Стокгольм

— Поверить не могу, что Теодору уже целый год… Я так отчетливо помню твой звонок, Кристиан, — мама сжимает мой локоть, обняв, и я киваю, не перебивая подвыпившую бабушку. — Господи, я не представляю, как мы жили без него… и без неё, — мама следит за моей реакцией, кивнув на Ану, болтающую с Миа, и я улыбаюсь, снова кивая. — Ты сам-то понимаешь, насколько ты счастливый человек, Кристиан Грей? — Я понимаю, мам. И в первую очередь — благодаря тебе. — Ты моя гордость, Кристиан. Мама оставляет меня, отправляясь к Элене с Тедди на руках, и я глубоко выдыхаю. Милый, семейный праздник. Теодор слишком маленький, я не хотел, чтобы было много человек, это бы его пугало. Приехали даже родители Аны, что очень мило с их стороны и очень важно для меня сегодня. День рождения Теодора — праздник как для малыша, так и лично мой праздник. Второй такой — когда его выписали домой. Я тоже помню, как звонил Грейс, чтобы сообщить о том, что произошло. Коротко, сухо, «по факту», больше похоже на смс. «Лейла жива, но её больше нет в нашей жизни, и об этом я не хочу говорить. Искусственная вентиляция легких, меня не пускают в реанимацию. Его зовут Теодор, как мы и хотели… И мне нужна твоя помощь, мам». А сейчас мой крошечный сын жует печенье, весит десять килограмм и никак не умещается на одной руке, а оттого переходит с рук на руки людей, которые до боли любят его. Бабушка Элена и Грейс, дедушка Каррик, дядя Элиот, мама… Его маленькая мама. Господи, я идиот. — Миа сказала, что испекла торт с милой тыковкой, вдохновившись Тедди, — Ана неожиданно оказывается рядом, и я крепко обнимаю её со спины, положив подбородок на её плечо. — Думаешь, пора задувать свечи? — Думаю, что стоит, пока гости ещё в состоянии помнить, что это праздник Теодора, а не просто вечеринка. Даже твоя мама уже… — Как скажешь, милая, — целую её в шею, и Анастейша вздрагивает всем телом, прижимаясь ближе ко мне. — Я хочу его переодеть в особенный наряд, а вы с Миа пока подготовьте торт и гостей. — Он испачкается же, Кристиан. Как мы оставим тыковку и без тортика? — Ничего страшного. — Фэшн-бэйби. Иди, отнимай его у гостей, мы с Миа сейчас всё сделаем. Теодор даже не возражает, когда я забираю его с рук дедушки. Крепко хватается за меня, а когда я делаю вид, что сейчас верну его обратно — начинает кричать и отворачивается ото всех, обняв меня за шею. Любит быть в центре внимания, но не любит толпу, уже устал. — Я люблю тебя, мой взрослый мальчишка. Мы с тобой уже целый год, и я слишком хорошо помню тебя, когда ты только родился. Я же до ужаса боялся тебя, Теодор. Снимаю с сына его нарядную белоснежную рубашку с нарисованным на ней галстуком и надеваю на него такую же белоснежную футболку с длинными рукавами. Рубашка определено была лучше, но на футболке особый принт, который так нужен нам сегодня. Господи, я так нервничал… да ровно год назад я в последний раз так нервничал. — Тедди, будь хорошим мальчиком, это в рот брать нельзя, — надеваю на малыша цепочку с очень драгоценной подвеской, которая предназначена для Аны, и целую его в живот, щекоча. — Мама называет тебя «тыковка», я буду называть тебя «зайка», Теодор. Мой зайка, — целую сына в щеку, крепче прижимая к себе, и действительно испытываю настоящее счастье. Я чувствую любовь к нему, горячую, искреннюю любовь. И он тоже любит меня. Я папа этого замечательного человечка. — Пошли, мой хороший. Держи своего зайчика, мой зайка, — хватаю забавного плюшевого зверя из его кровати и вручаю сыну, отвлекая от цепочки на шее. Глубоко выдыхаю, крепче сжимая сына в руках, и Теодор возмущенно пищит. Чёрт возьми, я идиот. Я рискованный идиот. — Мы вас уже давно ждём, — Элена возникает рядом, пытаясь забрать Тедди, но я отказываю ей, поворачивая его спиной к ней. — На тебе лица нет, Кристиан. — Я слегка нервничаю. — Слегка? — Элена скептически смотрит на меня, но я отмахиваюсь от неё. — Мы сейчас подойдем. Всё хорошо. Нет, нужно иначе. Чёрт. Снимаю с Теодора цепочку и убираю в карман, расстегнув. Так лучше. И нужно, чтобы Теодор оказался «случайно» на руках у Аны. — Я не хочу, чтобы ты быстро вырос, но сейчас то, что ты ещё не ходишь, огромный минус, зайка. И что-то мне подсказывает, что однажды я пожалею об этих словах. — Кристиан, ты скоро? — в коридоре возникает Элиот и так же тянет свои руки к Тедди, как и Элена пару минут назад. — Чёрт, да. Сделайте так, чтобы до Аны Теодор дошёл не раньше чем через пять минут, — Элиот замирает, рассматривая принт на футболке Тедди, когда я передаю малыша ему, и невесело усмехается. — Ну, ты и влип, Кристиан. Хорошо, прикрою тебя и передам его не раньше чем через пять минут. Поверить не могу, что ты… — Заткнись. Элиот оставляет меня одного, и я пытаюсь успокоиться, но ничего не выходит. Я не смогу успокоиться пока всё не решится. Мне нужно быть в зале сейчас. Блять. Принимаю самый спокойный вид и вхожу в зал, когда Ана с Миа как раз заносят огромный, мать его, выше Тедди, многоярусный шоколадный торт с различными, очень милыми тыквами. Есть и тыква-милашка, и тыква у бассейна, и тыква-халк… Ох, тётя Миа! — Я уже сфотографировала его, так что можешь разрушать его, мой сладкий, — Миа чмокает Тедди в носик и отходит на несколько шагов, всё-таки любуясь своим творением. На самом верхнем ярусе изображена тыква и заяц, держащие друг друга за руки, и я не могу сдержать ухмылку. — Чего ты так ухмыляешься, братец? — Нравится и тыковка, и зайка, — вставляю свечку между этой парочкой и поджигаю её. — Пора загадывать желания, Тедди. Надеюсь, моё скоро сбудется. — Загадываешь мировое господство? — Оно у меня уже, — снова ухмыляюсь, взглянув в окно, и родные понимают это. Этот город принадлежит мне, почти половина страны принадлежит мне, и если бы не рождение сына, если бы я работал как раньше, вся страна была бы моей. — Иди ко мне, Тедди? — Ана зовёт его «на ручки», и малыш смеется, но тянется к Анастейше. Элиот подмигивает мне, и я киваю, приготовившись. Он разворачивает Тедди лицом к Ане, и малышка замирает, раз за разом перечитывая то, что написано на футболке Тедди, абсолютно позабыв про торт и свечку, игнорируя толпу явно удивленных родственников.

«Мамочка, ты выйдешь за моего папочку?»

Грейс от шока прикладывает ладошку к губам, еле сдерживая себя, чтобы не заплакать, чтобы не броситься на нас, поздравляя… Но поздравлять пока не с чем. Проходит всего несколько секунд, которые для меня кажутся вечностью, малышка оборачивается на меня, и я улыбаюсь, демонстрируя ей кольцо в своей руке, лишь замечаю её интерес и радость. — Самое тяжелое оружие против слабой, и без того по уши влюбленной в тебя, девушки. — Иначе мы не умеем, мисс Стил. Всё или ничего, другого нам не нужно, — подхожу к Ане, и малышка тут же кивает, протягивая обе руки мне. — Кристиан, конечно «да»… Да-да-да, я выйду за тебя замуж! Я люблю тебя! — на тоненьком безымянном пальчике мисс Стил ярко сияет и переливается круглый бриллиант, и малышка радостно смеется, крепко обнимая меня за шею. — Я так рада за вас, — Грейс первая из гостей срывается, крепко обнимает каждого из нас и не сдерживает слёз. — Ана, девочка, а ты не… — Нет, мама. Я просто хочу провести с Аной всю жизнь, а не прикрыть что-то. Как видишь, это не в моём стиле, — киваю на сына, и мама недовольно поджимает губы, но молчит, крепко обнимая мою девочку. Моя Ана. Моя девочка. Моя невеста. Влюбленный идиот.

***

Несколько лет спустя… — Нам нужно поговорить, — Ана мягко улыбается, отнимая у меня финансовый журнал, и я, естественно, поддаюсь. — Миссис Грей, за вами — хоть на край света, — встаю со своего уютного кресла в гостиной нашего дома и иду за Аной на второй этаж. Анастейша просто издевалась надо мной, лишь только я заводил разговор о свадьбе. «Нам нужно проверить свои чувства, Кристиан». «Вдруг мы не уживемся вместе, Кристиан». «Вдруг ты разлюбишь меня, Кристиан». Полтора года тянула, и тянула бы дальше, если бы я не затеял скандал, до угрозы разрыва помолвки. Чёрт возьми, как принцесса, я затеял скандал, а не она. Зато уже через три недели после драмы мы давали друг другу клятвы в вечной любви. И платье у неё, оказывается, было давно готово, и список гостей, цвета и цветы… Я до сих пор не могу привыкнуть к тому, что я лидер в отношениях, равноправие тут не работает. — Детка, мы одни, если ты хотела меня изнасиловать — могла бы сделать это прямо в зале. Тедди у Миа, если ты забыла. — Не забыла. Мне нравится эта комната, но мы так её толком и не обустроили, — Ана заводит меня в светлую, просторную комнату без мебели, и я киваю, будто понимаю, что Ана хочет от меня. — Хочешь перенести сюда спальню? — И заниматься сексом молча? Напротив спальня Тедди! — у малышки такое возмущение на лице, что я не могу сдержать смеха, затягивая её в свои объятия. — Ну, а что ты тогда хочешь? — Сказать тебе кое-что… — Удивите меня, миссис Грей. — Я хочу здесь сделать… — Ана пытается вырваться, когда я целую её, но всё-таки сдается, уже привычно схватив меня за задницу и явно не собираясь отпускать. — Кристиан, пожалуйста, подожди! — ухватившись за последние силы, малышка отлетает от меня, тяжело дыша, и даже с некоторой злостью смотрит на меня. — Я хотела просто поговорить! — Ладно, ладно, не злись так на меня. Просто я никак не могу устоять перед тобой, Анастейша. Уютная комната. Что ты хочешь? — Неважно! Она ещё и обиделась! Я просто поцеловал её, чёрт возьми, да что такого?! Она моя жена! Хоть не убежала… — Ана, что плохого в том, что я испытываю страсть к тебе? — Не знаю, не перебивай меня! — Чудо ты моё, — затягиваю её обратно в свои объятия и звонко целую в лоб, крепко обняв, не давая вырваться. — Чего ты хочешь, моя девочка? Я внимательно тебя слушаю. — Прости, я такая нервная в последнее время… Я тоже люблю тебя. Я хотела об этом и поговорить… — малышка глубоко вдыхает, крепко хватаясь за мои руки, и на одном дыхании произносит то, что так её беспокоило. — Я хочу сделать здесь детскую. — Почему нет? Не думаю, что Теодор будет возражать… — У Теодора уже есть своя комната, Кристиан. — Тогда зачем нам вторая детская? — задаю вполне очевидный вопрос, но малышка не отвечает, пока до меня самого не начинает доходить… — Нам нужна вторая детская, Анастейша? — разворачиваю её лицом к себе, и Ана кивает. — Угу. — Снова бессонные ночи, вонючие пеленки, визги, зубы, кормления? — Да… — снова кивает, но пытается сделать шаг назад, из-за чего приходится взять её за руки… Никаких побегов, женщина. Ух, чёрт. — Ты скоро снова станешь папой. Второй ребенок. — Малышка, это потрясающе! — крепко обнимаю мою самую прекрасную девочку на свете, и она радостно смеется, так же сжимая меня в ответ. — Я боялась сказать тебе… — Дурёха! — зацеловываю малышку в её прекрасное счастливое лицо, и она хохочет, вырываясь. — Я чертовски рад! Ребенок! Наша маленькая девочка, такая же милая, как и её мамочка. — Или такой же деловой мальчишка, как и его папочка и старший братик. — Мне нужна девочка, миссис Грей. И учти, я всегда добиваюсь своих целей, — играю бровью, и Ана хихикает. — Обещаю, будет тебе девочка. — Так-то лучше! — хватаю Ану на руки, и она весело визжит, обняв меня за шею. — Да, чёрт возьми! У нас будет ребенок! — Ты представить не можешь, как же я рада, что всё-таки осмелилась тогда обругать тебя, Кристиан. — Ты представить себе не можешь, как же я рад, что ты сделала это. У окна поставим кресло, а кроватку… — Не торопись! Малыш ещё размером с горошек, — Ана хохочет надо мной, но перенимает мой настрой. — Не важно, мальчик или девочка, хочу серо-голубую детскую, и кроватку с балдахином, и много-много наших фото и фото малыша на стенах… — Ты моё счастье, Анастейша, — перебиваю счастливую супругу, но Ана не злится на меня. Широко улыбается, обнимая меня, но я отстраняю её от себя, опускаясь перед нею на колени. — И ты тоже, ты моё счастье, маленький Горошек, — целую Ану в плоский животик, и малышка хихикает. — Ты такой дурак, Кристиан… — Но я рад, что ты меня всё равно любишь, даже с таким существенным недостатком. — Да тебя невозможно не любить, Кристиан. Просто невозможно…