Wolves without teeth

«Рейгаль, Визерион!..» Голос едва различимо доносился до слуха Ланнистера, теряясь между бесчисленными елями и непролазными сугробами. Он лежал ничком, не в силах разлепить глаза. Тириону не было холодно. Скорее, жарко. Душно. Наверное, он где-то на полпути к преисподней. «Визерион!» Теперь голос звучал куда ближе. В лицо ударил холодный воздух, обжигая разгорячённую кожу лица. Мужчина попытался подняться, но всё тело тут же болезненно содрогнулось. Тирион прошипел сквозь плотно сомкнутые зубы и смог открыть один глаз — веко другого, судя по всему, залепилось засохшей кровью. Перед ним словно раскрылось окошко лунного света в тёмной, жаркой пещере. Воздух вокруг ухнул, и поднялся клуб тёплого пара. Тут Тириона осенило, что пещеры не умеют дышать. Ещё недавно неподъёмное и ноющее тело, теперь, повинуясь инстинкту страха, налилось энергией. Тирион вскочил на ноги, пошатнулся, озираясь по сторонам, и замер снова. В полутьме на него смотрел огромный золотой глаз дракона. Животное мерно вздыхало, восстанавливая силы.  — Визерион! «Потолок» над головой Ланнистера разверзся — дракон расправился крылья. «Пол» под ногами развернулся хвостом и Тирион упал в подтаявший снег. От резкого перепада температур мышцы свело судорогой, а из груди вырвался шумный выдох. Немного погодя, мужчина поднял голову и обнаружил, что лежит под грудью золотого, дымящегося от своего внутреннего жара, дракона. Его крылья были расставлены в стороны, огораживая фигурку Ланнистера с двух сторон. Всё ещё лёжа на земле, Тирион различил в лунном полумраке леса приближающегося человека. По развевающимся на ветру серебряным волосам он узнал королеву. Дракон, завидев свою мать, подался было ей навстречу, но обессилено припал на раненое крыло. Когда женщина приблизилась, ящер склонил к ней свою массивную голову. Тирион видел, как Таргариен обессилено припала к его горячей, чешуйчатой морде, лаская её руками, что-то беззвучно шепча сквозь слёзы. Дейенерис отстранилась от Визериона, и их взгляды с Тирионом встретились. Она быстро, насколько позволял примятый телом дракона снег, приблизилась к Ланнистеру. — Вы целы? — Произнесла она, проглатывая воздух. Исцарапанное лицо мужчины жутко скривилось в подобии усмешки. Дейенерис присела рядом с ним на снег. Тирион сел тоже. Какое-то время они молчали. Тело Ланнистера колотило от холода, пока он оттирал кровь с лица обжигающе-холодным снегом. Дейенерис заламывала замёрзшие пальцы, мерно дыша через обветренные губы. Волосы выбились из её прически, бордовая накидка, перекинутая через плечо, была порвана. Визерион всё так же смотрел на них, время от времени поглядывая по сторонам и шумно вздыхая.  — Дрогон погиб. — Сорвались слова с её губ и рассеялись в воздухе облачком пара. Тирион поднял на неё взгляд. Таргариен пыталась держать себя перед Ланнистером, но от мужчины не укрылась надрывная дрожь в её голосе. Дейенерис выжидающе смотрела на него, но затем отвернулась и заговорила снова: — Он храбро сражался. Он погиб, защищая меня. Дени закусила губу, в глазах блеснули вновь вернувшиеся слезы. Она замолчала снова. Визерион издал подобие грузного урчания, глядя на свою мать.  — Когда я узнала о гибели вашего с леди Сансой ребенка, я ничего не сказала вам. — У Тириона ёкнуло сердце. Он смотрел на Таргариен тяжёлым взглядом. Дейенерис, не без усилий, продолжила: — Я не выразила соболезнований и какого-либо… участия в вашем горе. Я потеряла немало близких людей, но… Такая потеря… ничего не может быть больнее. — Крылья её носа вздрогнули, девушка утерла кончиками пальцев слёзы. — Мне очень жаль. Тирион теснее сомкнул зубы и сжал ладони в кулаки. Дейенерис потупила взгляд. Он мог бы злиться на неё. Как можно сравнивать жизнь крылатого огнедышащего ящера с жизнью невинного младенца? Но глядя на то, как Таргариен беззаветно любит этих чудовищ, у Тириона не оставалось сомнений в природе этой любви. Материнской любви. Вокруг стояла тишина. Не было слышно ни шума ветра, ни стрекотания птиц — всё покрылось ледяной коркой, замерло. Только от деревьев слабо тянуло хвоей, а из пасти дракона — горелым мясом. Скрипя зубами, Тирион поднялся на ноги и подал руку девушке. Она секунду странно смотрела на него, но затем приняла руку и поднялась следом. Дейенерис шагнула мимо Ланнистера и приблизилась к кровоточащей ране на плече дракона. Почти невесомо её пальцы коснулись кожи под отлетевшей чешуей, но Визерион клацнул зубами и глубоко выдохнул. Тирион хотел подойти ближе, но припал на правую ногу, едва не падая в снег от резкой боли. Только сейчас он почувствовал, что в его голень глубоко впился еловый сучок. Тирион осторожно присел снова, решая, что делать с торчащей из ноги деревяшкой. Странно, как он вообще пережил это падение. Можно сказать, легко отделался, но легче от этого не становилось. Тирион взялся пальцами за кончик сучка, другой рукой придерживая кожу вокруг раны. Стоило ему лишь чуть потянуть, как всю ногу болезненно дёрнуло. Он выругался сквозь зубы, поморщившись от звука, теперь более напоминавшего зловещее клокотание.  — Хорошо, что рана чистая, быстро заживет. — Наконец отвернулась Таргариен от драконьего крыла. Её взгляд сфокусировался на фигуре Ланнистера. — Вам помочь? — Спросила она, толком не разбирая, в чем дело из-за сумрака вокруг. Тирион мотнул головой и, не давая воли сомнениям, быстро выдернул сучок из ноги. Боль была такой сильной, что он повалился на бок, а перед глазами встала темнота. Он не понял, закричал он или нет, но, когда зрение вернулось, увидел перед собой Дейенерис. Она оторвала длинный лоскут от своей накидки и перевязала ногу Ланнистера чуть выше раны, из которой сочилась тёплая тёмная жидкость. Краем глаза Тирион заметил рядом злополучный сучок, на добрых пару дюймов окрашенный его кровью. — Идти сможете? — Вывел его из оцепенения голос девушки. Он встретился с ней взглядом и кивнул, понимая, что выбора у него в любом случае нет. Неожиданно перед ним возникла протянутая ладонь Таргариен. Тирион странно посмотрел на неё, перевёл взгляд на фиалковые глаза девушки и непонимающе свёл брови. Дейенерис поджала губы, всё так же решительно протягивая Ланнистеру открытую ладонь. Тирион сглотнул и вложил свою руку в её. К удивлению Ланнистера, девушка оказалась гораздо сильнее, чем могло показаться на первый взгляд, и она одним плавным движением вытянула его из сугроба. Тирион чуть шатнулся влево, но устоял на ногах. Он посмотрел на королеву снова. В его взгляде читалось какое-то наивное недоумение, неверие в этот странный жест с её стороны. Дейенерис отвела взгляд и отвлечённо посмотрела на Визериона. Тирион бы поблагодарил её, если бы мог. — Надо выбираться отсюда. — Тихо проговорила она, не глядя на Ланнистера. Сейчас в ней было что-то не королевское. Настоящее, обыкновенное, правдивое. То, из-за чего Тирион ещё всё верил в неё. Если в человеке есть хоть такие осколки доброты, значит, он не безнадёжен.  — Сможете залезть на него? С трудом справляясь с режущей болью в ноге, Тирион подтянулся на ремешках к седлу, едва не сьехав вниз. К его удивлению, несколько креплений было расцеплено. Как раз тех, которые должны были фиксировать седло на драконьей шее. Тирион задумчиво нахмурил брови, пристегивая всё заново. Чья бы это ни была работа — он об этом пожалеет. *** Возможно, он ещё тогда догадывался об этом. Конечно, трудно было не заметить это удивление во взгляде янтарно-карих глаз. Когда они развернули войска (вернее, всё, что от них осталось) и прибыли в Винтерфелл залечивать раны, более всего его благополучному возвращению был рад лорд Уиллас. Возможно, ещё чуть-чуть, и он бы сам себя выдал, но как же можно подумать что-то плохое об этой благоухающей золотой розе? Разведчики вернулись через сутки после возвращения в замок. Тело Джона Сноу так и не было найдено. Можно было предположить, что он попросту сгорел в драконьем пламени, но не было ни души среди всех собравшихся северян, кто не слышал бы вой рога. Вне всяких сомнений — это был он. И он покорился Винтерфельскому бастарду, в котором и капли валирийской крови бы не набралось. Что ж, теперь и этот факт ставился под сомнение. Конечно, замять это было не так уж и сложно — всё взвалить на несчастного Тарли за его неверное толкование свойств рога, и концы в воду. По Джону тосковал не только его старый друг в рясе мейстера, но и весь Север. Как бы то ни было, это он не дал Северу погибнуть в это жуткое, тёмное время. Тирион сомневался, что бастарду полагается место в крипте под замком, но другое дело — заслуживает ли он этого. И этот вопрос ни у кого не вызывал сомнений. Сегодня Север впервые за много месяцев встретил рассвет. Солнце увидела промёрзшая заснеженная земля с тысячами изогнувшихся на ней мёртвых тел. Где-то в глубине души выжившие были рады окончанию этого безумия. Но всё застилало бесконечное горе и тоска. Сегодня солнце осветило сотни вымерших поселений и деревень. Десятки тысяч тел упырей и людей. Наверное, чтобы сосчитать их всех понадобится больше жизни. И это еще повезло, что есть, кому считать. Рейгаль приполз едва живой к стенам замка на следующий день. Глубокий порез на шее уже подсыхал и медленно затягивался, но о полёте пока и речи не могло идти. То же самое можно было сказать и о Визерионе. Тело Дрогона ещё хранил холод, но с наступлением оттепели туша начнёт гнить и смердеть за десятки километров не хуже Королевской Гавани. Впрочем, об этом стоит подумать позже. Возможно, лучшее решение — сбросить тело в море или в бездонный ров с ледяной водой, оставшийся от стены. Но вряд ли Дейенерис оценит такое решение по достоинству, да и катись оно всё в пекло… Боль в ноге вернулась с новой силой, и Тирион, оторвавшись от вида восходящего солнца, едва ступая, подтащил раненую ногу к постели и рухнул на матрас. Поморщившись от зудящих тупой болью ушибов, он прикрыл глаза. В замке было холодно, хотя огонь в камине не гас уже почти сутки. А может, это Ланнистеру так кажется, ведь здесь… Отчего-то ему казалось, что нет пустыннее места на земле, чем комната, где когда-то лежали её вещи, где ещё чувствовался её запах, а на примятой подушке лежала пара рыжих волосков. Надо бы перебраться в другую комнату. Тирион поднялся на ноги, но вместо того, чтобы покинуть спальню, он, опираясь на наспех выструганную трость, подошел к трюмо с серебряным зеркалом. Его рука неспешно огладила деревянный столик, где ещё позавчера стояла маленькая шкатулка с её любимыми брошами и лентами. Теперь там лежал только свернутый вдвое пергамент с аккуратно выведенным её рукой именем. «Тирион». Ланнистер нервно сглотнул. Он не решался притронуться к записке уже несколько часов. Боялся? Да, чёрт возьми. Сквозь бумагу просвечивала лишь пара строчек, но он был уверен, что эти слова сотрут в пыль то, что осталось от его души. От одного только вида этого клочка пергамента под сердцем больно жгло, а колени мелко дрожали. Рваным движением, сминая кончиками пальцев края листа, он взял записку. Сделав полшага к очагу, чтобы лучше видеть в утренних сумерках, он снова стал вглядываться в этот мелкий аккуратный почерк. Тирион. Тирион, Тирион, Тирион. Казалось, никто не произносил его имя так, как она. Даже выведенное чернилами, оно звучало в его голове совершенно иначе. Возможно, так, как он всегда хотел его слышать. Тирион. Аккуратные круглые буквы вздрогнули и медленно поплыли. Руки мелко дрожали, а каждый вдох давался с трудом. Где-то из глубины груди послышалось клокотание. Седьмое пекло, зачем я дал ей то проклятое письмо? Не давая воли сомнениям, он смял в кулаке пергамент и бросил его в пламя. Как высушенный бутон розы, бумажный комок пожирался огнём. Рука, опирающаяся на трость, задрожала. Грубый кусок дерева… в подметки не годится той трости, которую ему когда-то подарила она. Жаль, что он её потерял. Трость глухо ударилась о пол. Тирион осел на пол и зарыдал в голос. Он ничего не слышал, не видел, только чувствовал, как безумно болит что-то в груди, больно давит и режет, как жгут щёки слезы, смачивая сухие от постоянного молчания губы. Хотелось закрыться где-то далеко и глубоко, остаться в маленьком чёрном мирке, наедине с плохими мыслями, дать им сожрать себя вместе с костями. В дверь постучали, и Тирион не успел вовремя среагировать, так что голова Бронна, показавшаяся в дверном проеме, застала его врасплох.  — Черт… Я не вовремя, да? — Проговорил наёмник, судя по интонации всё же не собираясь уходить. Тирион отвернулся, быстро вытирая лицо тыльной стороной ладони, пока Бронн медленно зашёл вглубь комнаты и аккуратно прикрыл за собой дверь. — Я думал, что ты умер. — Бросил в сторону наёмник, усаживаясь на стул около пустующего стола. — Слыхано ли, навернуться с дракона. — Кривая ухмылка заиграла на его исполосаном морщинами лице. Его правая рука висела на груди, перевязанная от локтя до запястья. Бронн внимательно смотрел на лицо Тириона. Вся кожа Ланнистера была в мелких ссадинах. Левый глаз всё ещё был припухшим, а отёк ярко отдавал чёрно-лиловым оттенком. Нос не то сломан, не то просто сильно разбит, а на правой голени через ткань одежды проступила кровь.  — Чего сопли распустил? — Спросил наёмник больше не с издёвкой, а со своей очень своеобразной заботой. Тирион поднял затравленный взгляд на его голос. Бронн осёкся и потупил голову.  — Слушай, вообще-то я хотел спросить об обещанном замке, но то, что ты последние пару недель отчаянно пытаешься упиться до смерти или довести свою жену до истерики никак не даёт мне покоя. Леди Санса приходила ко мне пару раз, спрашивала, как ей подступиться к своему же муженьку. Не думал, что однажды мне придется сказать это, но ты дерьмо, Тирион. Ланнистер опустил голову, ещё сильнее отворачиваясь от собеседника. Это, однако, только подогрело интерес Бронна в продолжении тирады.  — Так не поступают, ты знал об этом? Ты хоть на секунду подумал своей пьяной златокудрой головкой, на что обрекаешь её? — Бронн прервался, чтобы немного остыть, прожигая затылок Ланнистера взглядом. — Я наёмник, и у меня очень расплывчатые понятия о долге и чести. Но эта женщина любит тебя, идиота. Ты же вроде как об этом мечтал, томно вздыхая ей вслед в столице? Ты не хочешь жить дальше, но причём здесь она? Почему, черт возьми, все люди вокруг тебя обречены на смерть или страдания? Вовремя сработавший рефлекс позволил Бронну ловко уклониться от со свистом летящей в него трости. Взгляды наёмника и Ланнистера встретились. Тирион зло смотрел на него. Губы его были плотно сомкнуты, а крылья носа часто вздрагивали от рваного дыхания. Бронн вскинул голову, выдыхая остатки своего негодования вместе с протяжным вздохом.  — Ладно, хер с тобой. — На выдохе бросил он. — Королева собирает совет, и тебе его лучше не пропускать. Так что поторопись. Тирион потупил взгляд, раздосадованный тем, что только что швырнул трость в другой конец комнаты. Бронн быстро сообразил, в чём дело.  — Ну, давай, вставай. — Проговорил наёмник со своего места. Тирион, собрав всю волю в кулак, попытался подняться. Ногу обжигала режущая боль, а кровь, вновь выступившая из раны, стекала вниз по колену в сапог. Ланнистер готов был вспыхнуть от того, каким надменным взглядом одарил его скрючившуюся в нелепой позе фигурку Бронн. Сделав над собой ещё одно усилие, он сдавленно проскулил и повалился на четвереньки. Едва не взревев от досады, он не в состоянии был даже поднять головы. Тирион слышал, как Бронн поднялся со своего места. Он мог видеть перед собой грязные сапоги наёмника. Подняв голову, Тирион увидел его протянутую руку. Хотя от этого пройдохи и можно было ожидать подвоха, Тирион всё же ухватился за его ладонь. Бронн помог ему встать и отдал трость, которую держал раненой рукой. — Легче, когда кто-то есть рядом, верно? — Уже тише произнёс Бронн. Тирион отвернулся. Наёмник развернулся на пятках и направился в сторону двери. Ланнистер пошёл следом. Стук. Шаг. Боль. Чертов засранец Бронн. Стук. Шаг. *** На заседании, по мнению Тириона прошедшем впустую, он не узнал ничего нового или того, о чём и так уже догадывался. Уиллас — полноправный десница королевы. Чего и требовалось ожидать. Он уж приложил все усилия, чтобы заполучить этот пост. Золотой розанчик даже не побрезговал испачкаться в крови. Конечно, Тирион не мог знать этого абсолютно точно. Но уж лучше бы он, или кого бы он не послал вместо себя, сделал свою работу чуть лучше, и может быть, Тириону всё-таки повезло бы разбиться насмерть. Но это дело поправимое — сейчас они направляются прямо в Королевскую Гавань. И Тирион тоже — с его красноречивым молчанием никто не мог спорить. Небо над столицей только начинало окрашиваться в закатные цвета, когда они подошли к городу. Дейенерис и её муж были в небе на двух оставшихся драконах. Уиллас, само собой, возглавлял пехоту, как и Джейме (колено братец все-таки преклонил, иного и ожидать в сложившейся ситуации не следовало). Раны Тириона уже зажили, и он куда более уверенно держался в седле. Он стоял рядом с братом. Оба молчали. Тирион никогда бы не подумал, что ему будет так не хватать этой болтовни Бронна, который сейчас, к сожалению, а может и к его счастью, обживал сразу два замка. Переправе нужен был новый лорд, как-никак. Единственными условиями владения Близнецами для Бронна были не поднимать плату за переход выше положенного королевой, и не превратить это место в публичный дом. Может, однажды еще доведётся справиться о его делах, а пока все ждали возвращения посла из замка с предложением Серсее признать своё поражение, прежде чем город «начнет пылать в огне и тонуть в крови». Наконец, ворота приоткрылись, и оттуда показался всадник. Уиллас весь подался вперед. Всадник был мёртв, как и следовало ожидать. Лошадь остановили и с груди мертвеца сняли записку. Пробежавшись глазами по ней, Тирелл поднял голову к крепостной стене над воротами перед ними. Тирион проследил за его взглядом и застыл: полностью обнаженная девушка не старше Сансы, в лиловых синяках и ссадинах, с остриженной головой стояла на самом краю.  — Маргери! — Закричал Уиллас. Последнее, что услышала девушка, прежде чем её столкнули вниз, и её хрупкое, измученное тело повисло на верёвке. Воздух наполнился отчаянным, яростным криком Уилласа. Он вновь и вновь сыпал проклятьями, звал свою теперь уже мёртвую младшую сестру. Тириона прошиб липкий озноб от зрелища повешенной и неистовых страданий её брата, и он опустил взгляд на свои руки, держащие поводья. Джейме отъехал в сторону, видимо пытаясь успокоить Тирелла, готового уже в одиночку взять этот проклятый город.  — Где этот чертов таран, иные вас подери?! Сломать ворота! Я убью их всех, перед Неведомым клянусь, убью! — Не замолкал Тирелл, едва не срывая голос.  — Вы его слышали? — Джейме обернулся к солдатам. — Таран, быстро! Ворота неистово трещали. Ах, если бы немой карлик был чуть более заметным во всей этой толпе и мог сказать, что на стенах даже не было лучников… Это явно была ловушка. Это было настолько очевидно, но никто и думать об этом не хотел. Когда ворота поддались, и люди хлынули внутрь, словно баранье стадо, у Тириона просто не осталось иного выхода, кроме как нацепить шлем и следовать за ними. Он старался не терять из виду Джейме — не хватало еще, чтобы этот дурак кинулся в Красный Замок. Однако, судя по всему, туда он и направлялся. Воздух потяжелел от жара, и мощные клубы пламени обрушились на город. Дейенерис верхом на Визерионе подлетела к стенам замка, и натиск драконьего пламени приняли на себя каменные стены. От дыма и огня небо окрасилось в красный. Узкие улочки столицы были далеко не лучшим местом для скачек, так что вскоре Тирион окончательно потерял из виду брата, стремительно рвущегося прямо к замку. Конь младшего Ланнистера встал на дыбы, когда навстречу ему хлынула толпа спасавшихся бегством горожан. Словно бурный живой поток из плоти, он попросту снес лошадь с ног. С отчаянным ржанием животное повалилось на землю, должно быть раздробив бы своим весом ногу всадника, будь его ноги длиннее. Тирион выполз из-под лошади и стал прорываться следом за братом. Пламя перекинулось на разросшиеся вширь и вверх муравейники из трущоб. Горящий тканевый навес сорвался вниз, погребя под собой десяток человек. С неба сыпался пепел, горящие обломки домов хоронили под собой заживо сотни несчастных. Джейме соскочил с коня, оказавшись у самых ворот замка. Всюду кипела битва, но у Ланнистера была сейчас одна цель — найти сестру. Уклоняясь на бегу от ударов, он прорывался в тронный зал. Дым медленно заволакивал замок, наполнял его удушливым запахом, от которого было почти ничего не видно. Распахнув массивные двери зала, Джейме ворвался внутрь. Здесь было пусто. Только Серсея как ни в чем не бывало восседала на железном троне. С обожжённым крошечным телом на руках.  — Я думала, ты уже не придёшь. — Сказала она, глядя в изумлённое лицо брата. Джейме только сейчас понял, что на её руках лежал едва живой Томмен с наполовину сгоревшей кожей. Серсея медленно встала, аккуратно укладывая младшего сына на трон, что-то тихо шепча ему.  — Я же говорила, что ты вернешься ко мне. — Нехорошо улыбнулась она, медленно делая шаг за шагом навстречу Джейме. — Я говорила, что мы уйдем из этого мира так же, как и пришли — вместе.  — Не приближайся ко мне. — Проговорил брат. Серсея, однако, не остановилась.  — Ты с собой наверняка и свою корову с Тарта привёл, и нашего брата-калеку. Слышала, Болтон укоротил ему язык. Ну и потеха. Но ничего — им всем недолго осталось.  — Замолчи или я убью тебя, клянусь! — Сквозь зубы прошипел он, обхватив шею сестры. — Что ты задумала, Серсея? — О, ты скоро сам всё увидишь. Это будет грандиозно, братец. Я видела, как сгорела Септа с теми чёртовыми фанатиками, я видела, как горела башня десницы — нет зрелища прекраснее танцующего пламени. Оно очищает, выжигает всю грязь, оставляет лишь… удовольствие. — Серсея расплылась в жуткой улыбке. — Мне больше нечего терять. Джейме словно молнией прошибло, и он жадно впился взглядом в глаза сестры.  — Останови это! Останови, я задушу тебя своими руками, если не остановишь это! — Он сам не почувствовал, как его рука сжалась сильнее на её шее.  — Ты уже проиграл, идиот. — Рассмеялась Серсея. — Дикий огонь невозможно остановить, даже если бы я захотела. Этот проклятый город уже горит изнутри, пламени осталось лишь добраться сюда…  — Ты лжёшь! — Джейме повалил сестру на пол, сдавив ей горло обеими руками. — Лжёшь! Лжёшь! Лжёшь! — Он тряс её тело, сильнее вжимая в пол, выдавливая из неё жизнь, пока взгляд сестры не остановился на его глазах. Навсегда. Джейме замер. Он невольно отшатнулся от тела, словно только сейчас до конца осознав, что он сделал. Томмен на троне уже не дышал. Из оцепенения Джейме вывел звон разбивающегося вокруг от жара стекла. Не теряя ни секунды, он рванул прочь из замка. Коридоры уже были переполнены дымом, так что продвигаться приходилось едва не ползком. Тут и там уже лежали трупы солдат и придворных, попросту задохнувшихся в дыму. Джейме уже почти добрался до выхода, но силы стремительно покидали его, а тело отказывалось слушаться. Сквозь пелену дыма он различил человеческую фигуру, приближавшуюся к нему.  — Тирион… — Хрипло окликнул он его. Брат навис над ним, закрывая лицо от дыма рукой. — Нужно уходить отсюда… Город взлетит на воздух, я не смог помешать кха-кх… — Джейме закашлялся, не в силах больше вдыхать этот раскаленный ядовитый воздух. Тирион помог ему приподняться, и они вместе вышли за ворота замка.  — Уходи отсюда как можно дальше — я должен предупредить всех. — Скомандовал Джейме, положив руку на плечо брата. Тот замотал головой. — Я не шучу, Тирион, каждая секунда на счету! Тирион не сдвинулся с места. Джейме выругался сквозь зубы. Из-под земли послышался грохот и треск. Джейме схватил брата за руку и как можно быстрее побежал вниз по лестнице. Улицы города были по-прежнему переполнены обезумевшей от страха толпой. С трудом пробираясь сквозь неё, братья медленно продвигались к воротам, задыхаясь от дыма и давки.  — Тирион, не отставай! — Заорал Джейме, всё ещё крепко держа его за руку. Толчки под землей усилились, и толпа заворошилась еще больше. В какой-то момент Тирион перестал чувствовать в своей руке ладонь брата. Толпа буквально снесла с ног младшего Ланнистера. Тирион попытался встать, но удары ног зевак по всему телу втаптывали его в землю снова и снова. Лежа на земле, поджав ноги и накрыв голову руками, оглушенный криками и плачем, он не видел практически ничего перед собой. Только ярко-зеленая вспышка на миг осветила сотни силуэтов вокруг него, прежде чем очередной удар чьего-то сапога вышиб его сознание. *** Санса, В последние дни я поступал с тобой так, словно мне не было дела до тебя. Когда я беспробудно пил сутки напролет, избегая тебя — всё это, чтобы заглушить боль, охладить чувства. Но всё было тщетно, ведь ежесекундно я не мог думать ни о чем, кроме тебя. Как только контроль над разумом возвращался ко мне тупой болью в висках, я ненавидел себя всей душой. А ты словно не видела моей слабости, словно своим кристально чистым взглядом всё ещё могла рассмотреть только самое лучшее в том, чем я стал. Ты сильнее меня, ты чище меня. Я не знаю, как давно это понял. Может, когда ты стояла в тяжелом колючем золотом платье у алтаря, или намного раньше. И я пытался быть достойным тебя, быть для тебя стеной и опорой. Но я сломался, как хлипкий деревянный забор. Лёжа в постели рядом с тобой, чувствуя кожей тепло твоего тела, прикосновения твоих пальцев к моим волосам, я думал о том, как много ты мне дала. То, что я испытал рядом с тобой, каждое счастливое мгновение стоит тысячи моих жизней без тебя. Ты полюбила меня так, как никто не любил, и уже никогда не полюбит, но мне не жаль. Горько лишь от одного — от того, сколько боли я причинил тебе. И я умоляю — прости меня за это. Умоляю, забудь обо мне, насколько это возможно. И будь счастлива. Это всё, что имеет смысл для меня. Тирион. P.S. Когда у тебя родится сын, (а я уверен, это однажды произойдет) не называй его Тирионом. Это всё, о чем я смею тебя просить.