Выбор пирата

Заклинание поиска работало отлажено, ведя его тусклым огоньком меж улочек Петербурга, что погрязли в ночной тьме. В голове у Артура царила полнейшая каша несвязанных мыслей и отрывистых размышлений. Чертов Брагинский. Чёртов параллельный мир. Ступня угодила в яму. Кёркленд прошипел под нос проклятия, чуть не навернувшись на грязную брусчатку, прежде чем взять себя в руки и побежать дальше. Честно, он плохо понимал, почему поступает именно так. Нет бы послушать Арловскую и не лезть туда, куда не следовало. Россия большой мальчик. Большой злой мальчик, Империя зла, великая держава и далее по списку. Нашёл за кого волноваться, право слово. Но сколько бы он не повторял это про себя, помогало херово. Англия волновался, причём конкретно так. Франция был суровым противником на протяжении всей истории, несмотря на его кокетливость и вежливость. Сказать по правде, Артур всегда ощущал себя не в своей тарелке, когда ругался с ним по поводу чего-то крупного. Бонфуа в этой вселенной мог быть совершенно иным. Но, сказать по правде, то, что он успел увидеть и услышать, хватило сполна. Если Брагинский не появился до сих пор, значит, он влип. Причём по-крупному. Не сказать, что Кёркленд замечал за собой ярое желание помогать кому-либо, будь то союзники или просто какие-то другие личности, но здесь закрыть глаза не получалось. Он хотел помогать. Он бежал это делать. Вдалеке послышался звук воды. Огонёк привёл его на пристань, погрязшую в вязкую тьму, прорезаемую лишь тусклым светом фонарей. Бег замедлился, пока и вовсе не прекратился. Тяжело дыша, Англия рассеянно заозирался по сторонам. Где? Он не ждал ничего хорошего от Франции, поэтому был готов ко всему. И когда пространство рассёк огненный столп, то он умудрился отскочить в сторону, со свистом выпуская воздух сквозь плотно сжатые зубы. Вскинулся, резко поднимая голову, замечая в десятках метрах от себя Бонфуа. И как только появился столь незаметно, прозорливый чёрт? — Ой-ой, мой дорогой друг, — проворковал француз, обнажая зубы в милой улыбке. — Какая неожиданная встреча, не находишь? — Нет. Где Брагинский? — Англия хмурился, сжимал кулаки и, в целом, не ощущал себя довольным человеком. — Что ты с ним сделал? Нужно отдать должное, на лице Франциска отразилось почти искреннее изумление, и если бы Артур общался с ним чуть меньше (с любой его версией), то обязательно купился и начал сомневаться в себе. — Почему ты решил, что я ему что-то сделал? Милый Ивэн в полном порядке, у него был выбор, и он сделал его не в твою пользу, — пожимая плечами, «честно» ответил Франция, только вот шпага в его руках наталкивала на иные мысли. — Я лишь пришёл сделать предупреждение. — Да? И с чем оно связано? — Держись подальше от России. Это не твоя битва. — Ха! Ошибаешься, если я здесь, значит, она моя, — ладно, видит Господь, Англия не совсем это собирался говорить. — К тому же, твоё поведение до безобразия глупо, если ты знаешь правду, то какой смысл решать свои распри через нас? Мы рано или поздно исчезнем, наше место займут законные представители, и уж они знают о тебе всю правду. Франциск не выглядел чересчур впечатлённым его речью. Скорее уж, он выглядел скучающим и немного раздражённым, хоть последнюю черту отчаянно старался скрыть. — А что, если нет? — Прости, что? Ему показалось? Нет? Что тогда? — Если вы не исчезнете, — милостиво повторил Бонфуа. — Что ты будешь делать тогда? Хороший вопрос. Чертовски замечательный, если быть точным. Артур аж опешил на мгновение, растеряв все мысли, что каким-то чудом поселились в голове. Если они не вернутся обратно? Он не думал об этом. Сказать по правде, он всё происходящее воспринимал как нечто недосказанное до сих пор. Будто чудной сон, который рано или поздно закончится. Но Бонфуа лишь парой фраз разбил всё вдребезги. Остаться в мире, полным магии, навсегда? Вместе с его Брагинским застрять в смутном и отвратительном году, полным войн и недоговорённостей? Вернуться на «свои» земли, встать плечом к плечу с Шотландией и вести войну с Францией, в помощниках у которого будет Россия? Нет, не так. Российская Империя. Если они не вернут всё так, как было, то им придётся примерить другие маски. Вернуться ко временам империй, когда они смотрели друг на друга более жёстко и строго, умудряясь при этом сладко улыбаться. Такой расклад Англии точно не нравился. Хоть в их мире всё складывалось не самым лучшим образом, он всё равно оставался их миром. Тем местом, где нет официальных войн, по крайней мере, между европейскими странами. Там, где хоть и с трудом, но можно попытаться исправить ситуацию. Здесь же всё было слишком запутанно. Любовь Британской Империи к Российской. Любовь Российской Империи к Французской. Нелюбовь Франции ни к кому. Или всё-таки любовь к кому-то? Артур поднял глаза, по-другому посмотрев на своего противника. Любил ли Франция кого-то прямо сейчас? Небось, да. Этот жабоед вечно кого-то любил, что удивительно, почти каждый раз безответно. Такое у него проклятье было. Любить безответно, при этом крадя сердца миллионов. — Я не оставлю всё, как есть. Россия из моего мир… Моя Россия никогда не будет на твоей стороне, — уверенно произнёс Англия. — Слышишь, Бонфуа? Оставь свои ужимки для слепцов, я знаю тебя, из мира в мир ты не меняешься! Лицо Бонфуа меняется неуловимо. Теряется спокойствие и безразличность, куда чётче виднеется недовольство. Он делает прерывистый шаг вперёд, выставляя шпагу вперёд. Лезвие искрится оранжевым светом, пуская снопы искр. От неожиданности Кёркленд отступает, но после подпирается, пытаясь призвать собственную магию. Дуэль? Да к тому же магическая. Хах, ему кажется, что он влип, причём достаточно крупно. Если говорить начистоту, то он не имел опыта во всём этом дерьме. Практиковаться было не с кем. И сейчас, трезво оценивая собственные шансы на победу, ему с неохотой нужно признаться, что они малы. — Стоять! Щелчок. Артур переводит взгляд с застывшего лица Бонфуа за его спину, где видит Брагинского. Босоногого, в штанах и рваной рубашке, а в руках револьвер. Серебряный такой, увесистый. — Ивэн, — примирительно тянет француз, не опуская шпаги. — Франциск, — ядовито повторяет Брагинский. И кто бы знал, как сейчас ему рад Англия. Словами передать невозможно. — Ты выбрался. — Твоими молитвами. — Брагинский, — прерывает их обмен любезностями Артур. — Ты в порядке? Иван неуловимо морщится, крепче сжимая револьвер, делая несколько шагов вперёд и в сторону, явно желая по дуге обойти Францию. — Как огурчик, правда шокирован твоим благородством. Никак совесть проснулась, м? — и усмехается ещё так… знакомо. Англия почти глаза закатывает, уж слишком всё это похоже на обычное поведение России. Будто они сейчас не стоят как в грёбанном американском боевике, а сидят за столом переговоров. — Значит, ты выбрал свою сторону, — кивает самому себе Франциск. — Я давно знал на чьей стороне. Так. Что. Что происходит? Англия беспомощно переводит взгляд с одного на другого, пытаясь понять о чём они говорят. Похоже, в этой сюжетной ветке он немного выпал из событий и пропустил нечто важное. Шпага разрезает пространство, меняя направление с его груди на грудь русского. — Это был твой выбор, Ивэн. Оглушительный треск. Магия вырывается крупным потоком, ударяя ровно в цель. Одновременно с этим гремит выстрел. Артур кидается к России, отчаянно осознавая, что не успевает. Ни черта не успевает! Ночная мгла озаряется ярким светом, выжигающим глаза, но всего лишь на мгновение, прежде чем всё погружается во тьму. Земля уходит из-под ног, и последнее, что Англия видит сквозь слёзы, так это как тело Бонфуа сломанной куклой валится на землю. Всё кончено?