Не Раскрывая Карт

Яхаба заполняет заявление в волейбольный клуб в первый день старшей школы. Когда он отдаёт его второгодке — мальчику с усталым взглядом и густыми бровями — он старается не испугаться того, как много заявлений уже лежало в стопке. Ты знал, что эта школа популярна среди спортсменов, говорит он себе. Вот и нечего теперь трусить. И все же, ему приходится сделать несколько глубоких вдохов и выдохов перед тем, как зайти в третий спортзал для начала занятий. Он слышит, как парни кричат что-то друг другу, по паркету скрипят кроссовки, от стен, пола и рук отскакивают мячи. Тут намного шумнее, чем в спортзале его средней школы — а ведь там мальчики с девочками делили площадку между собой. Певучий голос позади возвращает его обратно в реальность. — Я-хо, кто это тут у нас? Маленький напуганный первогодка? — Яхаба резко разворачивается и видит перед собой Ойкаву, во плоти, одетого в тренировочную форму их команды и прикрывающего глаза ладонью, словно он пытался разглядеть что-то крошечное на расстоянии, хотя Яхаба был всего лишь в метре от него. — Эй, — ворчливо прервал Ойкаву мальчик, стоящий позади. Яхаба узнает и его — после финала Весеннего турнира он нашёл имена всех игроков и тут же сопоставил лицо и номер с игроком Иваизуми Хаджиме. — Не задирай новеньких. — Никого я не задирал! — протестует Ойкава шелковистым тоном голоса с намёком на обиду. — Я просто здоровался, Ива-чан, это совсем не одно и то же! — Если бы ты был нормальным человеком, — парирует Иваизуми. Он проходит мимо Яхабы. — Идём, — говорит он, и Яхаба думает, что он все еще обращается к Ойкаве, но тут замечает, что Иваизуми оглядывается на него через плечо. — Не переживай, мы не кусаемся. Яхаба краснеет и изо всех сил старается не споткнуться на входе в спортзал. К счастью, пугающие второгодки его после этого оставляют и направляются к уже разминающимся и беседующим членам команды. Первогодки осматриваются, даже начинают сбиваться в маленькие группы. Яхаба с облегчением замечает, что большинство выглядят такими же шокированными, как и он. Он примечает, что многие первогодки выше и мускулистее его. В него с новой силой вгрызается неуверенность в себе, живот крутит. Надо было ему побольше тренироваться, когда он перестал ходить в клуб. Спорт отошёл на второй план, ведь он усиленно учился, чтобы попасть в Аобаджосай, но, похоже, это было ошибкой. Пусть он сюда и поступил, зато теперь жутко отставал от своих сверстников, и теперь он будет сидеть на скамейке запасных все три года... нет, может, они сделают его менеджером, ведь он будет совершенно бесполезен в игре... а может и вовсе засмеют его настолько, что ему придется покинуть клуб в самом начале. Его все более беспокойные мысли резко обрываются, когда кто-то хлопает его по плечу. Он поворачивается и видит, что ему улыбается другой первогодка. — Прям сердце в пятки уходит, скажи? — спрашивает другой парень. Он коротко побрит да и сам очень низкий, чуть ли не самый маленький в спортзале, но даже в свободной футболке видны его накачанные мускулы. — Но ты выглядишь совершенно спокойно. Впечатляет! Яхаба удивленно моргает. Он думал, что его паника будет видна всем, но, обратив внимание на своё состояние, он понимает, что стоит ровно, не дрожит, а лицо настроено на обычное, ровное, в меру заинтересованное выражение, над которым он так усердно работал, чтобы сливаться с толпой. Он задумывается, отточил ли он своё мастерство настолько, что эта его способность теперь проявляется автоматически в стрессовых ситуациях. Он даже не уверен, стоит ли этому радоваться. — Пускай и так, но я сам трясусь, — говорит он, решая, что такое признание поможет людям больше ему довериться и не нанесёт ему особого вреда. В конце концов, всякий будет нервничать в первый день школы в окружении крутых старшеклассников. Он прав. Улыбка мальчика становится шире, и он расслабляется, его плечи чуть раскрываются. Это — признак доверия, думает Яхаба. Он привык высматривать их в людях. — Та же история, — отвечает юноша. — Я Ватари Шинджи, кстати говоря. — Яхаба Шигеру, — говорит он. Когда Ватари окончательно выпрямился, стало заметно, насколько он ниже остальных. — Ты либеро? Ватари слегка расстраивается. — Все так и думают... — несколько печально вздыхает он. — И все из-за моего роста. Я ведь все еще жду его скачка. Я связующий. — Извини, — быстро поправляет себя Яхаба, радуясь тому, что Ватари кажется смирившимся, нежели обиженным. — И я тоже. Ну, тоже связующий. — Ах, получается, мы теперь соперники, да? — ухмыляется Ватари. Яхаба моргает. У него никогда не было соперника, он не уверен, способен ли он к соперничеству вообще. Но Ватари создаёт впечатление расслабленного парня, который не будет всерьёз расстраиваться из-за соперничества за позицию. — Видимо, да, — соглашается он, мельком глядя на старшеклассников. — Хотя, сомневаюсь, что нам с тобой доведётся поиграть, пока тут Ойкава-сан. Ватари смотрит на вышеупомянутого игрока и кивает. — Что верно, то верно. Видел его в игре? Он прямо монстр на площадке, это потрясающе. Яхаба не уверен, но ему кажется, что Ойкава заметил обращённое к нему внимание. Он немного ёрзает, словно... красуется. Яхаба собирается ответить Ватари, но тут краем глаза замечает очередного входящего в спортзал парня. Что-то в его походке кажется знакомым, и Яхаба поворачивается, чтобы получше его рассмотреть. Это Кьетани Кентаро. Он изменился, но не намного. Чуть вырос, немного подкачался, но больше всего претерпели его волосы. Вместо чёрного цвета с прошлого турнира, теперь они были обесцвечены; по-прежнему короткие, за исключением двух полосок. Он выглядит еще более буйным: парнем, о котором обычно ходят слухи в школе, и от которого родители отводят подальше своих детей на улице. Ватари замечает объект его внимания. — Эй, а кто это? — спрашивает он. — Ты его знаешь? — Типа того, — отвечает Яхаба. — Играл против него один раз в средней школе, — он говорит на автомате, а сам с бешеной скоростью обдумывает ситуацию. О Боже, что этот парень тут вообще забыл? — Он такой же страшный, каким кажется? — с явным любопытством интересуется Ватари. — Хуже, — возражает Яхаба. Он заставляет себя отвернуться, пока Кьетани не заметил его. Не нужны ему сейчас лишние разборки. — Жуткий засранец, — он осознаёт, что его голос прозвучал резче, чем требовала ситуация, и чувствует, как нагревается его шея. Почему он вечно теряет всякий самоконтроль, когда Кьетани оказывается поблизости? К счастью, тренеры созвали всех, не успел он вляпаться во что-то еще. Они по очереди представились, говоря своё имя, среднюю школу, рост и желанную позицию. Яхаба не поворачивается к Кьетани, когда наступает его очередь, и смотрит вперёд, когда настаёт его черёд. Он не знает, узнает ли его Кьетани. Старшеклассники тоже представляются. Яхаба немножко удивляется, когда третьегодка называет себя запасным связующим Ойкавы. Должно быть, это тяжело, когда твою позицию занимает более молодой игрок. А вообще, судя по внешности крутых старшеклассников, о месте в основном составе ему можно было и не мечтать. — Ну, что ж, — говорил главный тренер, Ирихата, когда представился последний из второгодок. — Первогодки, большую часть времени вы проведёте под началом Мизогучи-сенсея, — он указывает на второго, молодого тренера, стоящего рядом с ним. — Говорю сразу, он вас уработает до седьмого пота, так что не жалуйтесь, когда он будет ругаться на вас, если будете отлынивать, понятно? Мизогучи делает шаг вперёд и несколько злобно ухмыляется. То, как старшеклассники тоже закадычно посмеиваются, нисколько Яхабу не обнадеживает. — Не бойтесь, дети, начнём с малого. Порастягивайтесь минут пятнадцать, а потом каждый должен пробежать десять кругов — трое последних заработают еще один круг, но уже в падениях перекатом. Многие первогодки подавляют стоны. Кто-то хихикает. Яхабе кажется, что это Ойкава, но с его места второгодок плохо видно. От Мизогучи же ничто не ускользает. — Пускай ты и технически перешёл в следующий год, Ойкава, не думай, что ты такой всемогущий, что можешь смеяться над первогодками. А если же тебе так весело, можешь к ним присоединиться. Ойкава недовольно бурчит. Яхабе кажется, что он слышит, как кто-то из второгодок шепчет, что он сам нарвался. На восьмом кругу вокруг спортзала Ойкава присоединяется к нему. Яхаба не удивлён. Сначала он не был уверен, слишком зациклившись на самом задании: оставаться в безопасной середине, на безопасной дистанции от последней троицы, но и не так далеко, чтобы выдохнуться. Но спустя несколько кругов он заметил, что Ойкава двигается от одного первогодки к другому, проводя с каждым около круга. Похоже, он старается никого не упустить. Он не понимает, зачем. — Я-хо~ — машет ему Ойкава. Похоже, он даже не запыхался. — Ты ведь Яхаба-кун, да? — Д-да, сэр! — отвечает Яхаба. Он замечает, что за пределами площадки Ойкава не такой. Голос у него выше, выражения лица легкомысленное. Но вот он по-прежнему пугает его. — Какие формальности! — хихикает Ойкава. — Я ведь играл против тебя однажды, верно? На турнире средних школ? Яхаба шокирован тем, что Ойкава действительно помнит об этом. Его команда еле-еле отбивалась от Китагавы Даичи, это был один из первых раундов. Он думал, что был словно мушкой на лобовом стекле Ойкавы. Ойкава не дожидается ответа, постукивая пальцами по подбородку. — Да, я тебя помню! Ты был связующим на том матче, так? У тебя были неплохие инстинкты! Шея Яхабы жжется. В том матче он ужасно играл, вовсе не дотягивая до уровня Ойкавы. Он задумывается, а не издеваются ли над ним. Голос у Ойкавы такой легкий и дразнящий, словно он и впрямь забавляется. — Н-нет, вовсе нет, — тихо говорит он, глядя на ноги бегущих впереди ребят. — В тот день я плохо играл... — Ах, ах, Яхаба-кун страдает заниженной самооценкой! — восклицает Ойкава. Хотелось бы Яхабе, чтобы он говорил потише. Он уверен, что бегущие неподалёку парни стараются прислушиваться. — Я ведь и не говорил, что ты хорошо играл; я сказал, что у тебя были хорошие инстинкты! — Ойкава-сан? — Яхаба не уверен, что он имеет в виду. — Ты явно хорошо воспринимал происходящее на площадке, положение твоих товарищей и их состояние, — объясняет Ойкава. — И ты пытался внести коррективы в свои пасы согласно этим ощущениям. У тебя не вышло, ты не смог воспользоваться своими инстинктами... но ты можешь научиться. Поэтому тренируйся усердно, Яхаба, понял? — подмигивает он. — Мне ведь нужна хорошая подмена к выпуску, в конце концов! Хотя, до этого еще все равно почти три года, так что, можешь сильно не торопиться, ладно? — Да, сэр! — все еще в шоке выдаёт Яхаба. Ойкава заметил его инстинкты во время игры, еще и запомнил их на многие годы, а потом рассказал об этом ему... Он действительно невероятен, уже не впервые думает Яхаба. И он поверил обещанию Яхабы! Даже когда Ойкава переключается на другого первогодку, Яхаба по-прежнему слышит его слова, звенящие у него в голове, и понимает, что невольно начинает бежать быстрее, приближаясь к лидирующим бегунам. Он тормозит, добравшись до первых ребят. Там со значительным отрывом бежит Кьетани. Он несётся практически со всех ног, несмотря на то, что они всего лишь разминаются перед тренировкой. Яхаба задумывается, а не идиот ли он. Кьетани заканчивает первым. За ним следует Яхаба и практически тут же добегает и Ватари. Ойкава прибегает четвёртым с конца, издевательски махая последним трём первогодкам, отчаянно пытающимся обогнать его, чтобы избежать падений перекатом.

* * *

В конце первой недели девять первогодок устраивают тренировочный матч друг против друга, а тренера наблюдают. Они играют трое на трое, заменяясь время от времени. Яхаба с Ватари играют без замен в качестве связующих. Яхаба обнаруживает, что играть против него довольно весело. Навыки у них примерно на одинаковом уровне. У Яхабы есть преимущество в росте и контроле над мячом, но Ватари быстрее принимает решения и лучше пасует с плохого приема. Кьетани попадает в команду Яхабы. Они так толком и не познакомились, но Яхаба уже вполне уверен, что тот не помнит его со средней школы. Почему-то его это раздражает, но враг Яхабе в новой команде не нужен. И все же, тот факт, что Кьетани просто забыл про их матч и слова Яхабы, бесит его. Когда он впервые набрасывает Кьетани, Яхаба не выдерживает и специально пасует чуть далековато и высоко. Не настолько, чтобы Кьетани не попал по мячу, потому что Яхабе нужны очко и победа, но достаточно, что Кьетани было неудобно, и он не мог ударить в полную силу. Получается этакий мстительный пас, в котором Яхаба выражает свое недовольство Кьетани. К его удивлению Кьетани прыгает намного быстрее, чем он того ожидал, и вбивает мяч прямо в линию. Кьетани злобно оглядывает его, прищурившись. Они впервые смотрели друг на друга, и Яхабе приходится подавить дрожь некоего возбуждения, возвращая свою маску спокойствия на место. Не успевает Кьетани и слова сказать, тренера прерывают его. — Это было мощно, — говорит Мизогучи. Он мельком смотрит на Ирихату, и тот кивает. — Из первогодок тебя сейчас никто не заблокирует. Мы тебя заменим — иди и тренируйся со старшеклассниками. Кьетани отворачивается, напрочь позабыв о Яхабе. Того это почему-то беспокоит. Ему хочется узнать, понял ли Кьетани, что он нарочно дал ему плохой пас, и что бы он сказал по этому поводу. После этого Кьетани работает в другой стороне спортзала вместе со второгодками и третьегодками, а не выслушивает монотонные указания Мизогучи относительно самых основ. У Яхабы нет времени нормально понаблюдать за их тренировками, но ему не особо и хочется, учитывая, что Кьетани тоже там. Хотелось бы ему вообще позабыть о нем, но, к сожалению, это невозможно. Пускай Яхаба и редко видит Кьетани, слышит он его чуть ли не постоянно. Такое ощущение, что он вечно орет на кого-нибудь за их ошибки; Яхаба редко смотрит в их сторону, но видит, что и сам Кьетани лажает весьма часто. Из-за этого Яхаба хочет сам подойти и наорать на него, сказать, чтобы он сначала поработал над собой, а потом уже смел ругать своих сенпаев. Разумеется, это было бы слишком грубо, поэтому Яхаба просто тихо злится и пытается его игнорировать. Он сосредотачивается на собственных тренировках, особенно на запоминании и тактиках. Он беседует с другими первогодками, налаживает со всеми контакты. Больше всего он привязывается к Ватари. У них не то чтобы много общего: Ватари любит игры-войнушки и тренировки в тренажерном зале, а Яхаба предпочитает слушать музыку и наблюдать за людьми. Несмотря на это, они хорошо ладят. Ватари парень спокойный и дружелюбный, его очень сложно вывести из себя, но настроения людей вокруг он ощущает очень хорошо. На какое-то мгновение Яхаба даже пугается, что он влюбится в Ватари. Он нарочно избегал знакомства с другим парнем, чтобы сильные чувства не подтолкнули его натворить что-нибудь глупое и пустить насмарку всю маскировку. Однако, рядом с Ватари он чувствует лишь уют и тепло, ничего романтического или интимного. Яхаба задумывается, а не излечился ли он — не ушла ли его проблема, пока он не обращал на нее внимания. И тут на следующий день в школе его партнёр по лабораторной работе наклоняется близко к нему, пока они работают с микроскопом. Яхаба едва ли не чувствует щетину парня у себя на щеках. Разумеется, все не может быть так просто, думает он и отстраняется, стараясь угомонить бешено колотящееся сердце. Парни ведь не влюбляются в каждую встретившуюся им девочку, видимо, вот и у меня с парнями так же? Он решает просто радоваться тому, что он может спокойно продолжать дружить с Ватари и не забивать свою голову остальным.

* * *

Примерно месяц спустя Кьетани перестаёт приходить на тренировки. Судя по всему, на недавнем товарищеском матче, когда ему дали шанс поиграть с другой школой из префектуры, напряжение между ним и старшеклассниками достигло своего пика, и он умчался сразу же, как они вернулись обратно. Он не заявлялся в течение нескольких дней, и все просто смирились, что он бросил клуб. — Если бы с ним играл я, то не позволил бы Бешеному Псу-чану так ко мне относиться, — говорит Ойкава другим второгодкам. Он дал Кьетани такое прозвище практически сразу, как познакомился с ним. — Я бы заставил его прислушаться с помощью моих пасов. — Мы пробиваем твои пасы уже целую вечность и до сих пор тебя не слушаем, — сухо отвечает второгодка по имени Матсукава. — Да он бы тебя прибил своей атакой, — говорит Иваизуми. — Радуйся, что он просто игрался с принимающими. — Грубияны, какие же вы грубияны, — жалуется Ойкава. — Когда-нибудь вы увидите, что я имею в виду, и будете сожалеть, что когда-то сомневались во мне. — Что бы ни случилось, могу тебя заверить: мои сомнения в тебе всегда будут оправданы, — отвечает Ханамаки. Яхаба обдумывает слова Ойкавы. Мог ли он действительно приструнить такого дикого нападающего и заставить его играть так, как он хотел, лишь с помощью пасов? Это было бы потрясающе. Яхаба и представить не может, что у него набралось бы на это наглости, даже если бы его техника была безупречной. После ухода Кьетани ряды первогодок охватило смятение. Многие начали избегать тренировок, тяжелой работы и упражнений. Его исчезновение словно нарушило моральный настрой, ведь он явно был самым талантливым из них. Яхаба сжимает зубы. Он знает, что Кьетани ушёл не из-за чрезмерных нагрузок — просто он был эгоистичным засранцем, неспособным работать с остальными. У остальных такого оправдания не было, и они должны были смириться. Правда, вслух он этого не говорит, попросту продолжает работать, выкладываясь чуть больше обычного и не вмешиваясь в чужие дела. Его решительность не вмешиваться в это подвергается испытанию, когда он находит опечаленного и задумчивого Ватари возле клубной комнаты после ухода команды. Он держит в руках свою тренировочную майку, а выражение его лица разобрать невозможно. Яхаба задержался, потому что он заметил странное поведение Ватари еще до этого — с тех пор, как тренера отозвали его после тренировки приемов. Яхаба не уверен, что послужило тому причиной, ведь Ватари идеально поднял все мячи. Он явно был лучшим принимающим среди первогодок. — Ты в порядке? — наконец, спрашивает Яхаба, ведь с Ватари говорить проще, чем с другими ребятами, которых он знает хуже. — Что-то... не так? — он морщится от своих собственных слов. Ему до сих пор не по себе от любых подобных бесед, в отличие от пустой напущенной болтовни, к которой он привык. — Почему ты хочешь быть связующим? — спрашивает Ватари. — Ну, что тебя вообще привлекло в этой позиции? Яхаба на мгновение задумывается. На самом деле, когда он начал играть в младшей школе, его маленькая команда нуждалась в связующих, и он выбрал позицию, которая быстрее вывела бы его на площадку. Вероятно, если бы им недоставало центральных блокирующих или доигровщиков, он стал бы одним из них. Но в такой школе вряд ли это можно было назвать достойной причиной, где люди чуть ли не дышали своими амбициями с самого рождения. — Пожалуй, мне нравится набрасывать мяч на атаки, — наконец, говорит он. Это не то чтобы ложь, просто осознал он те чувства позже. — За доли секунд решать, какому нападающему отдать мяч, чтобы шанс забить был как можно выше. Ватари кивает. — Думаешь, ты смог бы перестроиться на другую позицию? Яхаба наклоняет голову вбок. — Даже не знаю, — отвечает он. — Наверное, зависит от того, насколько бы я был хорош в этом амплуа. — Тренера говорят, что мне стоит обдумать возможность переквалификации в либеро, — поясняет Ватари, наконец, глядя на Яхабу. — Они говорят, что либеро понадобится команде, когда выпустится Кубота-сан, и что я им подхожу. — У тебя действительно отменные приемы, — с осторожностью подтверждает Яхаба, будучи неуверенным, что по этому поводу думает сам Ватари. — Будучи связующим, ты редко стоишь на приеме, но, по-моему, всех первогодок ты в этом превосходишь. Рот Ватари слегка дергается. — Это так. Когда связующий принимает во время матча, это портит всю расстановку, но я всегда был хорош в защите. И я достаточно низок, чтобы играть либеро. — Да и в основу ты быстрее попадешь, — замечает Яхаба. — Я слышал, что третьегодки планируют уйти после Межшкольных, значит, тогда ты и заменишь Куботу-сана. Попасть в первый состав, будучи первогодкой — впечатляет. — Наверное, — говорит Ватари. — Просто у меня складывается впечатление, будто все последние года я потратил впустую, пытаясь стать связующим. И… не знаю, мне просто интересно, предложили ли бы они мне это, не будь я таким низким? Яхаба не знает, что и ответить. Он вообще не уверен, что предпринять. Можно сказать что-нибудь и подтолкнуть Ватари в одном из направлений, вот только он не знает, куда. — Ватари-ку-у-у-ун! — голос Ойкавы выводит их обоих из задумчивости. — Ох, отлично, ты еще здесь! Мне нужно с тобой поговорить, — он подбегает, обхватывает рукой плечи Ватари и тянет его на улицу. — Придется ненадолго украсть тебя у Яхабы, ладненько? Ива-чан составит ему компанию! — на этом они завернули за угол и скрылись из виду. Яхаба поворачивается и видит Иваизуми, неловко проводящего рукой по растрепанным черным волосам. — Ох, не обращай на него внимания, — говорит Иваизуми. Яхаба заметил, что он часто извиняется за Ойкаву, но вот оскорбляет его только в непосредственном присутствии последнего. — Ничего, — отвечает Яхаба. — Я все равно не знал, что сказать. Иваизуми хмыкает, и неловкая тишина тянется минуты. Яхаба мало чего знает об Иваизуми, но он всегда казался ему вежливым парнем — покуда дело не касалось Ойкавы. Яхаба вспоминает эпизод, который он видел на Весеннем турнире. — Вы с Ойкавой, похоже, очень близки, — выдаёт он, не успев передумать. Иваизуми тихо смеётся. — Ты думаешь? Ну, мы знали друг друга, сколько я себя помню, так что, наверное, оно и неудивительно, — говорит он сравнительно ровным голосом, но Яхаба замечает, как Иваизуми сдерживает легкую, мягкую улыбку у него на губах. — Друзья детства, значит, — подытоживает Яхаба. Он прислоняется к стене, у которой сидел Ватари, и наблюдает за лениво ползущими по небу облаками. — Хорошо вам, — он задумывается, а объясняет ли это их близость. Возможно, у друзей детства свои правила. Может, они могут быть близки, и это не будет казаться странным — и как бы он этого ни отрицал, Яхабе тоже хочется это испытать. — Ты был бы другого мнения, если бы он плакал на каждый твой день рождения, пока ты не отдавал бы ему один из твоих подарков, — ворчит Иваизуми. — Ива-чан, Ива-чан, — Ойкава возвращается и с напущенной серьезностью дуется, падая на спину Иваизуми и заставляя его поддерживать их обоих. Задумчивый Ватари идет за ним. — Не оскорбляй меня перед этими прелестными впечатлительными первогодками! Я уже много лет так не поступаю. — Да на прошлом моем дне рождения было то же самое! — восклицает Иваизуми, пытаясь боднуть Ойкаву. Ойкава смеётся и оттанцовывает назад. — А вот и нет! Я не плакал, а просто забрал подарок! К тому же, этот свитер все равно тебе не шёл, так что я оказал тебе услугу. Они продолжают ругаться, помахав на прощание первогодкам, и уходят из спортзала. — Тебе помогла беседа с Ойкавой? — спрашивает Яхаба Ватари по дороге домой. Яхаба живет достаточно далеко и ездит на электричке, но Ватари обычно провожает его до станции, чтобы они могли поболтать. — Да, — подтверждает Ватари. Он выглядит несколько шокированным, как и большинство людей после разговора один на один с Ойкавой. И все же, в его чертах теперь заметна свежая решительность. — Думаю, я попробую. Ну, стать либеро. Яхабе интересно, что Ойкава сказал ему, как он мог помочь Ватари понять его варианты и сделать выбор самостоятельно. А сможет ли он когда-нибудь так же помочь кому-нибудь из его товарищей?

* * *

Жизнь возвращается в обычное русло. Яхаба с остальными первогодками в основном тренируются под началом Мизогучи, а старшеклассники и Ватари работают на другой стороне спортзала с Ирихатой. Ватари очень старается и обычно тренируется с Куботой или другими нападающими. Ойкава тоже часто с ним занимается. Яхаба с интересом наблюдает за тем, как во время их совместных тренировок Ойкава часто просит Ватари пробовать пасовать с задней линии. Яхабе кажется, что раз они с Ватари теперь уже не так много времени проводят вместе, их дружба сойдёт на нет. К его удивлению, все происходит с точностью до наоборот. Ватари все чаще зовет Яхабу вместе делать уроки после школы, гулять на выходных или обедать вместе. Они стали больше разговаривать о вещах, не связанных с волейболом. Пускай с определенной степенью неловкости, но Яхаба пытается отвечать ему взаимностью. Жизнь Яхабы словно постепенно налаживается. Он выкладывается на тренировках, и его хвалят тренера, а успокаивающая мысль о том, что никто и не ждёт, что он достигнет уровня Ойкавы, помогает ему пережить нервные периоды, когда ему кажется, что он плохо играет. Он дружит со всеми товарищами и с большинством старшеклассников. Ему даже удалось разобраться с проблемой с девушками, когда он опознал саму проблему. Его секрет был в безопасности. На короткое, прекрасное время Яхаба может расслабиться.

* * *

Неприятности начинаются с культурным фестивалем Аобаджосай. Сначала все идет, как по маслу. Капитан клуба, центральный блокирующий-третьегодка по имени Камей, собирает их после вечерней тренировки, чтобы объяснить ситуацию. — По правилам нашей школы клубы должны объединиться по двое, чтобы заняться чем-то помимо учебы, — говорит он. — Обычно мы работали с женской волейбольной командой и делали волейбольную выставку, где мы рассказывали ученикам об истории волейбола и паре трюков, но из-за прошлогоднего происшествия, — подчеркивает он, глядя на Ойкаву, — девушки отказываются работать с нами в этом году. Мальчики протяжно стонут. Кто-то ворчит на Ойкаву, который протестующе поднимает руки. — Я не виноват! — хнычет он. — Откуда мне было знать, что те девочки начнут драться, потому что они обе хотели учиться у меня? — Врежь ему, Иваизуми, — говорит Камей и довольно улыбается, когда его приказ выполняют. — К счастью, есть еще много клубов, которые пока не нашли себе партнеров. Я связался с фотостудией, и они сказали, что с радостью к нам присоединятся. Хирано-сан? Тут в спортзал зашла группа учеников. Их меньше, чем волейболистов, и выглядят они на площадке странно. Большинство Яхаба не узнает, но некоторых он точно видел в коридорах. — Приятно познакомиться, — говорит высокая девочка с короткими черными волосами, махая рукой. У нее высокие скулы и кошачьи глаза, но улыбка открытая, поэтому выражение лица не такое устрашающее, а скорее миловидное. — Меня зовут Хирано Сузу, я глава фотостудии. Буду рада с вами поработать! Мальчики вокруг Яхабы суетно пытаются ответить прекрасной девушке, слишком сильно кланяясь и вообще выглядя полными идиотами. Яхаба вздыхает и надеется, что они скоро придут в себя. Даже Ватари чуть покраснел и уставился на свои кроссовки. Кроме Яхабы только Ойкава не выглядит смущенным, но ведь из команды у него больше всего опыта в отношениях с красивыми девушками. Вместо того, чтобы пялиться на Хирано, он внимательно смотрит на Иваизуми. — Сперва нам нужно обсудить, что мы будем делать, — говорит Камей, когда волейболисты более-менее оправились от появления незнакомки. — Но не стройте грандиозных планов, ладно? Мы не можем часто пропускать тренировки, если хотим попасть на Национальные в этом году. — У нас тоже мало времени, — кивает Хирано. — Все должны сосредоточиться на работах для конкурса в конце месяца. Так что надо придумать что-нибудь простое, но и приличное. Идеи есть? Люди начали выдвигать предложения. Танцы, ресторан и дом ужасов были отвергнуты. — Как насчёт серии соревнований? — голос Ойкавы громко раздаётся в спортзале, заставляя всех обратить на него внимание. Он широко улыбается, закрыв глаза. — Так как оба клуба готовятся к соревнованиям, это нам подойдёт, вам не кажется? Нужно узнать, в чем хороши наши участники, и дать остальным возможность бросать вызов чемпионам! — В чем мы хороши? — переспрашивает Камей. — Даже не знаю... без обид, ребята, но, по-моему, вы только для волейбола хороши. Раздаётся фырканье, но Ойкава качает головой. — Не глупи, я уверен, у нас у всех есть таланты! Вот, например, Ива-чан, — он приобнимает своего друга, и тот выглядит так, словно готов прибить его. Ойкава не обращает внимания и чуть ли не мурлычет: — Ива-чан такой сильный и мужественный, знаете? Когда мы занимались армрестлингом в тренировочных лагерях, его никто не мог одолеть. Он может быть чемпионом по армрестлингу! К этому моменту Иваизуми будто разрывается на части между замешательством, смущением и убийственным гневом. — Думаю, кому-то это может и впрямь понравиться, — говорит Хирано, постукивая пальцем по подбородку. — Мы могли бы подготовить маленькие призы для тех, кто сумеет одолеть наших чемпионов, а на этом приготовления и закончатся. Некоторое время спустя все соглашаются с идеей Ойкавы. Членам клубов говорят придумать талант, которым они могут отличиться. Лучших выберут, проверят и выставят на сами соревнования. Остальные будут на подхвате. Переодеваясь, Яхаба размышляет над тем, какой он мог бы выбрать талант. Он думает, что в нем нет ничего особенного и он ни в чем не может быть чемпионом; кроме разве что вранья. Задумчивость замедляет его, и он еще только стягивает потную тренировочную футболку, когда последняя группа второгодок покидает комнату клуба, и вокруг воцаряется тишина. Тут Яхаба внезапно слышит голоса снаружи, которые до этого приглушала болтовня вокруг. — О чем ты только думал? — чуть ли не рыкнул Иваизуми. Судя по всему, они стояли прямо под окном. — Выставил меня на всеобщее обозрение и унизил? Не все хотят постоянно быть в центре внимания, Жопокава! — Э-э-эх, но я ведь пытался тебе помочь, Ива-чан! — голос Ойкавы звучит еще более ребяческим, чем обычно. — Я решил протянуть тебе руку помощи по доброте душевной и похвалить тебя перед всеми теми милыми девушками! В конце концов, характером и внешностью ты похвастаться не можешь, так что тебе нужно впечатлять людей своей брутальной силой, если ты хочешь обзавестись девушкой. — Не нужна мне девушка, засранец! — резко отвечает Иваизуми. Яхаба может представить его выражение лица по памяти — нахмуренные брови и искра в глазах, которая загорается лишь при споре с Ойкавой. — Мне и так сложно балансировать между волейболом и учебой! — Правда, Ива-чан? — Ну, естественно! Я на последнем тесте по английскому практически побил свой рекорд по самому низкому баллу. Мама чуть не расплакалась! — Я не про это, — с неприкрытой напряженностью говорит Ойкава. — Тебе действительно не нужна девушка? — Слушай, я ведь сказал, я занят. Меня сейчас моя жизнь устраивает, и мне не нужны резкие перемены, — поясняет Иваизуми. — Поэтому, да, мне не нужна девушка, — какое-то время оба молчат. — Что это еще за лицо, Ойкава? Какого черта ты такой довольный, а, ты... — Я просто очень счастлив! — радуется Ойкава. Яхаба было заметил странные нотки в его голосе, но они исчезли, оставив за собой лишь легкомысленность. — Я-то волновался, что раз Ива-чан слишком уродлив, чтобы привлечь девушек, он будет несчастным из-за одиночества, но теперь я знаю, что волноваться не о чем! Ива-чану нравится быть противным отшельником! — Лучше беги, — слишком уж спокойно говорит Иваизуми. — Ведь если я тебя поймаю, прикончу на месте. Эхо из беседы разносится у него в голове, и Яхаба уходит. Может, подслушивание — это мой талант, думает он, чувствуя себя немного виноватым. Разумеется, и он, и все остальные их товарищи очень часто становятся свидетелями множества споров Ойкавы и Иваизуми, но когда Яхаба оказывается один, ему кажется, будто он суёт нос не в свое дело. Дело в их взглядах и в том, что Яхаба так и не забыл, как нежно Иваизуми обходился с Ойкавой после Весеннего турнира. Он вспоминает об этом и чуть не спотыкается о кого-то, сидевшего на корточках в углу у лестницы к клубным комнатам. Он вскрикивает и подпрыгивает, умудряясь неловко отлететь от человека на его пути. Его поддерживают чьи-то сильные руки. — Извини! — говорит его «препятствие», держа его за руки. — Ты в порядке? — Да, — говорит Яхаба, глубоко вздыхая. — Я... это я виноват, надо было смотреть, куда иду, я просто... э-э... — он умолкает, когда разглядывает парня, о которого он чуть не споткнулся. Он высокий — до Яхабы не достаёт, зато крепкий. У него покрашенные светлые длинные волосы, завязанные в хвостик. Глаза у него большие и темные, выделяющиеся на загорелой коже, острый нос. Рот открыт от удивления. Он прекрасен. — Ты точно в порядке? — спрашивает красавец, наклоняясь поближе к Яхабе, чтобы заглянуть ему в глаза. — Конечно! — слишком громко говорит Яхаба. Он отстраняется от юноши. — Серьезно, все нормально, — он выдавливает улыбку и надеется, что предательская шея не покраснела. — Ох, слава богу, — вздыхает юноша. — Было бы ужасно, если бы я разрушил партнёрство наших клубов, одарив одного из волейболистов сотрясением мозга... — Так ты из фотостудии? — спрашивает Яхаба. Секундой позже он замечает висящую на шее парня камеру и краснеет еще больше. — То есть, э-э, нет, я в порядке! Я постоянно во что-нибудь врезаюсь, так что я привык! — Я привык? — отчаянно думает Яхаба. Теперь я похож на идиота... — Рад слышать, — усмехается юноша. — Меня зовут Нагао Тайджи, кстати говоря. — Яхаба Шигеру, — представляется Яхаба, радуясь тому, что он хотя бы свое имя выговорил правильно. Потом он обдумывает то, как странно они встретились. — Э-э, можно спросить, почему ты сидел на корточках у лестницы? Теперь настала очередь Нагао покраснеть. — Я пытался сделать снимок, — признаётся он, показывая ему камеру. — Н-не самой лестницы! Там паутина, видишь? — он указывает в уголок, у которого он сидел, где лестница смыкалась с землёй. Яхабе приходится присесть и прищуриться, но он разглядел то, о чем говорил Нагао. Между деревянными ступеньками и впрямь закручивалась паутина. В тусклом свете ее было плоховато видно. — Ох, — говорит он, замечая что-то на земле. — А паук-то мертв. Нагао кивает, присаживаясь рядом с Яхабой. Их бедра соприкасаются, и это едва не отвлекает Яхабу от ответа. — Я решил попробовать вложить в это некий символизм? Паутина осталась, а мистер Паук умер, понимаешь? — Мистер Паук? — повторяет Яхаба. Он дал пауку прозвище? Нагао смущенно смеётся. — Скоро у нас будет фото-конкурс. Мы должны предоставить набор работ на тему «Оставленное Позади», вот только я даже не знаю, что конкретно тут можно подразумевать... у меня в основном фотографии растений и иногда людей, но под тему они не... ах, извини, я заговорился! Тебе, наверное, не интересно, да? — Ох, э-э, — Яхаба понятия не имеет, что и сказать. Он совсем не разбирается в фотографии или искусстве, но ему очень хочется продолжить беседу. — Может, тебе нужно попробовать подойти к этому с другой стороны? — говорит он. — Возможно, ты сможешь найти в этих фотографиях что-то, что вдохновит тебя... Нагао задумчиво кусает губу. Яхаба старается не пялиться. — Хммм... — выдыхает он. Телефон Яхабы вибрирует в его кармане, и он чуть не подпрыгивает. Он достаёт его и видит сообщение от Ватари: «Ты идёшь?» — Черт, — говорит Яхаба, резко поднимаясь на ноги. Должно быть, Ватари ждёт его у школьных ворот. — М-мне нужно идти, извини. — Без проблем! — говорит Нагао и тоже встаёт. Он ухмыляется Яхабе. — Рад, что случайно не покалечил тебя. Увидимся? — Да, — кивает Яхаба и пытается проигнорировать то, как его желудок проворачивает сальто. Такое развитие событий ему явно было не на руку.