друга, пока Луи не вздрагивает, неловко прокашливаясь. Он делает шаг назад. — Хорошо,— произнес он. — Просто скажи мне, когда, и я весь твой. — Сегодня вечером. — Сегодня вечером тогда, — Луи кивает и он чувствует себя так, словно решилось что-то действительно важное, что-то, что должно было решиться уже давно. Гарри выдыхает с широкой улыбкой на губах. ***** Конечно же, Зейн и Лиам помогают ему одеться. — У меня есть примерно два наряда, — Гарри бормочет, разглядывая свои руки, опираясь на голые, расписаные самыми разными цитатами, стены своей комнаты. — Я не знаю, что вы оба ожидаете там найти ... В этот самый момент, они оба выходят из скромного шкафа Гарри с нескрывающимся разочарованием, и с одной белой футболкой в руках. — Как мы никогда не замечали, что ты носишь одно и тоже каждый день?— Зейн хмурится, делая вид, что не пребывает в самом настоящем ужасе. Лиам просто молчит, выглядя очень растерянным. — Я не ношу одно и тоже каждый день, — Гарри недовольно протестует. — Я просто не очень забочусь об одежде, я думаю. — Он пожимает плечами. — В мире есть более важные вещи. — Например, книги?— Лиам сразу же оживляется, после чего получает не сильный шлепок от Зейна. — Да, Ли, например, книги,— Гарри кивает головой, тепло и гордо улыбаясь, и он срывает рубашку из рук Лиама, надевая ее, суетливо собираясь, в то время, как его сердце, кажется, готово выпрыгнуть из груди к самому потолку, серьезно. Он ощущает себя птицей, парящей на ветру. До его свидания с Луи остается час. Улыбка не покидает его лицо. Он раздавал случайным прохожим яркий свет своей улыбки. Они встречаются на мосту недалеко от университета, когда солнце уже садится. Тени задерживаются на лице Луи, и остатки солнечных лучей отражаются на стеклах его очков; он эфирный, светлый и спокойный, и когда солнце садится, он кажется еще более нежным. Он улыбается, мягкий, уже ожидая Гарри. Его руки в карманах. — Эй, — он тихо приветствует, голос немного хриплый. Коричневые полуботинки без носков. Поэтически узкие джинсы. — Привет, Луи, — Гарри дышит в ответ, протягивая одинокую желтую розу, которую он купил по дороге сюда. (— Не смей быть таким избитым в своих стереотипах, — предупредил Зейн. — Или наши письменные курсы не научили тебя ничемуи? — Гарри с удовольствием проигнорировал его). — Это тебе. Потому что «Со свободой, книгами, цветами и луной, кто может быть несчастен?»* Цитирует он, улыбаясь, наблюдая, как смущенный Луи обхватив цветок, вдыхает мягкий аромат розы. — Ты такая маленькая, ходячая книга, — шатен дразнит его, но он выглядит таким нежным и сраженным, и он продолжает вдыхать в себя цветок, покачиваясь из стороны в сторону, словно маленький ребенок. Потом он отпускает руку, продолжая крепко сжимать цветок и склоняет голову набок. — Должен ли я пригласить тебя на ужин теперь? Или ты бы предпочел фильм? Что насчет шампанского? Но Гарри только посмеивается, схватив его за руку и заставляя замолчать. — Нет, Луи, давайте просто прогуляемся, да? Сегодня прекрасная погода. И это действительно так. Теплый, приятный ветерок и ни одного облака в небе. На мгновение кажется, будто Луи собирается протестовать, его брови вопросительно хмурятся. — Просто гулять? Это то, что ты хочешь делать в наше первое свидание? Но я хочу побаловать тебя— — Ты балуешь меня своим пристальным вниманием, — улыбается Гарри, сжимая пальцы с Луи. — Пожалуйста? Можем ли мы просто ходить? Я просто хочу говорить с тобой. Задавать тебе вопросы. Может быть, получить поцелуй, если мне повезет. Улыбка Луи медленно расцветает на его губах, он словно восстает духом, выглядя заинтересованно и лукаво, и его кожа кажется такой гладкой, при свете этого вечера. — Ты получишь гораздо больше, чем поцелуй, я могу заверить тебя, Впадина, — он произносит это так пошло, и от этих слов словно дух захватывает. — Но поцелуя в подарок будет достаточно, — Гарри усмехается, хотя, по правде говоря, он совершенно не против чего-то большего. — Вся моя жизнь состоит из учебы и изучения пыльных, старых книг; просто быть здесь с тобой прямо сейчас является огромным подарком для меня, Луи. Я возьму все, что ты мне предложишь, я очень верующий. Я твой Томас Рэндольф.** — Томас Рэндольф? — Луи переспрашивает, его рука замедляется и он кажется растерянным. Он всегда становится таким, когда Гарри так необычно признается в своих чувствах, когда говорит непонятными, но красивыми фразами. — Я понятия не имею, кто это. — Он написал стихотворение под названием "Верующий любовник", — объясняет Гарри плавно, своими теплыми пальцами, согревая ладонь Луи. — Оно всегда было одним из моих любимых, и теперь я знаю, почему: это стихотворение для тебя. — Для меня, — повторяет Луи, стараясь держаться спокойно, но невольно начиная волноваться. Самый богатый, симпатичным мальчик в мире, чья уверенность прям сочилась из наполерованных ботинок, сейчас растерялся. Гарри как никогда уверен, что это имеет значение. — Я не понимаю. Поэтому Гарри улыбается и произносит его тихо:

У меня есть любовница, для столь редких безупречий В каждом взоре, но мои мысли намного честны Подобно тонкой свечи на алтаре, блестят ее глаза Ее дыхание подобно аромату жертвоприношения И где бы мое воображение не загоралось До сих пор ее совершенство подобно религии Мы сидим в разговорах и в поцелуях, часами Настолько невинно, словно утренняя роса целует цветы Я касаюсь ее нежно, с набожной осторожностью И мои ухаживания, подобны божеской молитве***

Гарри читает его безотказно, бездумно, с эмоциями в своем голосе, не мигая под наивным взглядом Томлинсона, который стоит совсем рядом, такой маленький, под светом фиолетового неба. — Ты запомнил все это? — Он спрашивает, тяжело сглотнув, когда обследует лицо Гарри с непроницаемым выражением лица. — Да, конечно, — Гарри уверенно кивает. — Все мои любимые слова я запоминаю. Если ты хочешь, я могу их все тебе прочесть? Во время прогулки? Мне не нужны все эти широкие жесты, Луи, мне не нужны вещи. Я просто очень хочу провести некоторое время с тобой, потому что я так мало тебя знаю, и ты мне нравишься, очень сильно. Эти слова серьезные, настолько серьезные, и Гарри настолько уверен в них, но он чувствует себя немного застенчиво прямо сейчас; он привык к тому, чтобы всегда правду, потому что он считает, что это единственный способ хорошо прожить свою жизнь. Но он никогда не был раньше настолько сраженным, как сейчас ... он волнуется. Он дергает свою бандану, утыкаясь носками изношенных ботинок в землю, и не может перестать дергать низ своей футболки. Луи, кажется, понимает это, потому что он молчит, наблюдая за Гарри сквозь наступившую темноту. Луна поднимается над ними. — Хорошо, Гарри, — мягко произносит он, дергая его за руку. Его голос отличается сейчас, звучит нежно и спокойно, и он улыбается, открыто и искренне. Он такой настоящий, и Гарри еще не видел его таким, настолько поразительным и прекрасным, что недостаточно слов, чтобы описать свои эмоции. — Давай прогуляемся. Только ты и я. Гарри выдыхает более нервно, чем он предполагает, возвращая шатену улыбку; они идут синхронно.