Парень, который всегда танцует.

Сон разума.

И если это то, как ломается сердце, Я сдаюсь. И если это то, как ломается сердце, Я хочу, чтобы ты остановился.

Зима затягивается. Снег выпадает совсем редко и тут же тает. Дни становятся короткими и еще более промозглыми. Люди, кутаясь в уютные вязаные шарфы, торопятся домой после учебы или работы, желая только лишь выпить кружку чего-нибудь горячего. Мунаката тоже хочет чаю. Желательно травяного. Чтобы можно было долго-долго греть о кружку руки, вдыхая тонкий аромат. Но несносный Суо Микото не только начинает опаздывать на крышу, но еще и таскает с собой крепкий, чуть горчащий кофе. Рейси сначала чуть ли не плюется, но со временем сам вдруг тянется за термосом. И кружек-то у них нет. Лишь стаканчики с тонкими стенками. И катастрофически не хватает мягкого пледа. Но они сидят на куртке Микото, который клятвенно заверяет, что ему не холодно в толстовке, и продолжают пить кофе, изредка разбавляя процесс сигаретами. Почему-то Мунакате нравится. Он постепенно забывает и о пледе, и о любимом зеленом чае. Забывает о том, что к вечеру становится еще холоднее. Наблюдает за тем, как Суо проживает в танцах несколько разных песен. Которые теперь неизменно доносятся из телефона, зажатого в руках у Рейси. Наверное, есть вещи, которые будто застывают во времени. Которые будто бы существовали всегда. Суо, который всегда танцует. Каждый раз. Который был до Мунакаты и останется после него, если тот вдруг исчезнет. Или просто потеряется где-то по пути, пока будет следовать за тем, кого нельзя поймать. Если даже взглядом не успевает ловить быстрые перемещения рыжего по крыше. Но упорно пытается это сделать до сих пор. При том, что это ведь Рейси привык от всех убегать. Но сейчас сам не может поспеть вовремя. Почему? Ведь вот он, Суо, каждый день все на той же крыше, каждый день все такой же идиот. Но почему-то до сих пор далеко. Потому что его мир стал превращаться в мир Мунакаты. Но сам Микото его так и не впустил. «Ты говорил приходить чаще. Ты обещал поделиться всем этим, придурок. Так почему я до сих пор не чувствую, что ты меня принял?» Но Рейси лишь незаметно улыбается, ставя на паузу уже новый, только начавший играть трек и вновь уступая место на расстеленной на бетонной поверхности куртке. Микото шумно дышит, шутливо ругаясь на брюнета, что тот опять увлекся и не оставил ему кофе. Этот выстроенный Мунакатой мирок продержится еще около часа, а потом они вновь превратятся в незнакомцев до следующей встречи на крыше. И если Суо это вполне устраивает, то Рейси чувствует, как ему становится мало. Просто он привык всегда находиться в своем мире. Погружаться в него с головой. А что теперь, когда прежний мир стал видеться слишком серым и скучным, когда он треснул, раскрошившись на сотни мелких кусочков. И он не знает, что делать сейчас, довольствуясь новым призрачным пространством, которое однажды либо ускользнет, либо сузится до совсем крохотных размеров и перекроет кислород. «Какой же ты все-таки эгоист, Мунаката. Только если раньше ты подчинял себя самого нужным рамкам, то теперь пытаешься сделать частью всего этого человека, который даже понятия не имеет о твоем мире. Человека, чей мир должен, просто обязан быть гораздо ярче. Так зачем ему чужой?» -Слушай, Рейси, а чего бы ты больше всего хотел? Ну, есть у тебя мечта? – Микото врывается в мысли, хотя и без того внаглую разгуливал там без спроса. Живой, замерзший, но довольно улыбающийся уголками губ. Вполне себе существующий и осязаемый. Только по-прежнему далекий, и даже эта крыша кажется огромным пространством, в котором так легко заблудиться. Мечта? Разве Рейси похож на мечтателя? -Я бы хотел научиться поворачивать время вспять, - фраза слетает с языка сама собой, но Мунаката хотя бы не врет. Догадываясь, что может пожалеть, даже если это не будет значить ровным счетом ничего. Хотя нет. Больше всего будет жалеть как раз в этом случае. -Я же говорил, что ты чудной. Получается, ты хочешь изменить что-то в прошлом. И что бы ты сделал по-другому? – глаза Суо почему-то горят неподдельным любопытством, хотя он и недолго задерживает на темноволосом взгляд, вскоре потянувшись за сигаретой. -Я бы не никогда не появлялся на этой крыше, - Мунаката отвечает негромко, сжимая пальцы в кулаки и пряча их в рукавах. Очередная правда, лезущая наружу сама собой. Да, Рейси начал все чаще мечтать. О том, что за ним мог бы и никто не гнаться. О том, что он вообще мог остаться дома в тот день, ничего не значащее первое сентября. А если бы все это было, то мог бы не сворачивать ни в какие подворотни, не открывать подъездные двери, а просто прыгнуть в первый попавшийся автобус. Да что угодно. Только бы не знать одного рыжего парня, напрочь оторванного от реальности. А для Рейси тоже перестают существовать все те мелочи, которые так волновали его раньше. И поэтому он так сильно хочет повернуть все это вспять и прожить заново. «Ведь я правда не знаю, что мне делать, Суо. Я слишком боюсь зависимости. Боюсь лишиться того, что итак не имею. И еще больше боюсь признаться в том, что я никогда раньше не видел того, что показываешь мне ты, наверное, даже не подразумевая об этом. Знаешь, прошлое во мне продолжает рушиться, и я не могу остановить это, но ты ведь не станешь его заменять». Неловкая тишина затягивается, пока Суо с прежней полуулыбкой, но с отстраненным взглядом не поднимается с места, забирая у брюнета телефон и включая новую песню. –Поздно уже. Потанцуй со мне напоследок, - что-то с шумом вертится в голове Рейси, как один большой механизм, но он поднимается следом, целых три минуты слушая дыхание рыжего и совершенно не следя за собственными движениями. Быть может, и правда есть вещи, которые не меняются. И кажется, Мунаката сегодня опять соврал самому себе. Потому что, как бы там ни было, больше всего он хочет, чтобы такой вечной вещью был танцующий на крыше Суо Микото. «Прости, я так и не научился танцевать. Как и говорить что-то хорошее. Перестать бы уже прятаться и признать свое поражение, ведь пока ты не остановишь это, я продолжу плестись следом».