Робин и Роксана

Пока младший граф Леонезский находился в морском путешествии, граф Золотой, не имеющий в ближайшее время права выходить в море, да и уже не желающий более отлучаться, затеял путешествие наземное. Максимилиан уладил все дела с предстоящей женитьбой на Джоанне и пригласил её отправиться с ним осмотреть владения. В просторной карете, предназначенной для дальних переездов, они отправились туда, где Джоанна родилась, но успела прожить первых три года, после чего бабушка забрала её в имение Золотых. Она почти не помнила этих мест, но знала где они находятся. Теоретически. Она могла сказать, что это где-то на северо-западе от княжества, но насколько далеко и по каким дорогам добираться – этого не знала. Пока тряска на неровностях дороги не успевала её утомить, а пыль не попадала в глаза, Джоанна выглядывала в окно кареты и каждый раз на её лице отражался восторг. Округлявшиеся от удивления глаза и восхищенные вздохи выдавали её возбуждение и радость от путешествия. Максимилиан, не испытывавший подобных эмоций от переездов из одного места в другое, по большей части сидел в глубине кареты. Однако, несколько раз всё же приближался к оконцу, чтобы понять что на этот раз так привлекло внимание его будущей жены. Это оказывали ворота придорожных таверн с красивой вывеской, старое покосившееся и оттого чудаковато выглядящее дерево ли же белка, скачущая по еловым ветвям. Девушку впечатляло всё вокруг. А граф Золотой лишь еле заметно улыбался её непосредственности. Ну зачем нужен этот этикет, это странное аристократическое воспитание, манерность, жеманность – всё это убивает в девушках ту легкость характера и чистоту эмоций, которые многим даны от природы. Хотя, возможно не всем и некоторых всё же стоит обучать как себя вести, однако, это не про Джоанну. На исходе второго дня пути, цель путешествия была достигнута. Карета свернула с главной дороги и покатилась вдоль ровных полей, на которых трудились люди – мужчины и женщины. Одни вспахивали землю с помощью плугов, в которые были запряжены лошади, другие шли следом и что-то выбирали из земли. - Что они делают? – поинтересовалась Джоанна. - Подготавливают почву перед посевом пшеницы, - объяснил граф. – Всё что ты здесь видишь, это всё владения Золотых. - Это твои поля? - Это наши поля, Джоанна, - поправил Максимилиан, сделав ударение на слово «наши». Девушка улыбнулась, чувствуя себя чуть ли не принцессой. Эти территории казались ей такими необъятными. Но значение слова «наши» ей по-прежнему было непонятно. Что она с этим всем будет делать? Нет, ей достаточно, что всё это принадлежит Максимилиану, а Максимилиан ей. Совместное владение его имуществом – всего лишь доказательство того, что она ему нужна. А это самое главное её богатство. Оставив позади поля, миновав деревню, небольшую, но так же принадлежавшую графу Золотому, они, наконец, остановились у деревянного двухэтажного особняка. Заслышав топот копыт, из-за дверей показался стареющий мужчина и, увидев кто выходит из кареты, выбежал навстречу. - Граф! Граф приехал, - в суете, растерявшись, кинулся обратно на крыльцо, - Жена, граф приехал! - крикнул в оставленную открытой дверь и тут же, развернулся и в три быстрых шага предстал перед Максимилианом. – Добро пожаловать, граф! – теперь только раскланялся он. - Здравствуй, Джордж, - поздоровался граф Золотой и снова обернулся к карете. - Как же давно вы здесь не были… Мы уж и не знали, когда вас ждать! Как хорошо, что сумели вырваться из совета, - быстро тараторил мужчина, наблюдая за тем, как Максимилиан подает руку девушке, осторожно спустившейся с подножки и вставшей рядом с ним. Джордж перевел вопросительный взгляд на графа, но продолжить монолог не решался. - Я взял в совете отпуск на некоторое время. Нужно подготовится к свадьбе, да и уделить больше времени будущей жене, - ответил на немой вопрос молодой человек. – Это Джоанна. Девушка исполнила реверанс и опустила глаза, как учила её мадам де Гийон. Мужчина на секунду оторопел, но тут же спохватился и поклонился и Джоанне. - Ох, простите меня! Что же я вас держу на улице. Проходите граф… графиня, - задумавшись на мгновение, управляющий поместьем не подобрал другого слова. – Сейчас мы с женой приготовим ужин. Вы ведь с дороги. А путь не близкий. Эх, если бы знали, что приедете… А то ведь всю прислугу отпустили, вдвоем за домом следим. Максимилиан лишь кивнул головой. - Завтра же утром вызову прислугу, - добавил Джордж. - Хорошо, - согласился граф. – Мы действительно устали с дороги. Сегодня только поужинаем и отправимся отдыхать. Проходя в дом, Джоанна держала под руку графа и оглядывала помещение. Оно было не таким как те дома, в которых жили графы Золотые и князья Олкотт (других она не видела, но представляла примерно одинаковыми). Здесь всё было деревянное, окна меньше, комнаты теснее. И на графское имение похоже не было. Словно дом зажиточного крестьянина. Однако, когда после ужина, управляющий проводил Максимилиана и Джоанну в спальню, отведенную для них на период пребывания здесь, девушка поняла, что особняк не маленький. Длинные коридоры, внушительных размеров лестницы на второй этаж, большая просторная спальная комната с огромной кроватью. Одной на двоих. Оставшись наедине с Максимилианом, Джоанна позволила себе снова заулыбаться так, как привыкла. Не сдерживая свою радость, искусственно не смущаясь и не опуская глаза. Она подошла к нему и, обвив руками его талию, приникла щекой к груди. - Здесь так хорошо, - прошептала она, почувствовав ответные объятия. Ей было хорошо везде, где был он. - Это наше загородное имение. Когда я был маленьким, родители привозили меня сюда время от времени. Где-то в этих местах начинается наша история – рода Золотых. Сейчас покажу. Максимилиан перехватил её руку и потянул к окну. Тут, в спальне, окно было таким же как Джоанна привыкла видеть – в половину стены, от пола и до потолка. Отдернув плотные шторы, предусмотрительно задернутые управляющим, подготовившим комнату для сна, Максимилиан подтолкнул Джоанну поближе к стеклу. За окном темнело вечернее небо, но сиреневый шлейф ушедшего за горизонт солнца еще не давал тьме полностью завладеть пейзажем. Там, где тонкая розовая полоска, сменяя оттенки, переходила в темно-синий виднелись острые вершины горного хребта. До тех громад, сколько хватало зрения, раскинулись поля, а чуть влево черными силуэтами обозначалась деревня. Она расположилась ближе к графскому особняку, но на достаточном расстоянии, чтобы не мешаться хозяйскому взору. - Видишь горы на горизонте? – Джоанна кивнула в ответ на вопрос Максимилиана. – Именно там когда-то получил свои первые владения мой предок. Те земли, на которых мы сейчас находимся, более позднее приобретение. Просто повезло, что сосед разорился и продавал свои владения, так графы Золотые смогли сойти с гор и поселиться на равнине. Джоанна перевела взгляд от горизонта к более близким объектам. Прямо под окном разрослась клумба с цветами. В сумерках их разнообразие не было видно. А немного дальше, поблескивал отражением звезд чуть заметный в окруживших его деревьях небольшой пруд. - Я ведь тоже где-то здесь родилась, да? – чувствуя какую-то неосязаемую связь себя с историей рода Золотых, произнесла Джоанна. Это скорее был риторический вопрос и ответа она не ждала. – Я совсем не помню эти места. Но мне тут нравится. - Я тоже родился здесь. В этом доме, - улыбнулся Максимилиан. – У нас много общего… Он попятился спиной к кровати, по-прежнему держа девушку за руку и утаскивая за собой. - И сегодня ночью, у нас тут общая постель, - в его глазах промелькнул игривый огонек. В последние дни Джоанна всё чаще замечала в нём некоторое озорство, пропавшее в тот день, когда его родители погибли. Граф Золотой возвращался к жизни, к той жизни, в которой есть место радостям, удовольствиям и даже счастью. Хоть черный костюм был по-прежнему его основным облачением. Дернув на себя будущую графиню Золотую, Максимилиан подхватил её и тут же завалил на спину, уронив на кровать, прижав собой и сминая аккуратно застеленное ложе. Находясь в центральных владениях, они не позволяли себе просто ночевать друг с другом. Он либо приходил к ней посреди ночи, либо ранним утром. И хоть все в доме знали, что происходит между ними – будущие супруги пытались поддерживать внешние приличия, оставаясь друг с другом наедине либо под благовидным предлогом, либо тайно. Это короткое путешествие, затеянное как осмотр своих владений, явилось для влюбленных своеобразным медовым месяцем. Они спали в одной комнате, выезжали на прогулку вдвоем, вечером могли спокойно гулять по парку возле дома. Кроме управляющего и его жены на следующий же день была вызвана всего одна девушка из прислуги, которая вечером уходила обратно в деревню. Джоанна чувствовала себя здесь гораздо комфортнее - дальше от столицы, ближе к деревне и люди были проще. Да и Максимилиану, уставшему от постоянных советов и собраний (в которых по сути нечего было решать, поэтому все усердно делали вид, что сочиняют новые законы и обдумывают дальнейшее развитие государства) тоже хотелось удалиться в эту глушь и проводить свои дни тихо и без посторонних людей. Всего несколько дней, но они смогли насладиться ими сполна. И, огорчив управляющего своим недолгим пребыванием, снова покидали это имение. Большая тяжелая карета, качнувшись, покатилась от особняка, утягиваемая четырьмя лошадями. А на пороге остались мужчина, женщина и приходящая служанка. - Ну вот наш граф и скоро женится, обзаведется семьей, - вздохнул Джордж. - Такую простую девочку выбрал. Не похожа она на аристократку, - покачала головой его жена. Они не спрашивали хозяина о том, кто его избранница и откуда, а сам граф не спешил озвучивать то, что считал своим личным делом. - Главное, чтобы она была хорошей хозяйкой, тогда и нам спокойно будет, - закончил рассуждения мужчина. Проводив взглядом карету, муж с женой развернулись и шагнули в дом. Лишь девушка-служанка еще смотрела вслед удаляющемуся экипажу. - Джоанна… кажется так же звали мою кузину, которую когда-то давно забрала её бабушка в графский дом. Но я её даже не помню… - пробубнив себе под нос, девушка тоже отвернулась от дороги. - Здесь так замечательно, - мечтательно оглянулась Джоанна из окна кареты на покидаемый особняк. – Я бы хотела бывать здесь почаще. - Нужно будет выстроить новый дом, - задумался Максимилиан о будущем. – Или хотя бы пристройку каменную. Этот особняк слишком мал для того, чтобы жить в нём постоянно. Сгодится лишь как летняя резиденция. - Зато он такой уютный. - Если бы не пришлось покупать дом возле столицы, то Золотые до сих пор жили бы в этих местах, и этот особняк был бы расстроен гораздо шире. Но так принято, что все участники Герцогского совета должны регулярно посещать собрание и при необходимости являться по вызову. А это сложно сделать из поместья, расположенного в трех днях езды от столицы. Вот уже несколько поколений наша семья входит в совет, оттого и обосновались поближе к Герцогу. Поместье Золотых, расположенное ближе к столице, за много лет обжитое и обустроенное со всеми удобствами, конечно не имело полей и деревню рядом, но на территории помимо графского дома стояли и еще несколько построек, в которых жила прислуга. Там была изба для мужчин – в ней жили привратник, садовник, берейтор, конюх и три помощника конюха, и еще несколько разнорабочих; было жилище для женщин – в нем ночевали прачка с помощницей, женщина-пекарь со своими помощницами, обслуживающими маленькую домашнюю пекарню графа, пара девушек для различных поручений и там же до некоторой поры жила и Джоанна, помогавшая садовнику, пока граф не забрал её в дом. В доме прислуга была своя и имела исключительно домашнюю работу. Женщины и мужчины, занимавшиеся уборкой, готовкой, обслуживанием и выполнением другим домашних обязанностей, жили здесь же с хозяевами, но на третьем этаже. Как самый неудобный, с низкими потолками и чаще всего продуваемый в плохую погоду – верхний этаж отводился для слуг. Особняк в деревне не мог похвалиться наличием такого штата, а чтобы перевести с собой весь персонал, поместье должно было претерпеть значительные изменения. Но граф Золотой не отказывался ни от каких идей только по причине возможных неудобств, тем более, если того хотела Джоанна. Ему, наконец, было для кого жить и для кого стараться, так зачем же отказывать ей и себе в желаниях. Назначить встречу с Робином у Роксаны получилось только через пару дней после получения его ответа. Отец с Филиппом снова уехали по делам, а мать хоть и была, наконец, довольна дочерью (не в плане воспитания, послушания и других возможных достоинств, а в плане полученного ощущения гордости за свою фамилию), но не изменила своим привычкам не уделять княжне достаточно времени. Поэтому Роксана знала, что, оставаясь в доме с матерью, она практически свободна в своих действиях. Уж за прогулку с миссис Мэйн возле поместья ее точно не отчитают. Да хоть бы и так, главное, чтобы не обнаружили раньше времени. Младший граф Леонезский появился меж густых зарослей леса, нависающих над дорогой и делая путь менее удобным, но более незаметным, с опозданием лишь в пару минут от назначенного времени. На его лице явно отражалась тревога. Роксана же заметно нервничала. Она не сидела, как обычно, под деревом, а стояла, заламывая пальцы на руках и, сделав два шага в сторону, останавливалась, словно сдерживая порыв продолжить хождение из стороны в сторону, но, простояв несколько секунд, снова делала еще два шага. Миссис Мэйн, до этого высказавшая замечание княжне, что перебирать пальцами ей не идет, но проигнорированная девушкой, устроилась на траве, возле привязанной к дереву лошади и увлеченно вчитывалась в открытую перед собой книгу. - О, Робин! – восклицание девушки, заставили женщину оторваться от книги и посмотреть в сторону лесной дороги. Молодой человек, спрыгивая с коня, и шагнув навстречу Роксане, тут же очутился в кольце её рук, обвивших его шею. Уткнувшись лицом в её густые каштановые волосы и вдохнув легких аромат трав (обычно девушки мыли волосы настоем из ромашки, крапивы, иногда пижмы, но Робин не мог угадать какое именно растение он почувствовал), он прижал её к себе, притянув за талию. Но с выдохом к нему пришло и осознание, что он позволил себе слишком много. Отпрянув назад, граф Леонезский опустил глаза. - Княжна, - извиняющимся тоном произнес он. Но посмотрев на девушку, он не увидел встречного смущения. Она смотрела на него прямо и уверенно. - Робин, нам нужно поговорить наедине, - твердо произнесла она. И достаточно громко, чтобы это слышала миссис Мэйн. - Конечно, - согласился Робин и отдал поводья своего коня женщине. Миссис Мэйн, перехватила кожаные ремни и повела животное туда, где уже было привязано другое. Княжна кивком головы указала на лесную дорогу и, повинуясь её желанию, молодой человек развернулся туда, откуда только что прискакал. - Это ужасно, Робин, - глядя куда-то перед собой, заговорила Роксана. – Я всегда считала, что я могу договориться со своими родителями, что они услышат и поймут меня. Но оказалось, что им совершенно безразлично моё мнение. Им даже всё равно, что я люблю другого человека. - Они знают? – тихо спросил Робин, тоже рассматривая кочки и корневища под ногами. - Родители знают только то, что моё сердце не свободно, - уверенная в том, что Филипп не властен над решением по поводу её брака, она ничего не сказала о том, что кузен осведомлен. – Они настаивают на этом браке. - Кто он? - Луис Лимберт, - безразлично ответила девушка. Младший граф Леонезский на секунду потерял дар речи, осознавая, что против этого соперника ему нечего противопоставить. Его брови изогнулись в жалобно-удивленном выражении, но он тут же взял себя в руки и нахмурился. - Что я могу сделать? – остановился Робин. Резко развернувшись к Роксане, он приподнял руки, словно собирался её обнять, но тут же опустил, снова не решаясь перейти черту дозволенности. Она помогла ему, вложив свои руки в его. - Мы можем сделать, - в её глазах вспыхнула недобрая мысль, брови придвинулись к переносице. Во всей её позе чувствовалась сила и, если не способность, то как минимум желание подвинуть даже горы, если те будут мешать на её пути. Она обернулась, и смерив взглядом пройденное расстояние, пришла к выводу, что они зашли достаточно далеко в лес. – Мы вместе можем. - О чем ты? – перебирая мысленно всевозможные варианты, молодой человек никак не находил верного. Девушка слегка замешкалась, на мгновение опустила глаза, но тут же собралась и скороговоркой проговорила: - Мы можем сейчас сделать то, что происходит между мужчиной и женщиной. Лиши меня девственности, - её руки слегка задрожали, а взгляд заметался по лицу Робина, одежде и трусливо остановился где-то в стороне. Младший граф Леонезский тряхнул головой, не веря своих ушам, но осознав всю суть её предложения, он залился краской. - Роксана… это… Нельзя ведь так. Обесчестить тебя тут, в лесу. Я не смогу, - торопливо принялся объясняться Робин. - Именно, обесчестить, - закивала она и ему показалось, что её глаза увлажнились. – Разве брат герцога возьмет в жену такую девушку? - Но твоя репутация? - Ты, как порядочный мужчина, обязан будешь на мне жениться, - изложила она то, что ей казалось таким простым решением. - Это непременно, но… таким образом? Нет-нет, я не могу. Роксана, я слишком люблю тебя для этого, слишком уважаю. - Но это наш шанс, - чуть ли не упрашивала она его. – Я не хочу замуж за Луиса. Я не хочу никого, кроме тебя. Я не смогу быть с ним. Она упала на его грудь и прижалась щекой к жесткой ткани мундира. Её тонкие руки очень крепко обхватили его. Он провел ладонью по её волосам, плечам и обнял её за талию. В его объятиях она еле заметно задрожала. Такая внешне сильная и целеустремленная в своих желаниях, она всё же была хрупкой девушкой, решившейся на очень нескромный, если не сказать постыдный шаг. Так ли легко далось ей это решение, как она высказала его? Робин стоял, забыв обо всем на свете, кроме одного этого её предложения. Но как мог он поступить подобным образом с той, которую любит? Простит ли он себе это когда-нибудь? От волнения на лбу выступил пот и он понимал одно – он сейчас был просто не в состоянии сделать то, о чем она просила. Здесь нужна была не просто смелость, а в определенной мере наглость и доля безрассудства. Он не желал для неё такого первого раза, он не хотел так пачкать их светлые отношения, он боялся за её репутацию и свою неспособность сделать её счастливой после такого позора. Было слишком много страхов. Он бы лучше вызвал этого проклятого Луиса на дуэль, но Герцог бы не допустил, чтобы его брату нанесли вред. - Ты сделаешь это? – Робина вывел из раздумий шепот, теплым дыханием пощекотав шею. - Прости, - севшим голосом произнес молодой человек. И лишь еще раз повторил. – Я не смогу. - Ты готов отказаться от меня? – грустно вздохнула Роксана, произнося это не то вопросительно, не то утверждающе. - Никогда! – вновь вернулась звонкость в его речь. – Я не готов и никогда не буду готов отказаться. Но я не могу сейчас сделать то… это. Не могу, прости. Она отодвинулась от него и подняв глаза, попыталась улыбнуться, но это вышло скорее нервно, чем ободряюще. - Что ж, мне, наверное, стоит гордиться твоим поступком, - она отступила от него еще на шаг. – Будь на твоем месте Луис, он бы долго не думал. - Я убью его, если он решит поступить с тобой грязно, - вспылил Робин от одной только этой мысли. Княжна, отошедшая уже на несколько шагов, снова приобрела игривый вид, глаза заиграли шаловливыми огоньками. - Что ж, зато я в очередной раз убедилась, что вы меня по-настоящему любите, граф, - перешла на официальный разговор она и через минуту по её поведению уже нельзя было и предположить о чем она просила в этом лесу и как далеко готова была зайти.