Стокгольм

— Знаешь, порой я ненавижу твою сестру. Честно и искренне. — Я тоже, детка, — чмокаю малышку в затылок, прижимая к себе, и она тяжело вздыхает, вместе со мной наблюдая за вечеринкой, что устроила Миа в моей квартире. Несносная девица. — И я завидую Тедди. — Я тоже спать хочу, но уйти — слишком невежливо. Они же скучали по тебе. Тейлор настаивал на том, чтобы он вёл машину, но я отказался. Мне было важно самому сесть за руль, в тех же условиях. Та же комплектация, цвет, но новый «паркетник», Тейлор подготовил его. Теодор был спереди, но на этот раз с нами была Ана, сидевшая позади меня. Чтобы и Тедди видеть, и меня контролировать через зеркало… Взволнованная малышка, каждый раз показывающая своё недовольство, когда я хмурился от боли. Не потому что «достал ныть», а потому что ей жаль меня. И мы прекрасно доехали. Ана постоянно болтала со мной, а когда мы попали в пробку на въезде в город — она выразила сожаление, что она не спереди, потому что она бы нашла способ, как нам развлечься. Чем, кажется, забронировала себе переднее место на всю жизнь. — Чему ты так улыбаешься? — Тебе, конечно же. Моя Ана. — Твоя. Могу я поцеловать вас, мистер Грей? — Буду очень рад, мисс Стил. И она целует меня, никого не стесняясь, и даже тихо постанывая, поглаживая мою задницу. Она любит её, постоянно щиплет, хлопает или сжимает. Фетишистка. Я слышу щелчок фотоаппарата, и малышка хочет прерваться, но я прижимаю её к себе одной рукой, другой отгоняя, скорее всего, Миа. Отстань. Моя вечеринка, хочу — общаюсь с вами, хочу — целую свою девушку. — Ты съешь меня! — Чуть позже, куколка. Пока мы вынуждены ещё немного играть в приличных людей. — В приличных, как же.

***

— Доброе утро, мистер. Улыбаюсь, не открывая глаз, и тянусь к Анастейше за своим почти законным поцелуем… Но никого не ощущаю рядом. Какого черта! — Я думал, ты со мной. — О, мы не хотели тебя будить. Спи, малыш, — получаю свой утренний поцелуй, но продолжения не будет… Раскрываю глаза, но с трудом вижу очертания Аны в такой темноте. — Ещё очень рано, Кристиан. Но Тедди уже проснулся, его через пару часов заберет Грейс. — С каких пор я малыш? — Дорогой? — Дорогой подойдет. Но не малыш. — Спи, не малыш. Утром просыпаюсь от легких прикосновений к груди и животу, и на этот раз очень хорошо вижу Ану в лучах уже холодного солнца. Довольно улыбается и чмокает меня в щеку, чуть ли не хихикая. — Отчего ты такая счастливая, малышка? — Оттого, что ты дома. Оттого, что Тедди забрала Грейс до вечера воскресенья. Оттого, что счастлива. — Я тоже счастлив. Какие планы на день? — Принять душ и проваляться весь день в постели. — Пошли в душ. Но раз мы сегодня целый день одни — приглашаю тебя на свидание. — Не хочу свидание, если мы и пойдем куда-то — я надену джинсы и толстовку, Кристиан. Хочу пиццу. — Хорошо, детка. Пойдём в душ вместе? — Пойдём. Ана нерешительно стягивает с себя футболку, и я, естественно, отрываюсь от настройки температуры воды. Она внимательно следит за моей реакцией, и я не могу сдержать вздоха, подходя к ней. — К черту твою футболку. — Но… — Всё хорошо, детка. Хочу видеть, как эти малышки будут подпрыгивать, когда я прижму тебя к стенке… — Во-первых, не малышки! А, во-вторых, никакого секса в душе. Ты только из больницы, тебе нельзя напрягаться. — Ты принимаешь таблетки? — Я предохраняюсь, да. Ты слышал, что я сказала вообще?! — Ты что-то бубнила о том, что не хочешь меня, потому что я старый и больной, — раздеваюсь и крепко прижимаю Анастейшу к себе, заходя с ней под идеально-теплые струи воды. — Я люблю тебя, Кристиан Грей. — Я люблю тебя, Ана Стил. И я хочу вернуть тебе небольшой должок, можно? — Ты мне ничего не должен. — Ну-ну, малышка. Даже если не должен, очень хочется. И, в отличие от действий Аны, мои движения направлены не только на то, чтобы намылить безупречное тело, но и заставить малышку вздрагивать, прикусывая губу, чтобы не застонать. — Кристиан, пожалуйста, прекрати… Тебе нельзя! — Да мне плевать, — затыкаю Ану поцелуем, прижав к холодной плитке, и она громко стонет в поцелуе, царапая ноготками мои предплечья. — Я так хочу тебя, Анастейша. Хочу грязно и быстро, а чуть позже — долго и нежно, я хочу любить тебя, Ана. — Люби меня, Кристиан… Пожалуйста, люби меня. Куколка, а что с тобой еще можно делать? — Это мой раунд, Анастейша. Позже получишь своё, хорошо? — Д-да. Ты моя, Анастейша. Я тоже мудак, детка, тебе везет на нас. Девушка громко пищит, когда я засасываю нежную кожу на ключице, но не отталкивает мою голову, а наоборот, крепче прижимает к себе, позвляя оставить темно-синий засос. — Ты. Моя. — И это единственный след, что ты собираешься оставить на мне? — О, нет, детка… Спускаюсь с поцелуями до груди, мягко сжимаю, не доставляя боли, и оставляю второй засос, затем чуть выше ещё один. Ана сильно дергает меня за волосы, но не позволяет прекратить. Маленькая мазохистка. Набухшие соски манят меня, но я лишь поглаживаю их костяшками пальцев, целуя мою сладкую девочку. Нет. Рука скользит между ног Аны, и она прикусывает меня, когда я растираю её смазку по клитору. О, чёрт возьми, да ты еле держишься… — Ты мокрая насквозь, да, Ана? — Пожалуйста, Кристиан, не тяни… — Раз вы так просите, мисс Стил! Блять, нетерпеливый мудак. Анастейша вытягивается на мысочки, и я, о наконец, медленно вхожу в неё, под наш общий стон. — Твой раунд, помнишь? — Моя девочка. Ана не опирается на мои плечи, но крепко хватается за небольшую полку с ванными принадлежностями. Поправляю душевую лейку, чтобы вода текла на плитку, и начинаю двигаться, что мгновенно вызывает отклик у Анастейши; она крепко сжимает мой член своими мышцами, и я шиплю от столь приятной боли. — Я был бы благодарен, если бы ты выпустила меня. — Прости… О, господи боже, наш основной инстинкт — лучшее, что ты мог для нас придумать. Ана до чертиков сексуально стонет, каким-то чудом умудряясь даже двигаться мне навстречу, и это всё так ярко… Так необходимо мне. Движения слишком резкие, мне тяжело, а оттого и больно, но оторваться я не могу. И никогда не смогу. — Так хорошо… Кристиан, так… — Я знаю, детка. Я тоже чувствую это. — Детка, я почти… — Знаешь, мне это приснилось. И я хочу как во сне… — И как было в твоём сне? — Вот так, — Ана легко отталкивает меня, заставляя выйти из нее, и опускается передо мной на колени. Блять, я сейчас лопну… Ладошка хватает мою ладонь, намекая, чтобы я всё сделал сам, и мне уже всё равно. Ана целует меня в головку, и я кончаю на её губы… На её довольную улыбку. Одна ладонь сжимает грудь, другая между ног малышки, и она громко охает, откидываясь на стену. Да я отхватил кота в мешке. Эта ранимая скромница еще задаст мне жару… — Блять… — В точку, мистер Грей.

***

Анастейша спит, вытянувшись рядом со мной, а я не заснул после нашего яркого и продолжительного второго раза. Малышка настолько расслабилась, что мне пришлось её буквально держать, когда она попросилась еще раз в душ. Халат Анастейши чуть покосился, обнажая грудь, и я вижу следы, что оставил на ней. Мудак? Да. Стыдно? Ни капли. Она сама их просила, да и никто не увидит, не то время года. Моя. К тому же, эта стерва сама оставила мне засос, и он будет немного виден над рубашкой. Глотаю сразу две таблетки обезболивающего и опускаюсь ниже на подушках, обнимая измученную девочку. — Люблю тебя, — Ана сжимает мою руку сквозь сон и ближе прижимается ко мне, снова крепко засыпая. — И я тебя люблю, Анастейша… Нужно написать СМС маме и поблагодарить за такой подарок. Забрать Тедди — лучшее, что она могла сделать для нас.

***

Ана крепко держит меня за руку, пока мы спускаемся по улице до Пайк Плейс, и я не могу стереть глупую улыбку с лица. Девочка в замечательном настроении, постоянно смотрит на меня, отчего-то хихикает и еще крепче сжимает мою руку. Малышка еле проснулась, мы перекусили, еще раз насытились друг другом у кухонной стены, а сейчас идём за любимой пиццей Аны. Идеальный день Анастейши, я не стал спорить. — Детка, ты когда-нибудь хотела стать знаменитой? — В детстве я мечтала стать певицей. — И ты стала. Ты потрясающе поешь для Тедди, мне нравится, правда. — Спасибо… А ты? О чем ты мечтал? — О чем я мечтал — того я и добился. — Неужели шестилетний малыш мечтал стать занудой-директором? — Именно, детка. А сейчас, я хочу сделать тебя звездой первой полосы… — Ана не может, да и не хочет мне возражать, когда я сладко целую её посреди улицы. Сжимаю её ягодицы, и эта негодница платит мне той же монетой, тиская меня сквозь джинсы. — Я люблю тебя! — малышка отрывается от меня, чтобы глубоко вдохнуть, и зацеловывает всё моё лицо, хихикая. — Ты чудо, чудо, чудо. — Пойдём, куколка. Я жутко хочу покормить тебя. Ухмыляюсь фотографу на другой стороне улицы, и он благодарно кивает, просматривая кадры. Малышка проснется очень знаменитой. Моя малышка. Мы оставляем заказ в кафе, где обещают исполнить всё как можно скорее, но не менее чем через час, и Ана тянет меня погулять у воды. Мне нравится молчаливая Ана, когда я знаю причину её молчания. Довольная, до сих пор мягкая. К причалу прибывает очередной паром с острова Бейнбридж, и на мгновение я замираю, когда мне кажется, что в толпе пассажиров я вижу знакомую фигуру… Но только кажется. — Ты кого-то увидел? — А, нет. Нет, детка, показалось. Ты умеешь плавать? — В бассейне. Боюсь большую воду. — Ох, нужно будет это исправить. Я научу тебя. — Ты хорош во всём, Кристиан Грей? — Для тебя — я очень стараюсь, — чмокаю малышку в нос, и она хмурится, отстраняясь от меня. — Я чувствую себя пустышкой рядом с тобой. — Анастейша… — Ты можешь всё, и мне неловко, будто я глупая и ни на что не способная. — Но ты и вправду глуповата, раз позволяешь моей любимой девочке так думать о себе. Да, я… Я умею считать, умею видеть людей. И что теперь? С каких пор это стало значительнее, чем твои таланты? Мы недавно говорили, ты замечательно поешь. Ты превосходно готовишь. Ты делаешь так, что Теодор слушается тебя, а ему года нет. Ты замечательная, куколка. — Это умеют все женщины. — Не все, Анастейша. Ты единственная, ты лучшая. Ты мягкая, нежная, ранимая, очень любящая и очень ответственная. Ты не как все, Анастейша. Ты не серая, — ну, последний пункт — это пока… — Ты думаешь, Лейла бы бросила тебя… Не ори на неё, Грей! Не смей, блять, срываться! — Да мне плевать, что сделала бы она! Ты меня не бросила! Ты, черт возьми, Ана Стил, не бросила меня! — ублюдок, довел её до слёз. — И если бы исчезла ты — вряд ли я бы был похож на человека сейчас… — последнюю фразу шепчу, и Ана обнимает меня, шепча в ответ замечательное, искреннее «прости». — И ты меня прости. Ты — не она для меня, и ты — не кто-либо еще. Ты моя любимая. Только ты. Прямо сейчас. — Пойдём валяться в постели, пока тыковка не разлучит нас? — Он маленький купидон, который сам же и влюбился в свою жертву.

***

Я никогда в жизни не испытывал таких противоречивых чувств. С одной стороны, я жутко соскучился по Тедди, но с другой… Я так не хотел, чтобы мама привозила его. Просто не прямо сейчас. Но, увы, Грейс позвонила и сказала, что они приедут примерно через полчаса. — Не хочу, чтобы эти выходные кончались. Вернее, я соскучилась по тыковке… — Но хочется еще с недельку побыть наедине, я понимаю, детка. Сладко спать, не просыпаться по ночам и не менять никому мокрые подгузники. О, и кончать с громкими криками, да, Анастейша? — Прекрати шутить надо мной. — Меня заводят твои стоны, а крики удовольствия — еще больше. — Пойду найду водолазку. И тебе тоже не помешает рубашка. — Секс! Мне не помешает секс. — Рубашка, Кристиан. Эх, Теодор. Тебя ещё не привезли, а ты уже отнял у меня девушку. «Миа, у меня к тебе есть просьба». «На этой неделе не могу взять Теодора». «А погулять по дорогим бутикам ты можешь? Нужно сменить гардероб Анастейши. Полностью». «Без Теодора?» «Без Теодора». «В среду, я думаю, нам обеим будет удобно». Несносная, но иногда такая полезная. Отправляю еще пару рабочих СМС, пока мы ждём маму в гостиной, и Анастейша чуть ли не подпрыгивает от радости, когда слышит трель лифта. — Мистер Грей изволит спать, укачало в машине, — мама показывает пальцем, что нужно быть тише, и снимает переноску с колес. — Не перекладывай его, просто оставь в детской, — Ана кивает и исчезает на несколько мгновений, за которые Грейс сканирует меня с головы до пят, и мягко улыбается. — Я так горжусь тобой. — Почему? — Потому что ты счастлив. Чуть ли не сияешь. И Теодор, он счастливый, здоровый ребенок. — Потому что он любим. И я, кажется, наконец-то тоже любим, не только тобой. — Это так, Кристиан, — мама целует меня в щеку, так привычно обняв за плечи, и я сжимаю её в ответ. — Я не представляю, насколько сильно ты переживаешь за нас, но теперь я могу понять, почему ты это делаешь. Спасибо. — Мне пора, Кристиан. До свидания, Ана, дорогая. — До свидания, миссис… Грейс. — Береги себя и наших мальчиков, — мама шутливо грозит пальцем Ане, и малышка усмехается. — Обещаю, Грейс. Они в надежных руках. И в этом никто не сомневается. — Плохо, что он так поздно уснул… Ох, Тедди. — Я побуду с ним ночью, если будет просыпаться. Не переживай, малышка. — Когда я переживала? Спасибо, Кристиан. Лифт снова пищит, видимо, мама что-то забыла сделать, и мы возвращаемся в холл. И я был бы рад сосредоточиться на Грейс, но Ана засовывает руку в задний карман моих джинс, снова тискает, и я беспомощно смотрю на мою фетишистку. — Привет, Кристиан. Блять. У меня галлюцинации. Я надеюсь, у меня галлюцинации. Да нихера не галлюцинации. Лейла. Собственной персоной. И именно её я видел на пристани, не узнал с новой прической. Карэ, каштановые с мелированием… Охрана могла принять её за Миа. — Кристиан, кто это? — малышка одергивает меня, сама прекрасно понимая, кто стоит перед нами, и я крепче обнимаю Ану за талию. — Как ты сюда попала и что тебе нужно? — Я хочу забрать своего сына. О, а ты его няня с подработками по выходным, я видела сегодняшние новости! Привет, я Лейла Уильямс, — Лейла протягивает руку Ане, но не получается ответа. — Пошла вон. Пошла вон, пока я тобой не пересчитала все тридцать этажей пожарной лестницы… — малышка дергается в моих руках, но я не выпускаю её. Насилие не приведет ни к чему хорошему, как бы мне самому не хотелось придушить бывшую девушку. — Лейла, у нас договор. У тебя куча денег, у меня права на сына как у единственного родителя. И больше я тебе не дам. — Я хочу забрать сына. Прямо сейчас. Боже милостивый. — И я подам в суд, если ты не отдашь мне ребенка. — Мы ведь все понимаем, почему ты пришла, Лейла. Я не отдам тебе своего сына, и ты прекрасно знаешь это. И ты больше не получишь ни цента. Убирайся. У моего сына есть мать, и это не ты. — Ты пожалеешь об этом, Грей! Единственное, о чём я жалею — лишь то, что встретил тебя, Лейла Уильямс. Минута тяжелого молчания, лифт отсчитывает этажи вниз, где сейчас находится Лейла, и мою малышку прорывает. Беззвучно плачет, до боли сжимая меня в объятиях, и я сам не замечаю, что в таком же ужасе, в такой же ярости и так же крепко сжимаю Ану в своих руках. — Это не её сын. Я не отдам его. Не отдам. — Она ничего не докажет. У меня есть все документы. Я не позволю ей даже приблизиться к Тедди. — Моя тыковка… — Твоя, Анастейша. Я не дам вас в обиду, малышка. Люблю тебя, слышишь? — И я тебя очень сильно люблю. — Я не позволю чему-либо плохому произойти. Ничего не бойся. Побудь с Тедди, а я сделаю пару звонков и приду к вам, хорошо? — Кристиан, он ведь… Он ведь скорее мой мальчик, а не её?.. — И я, и он, мы твои. Только твои. А некоторые так вообще считают, что ты только его, а я какого-то черта затесался к вам, — Ана слабо улыбается, соглашаясь со мной, и я чмокаю её в щеку, выпуская. — Иди. Я скоро приду. Усилить охрану. Сменить код лифта. Поднять юристов и службу безопасности. Жадность не приводит ни к чему хорошему, мисс Уильямс. Я устрою тебе ад, тварь.