Выбор пирата

«просто он был рядом. а рядом было быть не просто.»

Где-то в параллельном мире

Иван хмуро взирал на Франциска. Франциск сладко лыбился в ответ. Искра. Буря. Безум… что за херня происходит? Они даже в Петербург толком заехать не успели, как его тут же нашла неизвестная девушка, передавшая письмо. Письмо было написано лёгкой рукой на белоснежной бумаге с характерной золотистой печатью сбоку. Н-да, похоже, что и в параллельном мире надоедливая манера француза ничуть не менялась. Как всегда показушно элегантно. Конечно же, этому не был рад никто. Арловская презренно скривила нос и отвернулась, всем своим видом показывая, что именно она думала о подобных посланиях. Артур от неё не отставал, только вот молчанием здесь дело не обошлось. Вначале англичанин выразил своё королевское «фи», после уже не совсем королевское «фи», а потом было просто «фи». Короче, все три «фи» носили один и тот же характер, а именно «не лезть туда, живой останешься». Но Иван-то любитель лезть во всякое дерьмо по уши. У него жизнь такая: полоса белая, полоса дерьма и так друг за другом. К тому же, бегать от проблем — это не дело. Самое время встретиться с Бонфуа и мягко ему сказать, мол, мы хоть с тобой союзники, но вали-ка ты с моей земли, хорошо, да? Передав британца на руки сестры, Брагинский доблестно отправился на, гм, свидание? Ну, деловой встречей это назвать было сложно. Франциск поджидал его в крупном ресторане в вип-столике, который был украшен свечами и букетом цветов. Ладно, он немного удивлён и самую малость дезориентирован. — О, мой дорогой Ивэн, я так рад нашей встрече! — пропел Бонфуа, подскочив на ноги и кинувшись его целовать. В щёки. — Ага, здравствуй, — ошарашено кивнул он в ответ. — Зачем позвал? — Не будем говорить на ногах! Присаживайся, я взял на себя смелость и заказал нам блюда, попробуешь? Вместо ответа Иван послушно сел напротив, опустив глаза. Н-да. Он из прошлого растаял бы от подобного внимания на раз-два. Не то, чтобы он был такой уж нежной фиалочкой, всё же к этому времени жизнь его знатно потрепала. Просто его глубокая привязанность к французу, граничащая на уровне любви, постоянно играла с ним плохую шутку. Он прощал этому мужчине все промахи и косяки, а тех было огромное количество. Единственное, что оправдывало Бонфуа из его прошлого — нежелание вредить ему до последнего. Да, Франция не раз пользовался положением и манипулировал им, но делал это без особых потерь и, скорее, чисто по привычке. К тому же он часто помогал русскому, просвещал, наставлял на путь истинный и помогал познать себя. В общем, мудак с замашками благородия. Этот же Франциск ему не сильно нравился. Весь такой одухотворённый и предельно вежливый, он вызывал некое отторжение. Возможно, это вызвано тем, что Брагинский сейчас не девчонка, вздыхающая по своему кумиру. Он-то может здраво оценить ситуацию и понять, что кто-то тут собирался поиграть на его чувствах в свою пользу. Ай-ай-ай, мсье Бонфуа, как низко. Но и недооценивать француза было нельзя. Страна, способная тягаться по хитрости с Британской Империей. С такой играть нужно аккуратно и предельно внимательно. Не даром в мгновение ока превратиться из охотника в жертву. — Разговор, — напомнил Иван, наблюдая за тем, как Бонфуа наполнил их бокалы вином. — Зачем ты меня позвал? — Просто поужинать вместе, это плохо? У тебя были другие дела? Брагинский помотал головой, вздохнув. — Не стоит играть, Франциск, я знаю, что ты догадался. Как хорошо, что в эту секунду он не отвёл взгляда. Потому что заметить, как преобразилось лицо француза можно было только, если пристального в него вглядываться. Исчезла мягкость, игривость, взгляд заострился и стал пронзительным. Такого Франциска он не знал. — Наталья, — понимающе кивнул Бонфуа. — Всегда была пронзительной и не по годам любопытной особой. — Ситуация требует решительных мер. Что ты хочешь, Франциск? — Ты совершенно другой. Требуешь ответов, не хочешь просто поговорить и смягчиться, действуешь непривычно жёстко. — Ты хотел сказать здраво? — язвительно хмыкнул в ответ Иван. — Я перерос привязанность к тебе, теперь могу действовать здраво. — Хочешь сказать, что любовь засоряет умы? — Только то, что она идеализирует человека. Бонфуа кивнул, задумчиво пригубив из своего бокала. Брагинский пить и есть ничего не собирался. Кто знает француза из этого мира, вдруг какую гадость ему подмешал в еду. Нет уж, спасибо, он воздержится. Заметив неладное, Франциск всё же вынужден оторваться от своих невесёлых дум и взглянуть прямо на него. Он смотрел удивлённо, словно и вовсе позабыл, где находился всё это время. — Почему ты не ешь? — Не хочу. — Думаешь, что я тебе что-то подсыпал, — грустно заключил француз, вздохнув. — У меня нет желания вредить тебе, cher Ivan. Выпей вина, расслабься. — И всё же я воздержусь, — упрямо повторил он. Лицо Бонфуа скривилось в оскорблённой мине. Словно ему не на словах отказали, а прям в бокал открыто плюнули, ну, право слово. Вот уж кто стоил Артура, оба королевы драмы. Внезапно Франциск подскочил на месте, схватил свой бокал, выплеснув прямо на пол. Следом взял и его бокал, вылив туда же. Вновь поднял бутылку, заново наполнив и выпив своё вино махом. Оу, открытая демонстрация? На него ещё так взглянули после этого, прям открытый вызов. — Видишь? В вине ничего нет. — Тогда зачем ты так настаиваешь? — иронично поинтересовался Иван, но бокал к себе всё же пододвинул. — Помнится, пить раньше в одну харю тебе ничего не мешало, а здесь прям уж без меня не обойтись? — Я просто хочу, чтобы ты чувствовал себя комфортно рядом со мной. Чтобы понял, что я не желаю зла, — терпеливо объяснил Бонфуа, опустившись обратно на стул. — Так, ты выпьешь со мной? Брагинский закатил глаза. Не параллельный мир, а какой-то дурдом на ножках. И магия здесь царствовала, и Наташа была влюблена в ворчливого британца, теперь уж французу, чтобы выпить, вот обязательно требовалась компания. И угораздило его же попасть прямо в эпицентр этого цирка уродцев. Спорить с Бонфуа и дальше не было ни сил, ни желания. Если так хочет, то пожалуйста. К тому же он показал, что в вино ничего подмешано не было. Иван, всё ещё ощущая некое сомнение, подхватил собственный бокал, опрокинув в себя. Кислая жидкость без специфичных ноток. Не любил он вино, что ж поделать. Пустой бокал занял своё место на столе. Он покачал головой, стараясь прогнать странный привкус, взглянув прямиком на Франциска. — Доволен? — О-очень, — промурлыкал Бонфуа. И его голос неожиданно эхом раздался по всему помещению. Иван рассеяно моргнул, понимая, что пространство поплыло. Всё закружилось и начало превращаться в однородное марево. Его нещадно повело в сторону, и он бы обязательно свалился со стула, если бы в эту самую секунду Франция не подскочил на ноги, придержав его за плечи. Последней цельной мыслью, стрелой промелькнувшей в голове русского, была: «всё же опоил меня, ублюдок». А после его сознание утекло во тьму, не оставив и шанса на сражение.

Где-то в нашем мире

Взгляд у Наташи был пронзительным. Казалось, забирался в самую душу, переворачивая всё вверх дном, да ещё и конкретно там потоптавшись. Она смотрелась вполне уютно на чужой кухне с чашкой чая в руках под надзором экс-Пруссии. Последний, к слову, свою часть обязанностей выполнил, введя девушку в курс дел по полной, не пощадив ни чувств, ни целей. — Значит, ты не мой братик, — заключила она, переводя взгляд на британца, — и ты стелишься под этого? — Мы супруги, — высокомерно хмыкнул Артур со своего пьедестала. — Не беси меня, — посоветовала ему Арловская. — Гилберт, как ты вообще это допустил? — Извини, радость моя, но допустил что? — любезно поинтересовался прусс. Он, к слову, при Беларуси вообще стал вести себя очень странно. Сразу стал таким кротким, послушным и постоянно улыбался идиотской влюблённой улыбкой. Здесь диагноз был ясен без слов, но вот Наташа его успешно игнорировала, чем, конечно же, разбивала сердце Великого. Но ничего, тот готов был потерпеть ради благой цели. Ни одна девушка не способна устоять перед его мужскими чарами. — То, что мой любимый братик связал свою жизнь с этим, — кивнула в сторону оскорблённой империи. — Но что я должен был сделать? Они ведь не из нашего мира, предлагаешь мне развести их в ближайшем ЗАГСе? — Зачем же разводить? Не будет британца, не будет и проблем, — кровожадно протянула Арловская. В этот момент Иван всё же немного забеспокоился. Овдоветь ему решительно не хотелось. Он поднялся с места, выставив перед собой руки в примирительном жесте. Кёркленд, конечно, дам не бил и лишний раз старался с ними не ссориться, но мало ли как перенос повлиял на него. Лишних проблем им не нужно было. Здесь бы просто тихо-мирно дожить до нужного момента, чтобы после спокойно перенестись в свой мир и не более. К тому же, Брагинскому отчаянно не хотелось, чтобы два дорогих человека ругались. Он даже кинул взгляд в сторону немца, мол, может ты сделаешь с этим что-либо? Но тот лишь пожал плечами, как бы намекая, что лезть в это не намерен, да и вообще ему со стороны неплохо наблюдалось за происходящим. Чёртов немчура. Вроде и на его стороне теперь сидит, а всё равно ведёт себя преотвратительно. — Наташа, я понимаю, что ты ожидала увидеть других людей перед собой, но всё обернулось так, как обернулось, — спокойно произнёс Российская Империя. — Это не займёт много времени, мы скоро исчезнем, на наше место придёт твой настоящий брат и Британ… кхм, Англия. — Ты — мой настоящий брат. Не зависимо от каких-то там вселенных и параллельных миров, ты — моя семья, поэтому я не сержусь на это, — Наташа вздохнула, обводя свободной рукой пространство вокруг себя. — Просто думаю, что имела право узнать обо всём заранее, да, Гилберт? — Знаешь, душа моя, тут всё так пиздецки быстро разворачивалось, что я при всём своём желании не мог тебе рассказать. Арловская закатила глаза, покачав головой. Лгать у экс-Пруссии было в крови. Особенно, если ложь во благо себе любимому. Её взгляд скользнул в сторону русского, что всё ещё стоял с поднятыми руками. Пересилив себя, она всё же поднялась с места и, отставив чашку в сторону, обняла брата. Настолько крепко, насколько вообще позволяли силы. Несколько ошеломлённый подобным поворотом дел, Российская Империя замер в нерешительности, прежде чем обнять девушку в ответ. Для него это было странно. В его мире в славянской семье царили не самые дружеские отношения. Они, конечно, всегда помогали друг другу, но всё же. — Но твой выбор я всё равно не одобряю, — уже в шуточной форме пожурила Арловская, отстраняясь, попутно пихнув в плечо. — Если тебя успокоит, это был и не его выбор, — процедил Артур. Похоже, тема ему не нравилась от слов совсем. Повисла неловкая пауза. Иван бесшумно вздохнул, отводя взгляд в сторону. Сказать на это ему было решительно нечего. Британская Империя до сих пор не в духе. После их встречи с Бонфуа он больше молчал и презрительно кривился. Сущий эгоист, право слово, будто не понимает, что не одному ему приходилось нелегко. — Ладно, раз я здесь, то как насчёт пирога? — бодро поинтересовалась Беларусь, нарушив тяжёлую тишину. — Вас вообще кормили здесь? — Нет, но мы будем благодарны, если покормят. Брагинский коротко улыбнулся, заняв место за столом рядом с супругом. Тот всё ещё выглядел, как завравшийся гавнюк, но чуть растаял, стоило руке русского опуститься на его бедро. Наташа же, почуяв себя на своей волне, начала что-то говорить о девичьих делах. Если на секунду забыть, что она — опасная страна с кучей ножей под юбкой, то можно вспомнить, что перед ними обычная девушка. Гилберт, заняв место по правую руку от Ивана, довольно усмехнулся, демонстративно повернулся к ним, одними губами прошептав: «моя будущая жёнушка». За что тут же получил ложкой по голове. На кухне раздался дружный смех.

Где-то в параллельном мире

Ночь давно вступила в свои права, но в номере гостиницы никто не спал. Артур, припав лицом к окну, хмуро разглядывал Петербург. Арловская же постоянно лезла к нему со своими вопросами, чем чрезмерно раздражала. Кто бы мог подумать, что есть вселенная, где Беларусь в него влюблена. Похоже, что ещё и безответно. Шикарно, лучше просто придумать нельзя. Россия не объявился до сих пор. Шёл, наверное, третий час после того, как он героически отправился на встречу с проклятым жабоедом. И третий час, как ни от него, ни от лягушатника не было вестей. Не то, чтобы Англию это напрягало… хотя, погодите-ка, его это напрягало! Брагинский — теперь единственный человек, который позволял ему оставаться в здравом уме и не спятить от происходящего вокруг сумасшедшего дома. Подумать только, обвинял его в излишнем драматизме, а потом просто взял и свалил к предполагаемому врагу. А ещё что-то про героизм Джонса говорил. Сам тем же страдает. Лицемерный русский ублюдок. Конечно же, Артур бесился. Почему это он не должен беситься, когда всё идёт по ненужному месту? — Почему ты не ложишься спать? — голос Арловской, прозвучавший за спиной, отдался неприятным эхом в голове. — Россия до сих пор не вернулся. — Брат не маленький мальчик, он справится, — пожала плечами Наталья, подойдя со спины, положив ладони на его плечи, слегка сжав. — К тому же ужин с Бонфуа его давняя мечта, не думаю, что ваш Иван так сильно отличался от нашего. — Ты не пойдёшь его спасать? — Зачем? Я ведь сказала, что они, скорее всего, уединились давно, — закатив глаза, нетерпеливо повторила Арловская, прижавшись грудью к его спине, шепнув на ухо. — Может, нам сделать то же самое? Кёркленд стремительно поднялся с места, развернувшись, сбрасывая тем самым с себя женские руки. Смотрел он хмуро и тяжело, настолько, что боевая Беларусь тут же растеряла половину своего настроя, непонимающе взглянув в ответ. В груди же англичанина разливалось целое озеро праведного гнева. Он, что, один тут прекрасно понимал, что всё это неспроста? Что не может встреча двух «союзников» пройти так просто? Какой, к чёрту, секс?! Он знал Брагинского. Знал и верил, что тот никогда бы не стал смешивать подобное! Не сейчас. Не кинул бы его ради того, чтобы нагнуть раком француза. — Прекрасно, я ухожу, — напряжённо произнёс он, обогнув опешившую Наташу, схватив с кресла жилетку, натягивая на ходу. — Куда? — За Брагинским. Дверь хлопнула. Арловская даже дёрнуться не успела, чтобы его остановить. Кипя от раздражения и негодования, Артур выскочил в коридор, направившись к лестнице. Как искать Россию? Человеческими силами никак, придётся использовать магию. И в тот момент, когда он шептал под нос заклинание поиска, настраиваясь на образ Брагинского, предупреждение от Российской Империи ему даже в голову не пришло. Не до этого было.