Не Раскрывая Карт

На этом все не заканчивается. Яхаба часто видит Нагао в коридорах школы, и мальчик улыбается, машет ему, когда они встречаются взглядами. Они приветствуют друг друга, когда идут на уроки. Самое лучшее — или худшее, Яхаба не может понять — это то, что они видятся на обеде. Нагао всегда машет Яхабе и зовет его, а тот не может отказать и в итоге ест с ним на одной скамейке. К счастью, Ватари обычно тоже присоединяется к ним. Он чаще всего как раз и поддерживает беседу с Нагао, пока Яхаба пытается поесть и попить перед объектом своей влюбленности, не подавившись. За вот такими обедами Яхаба многое узнает о Нагао. Они одногодки, у него есть младшая сестра, которая тоже хочет поступить в Аобаджосай. Лучше всего у него дела обстоят с литературой, хуже всего с математикой. Он любит игры-аркады, классический рок и десерт «дайфуку-мочи». Он всегда любил искусство фотографирования и больше всего любит снимать руки людей. — Надо мне и твои заснять, — говорит он однажды и тут же нежно берет в руку запястье Яхабы. Он часто касается людей, как заметил Яхаба, вот только это нисколько не помогает его сердцу угомониться, будто в жесте есть нечто большее. Он наклоняется и смотрит на пальцы Яхабы, держащие его палочки. — Я слышал, что у связующих просто потрясающие руки. — В таком случае тебе нужен Ойкава-сан, — говорит Яхаба, осторожно оттягивая руку обратно. Он старается не позволять Нагао прикасаться к нему слишком долго, как бы это ни нравилось его телу. Он боится, что кто-то заметит и поймет, о чем он думает в те моменты, когда ощущает теплую кожу Нагао. — Он намного более успешный связующий, чем я. И намного более фотогеничный. — Этот парень меня пугает, — возражает Нагао и потирает нос; эта его нервная привычка до нелепого умиляет Яхабу. — Вечно кажется, будто он что-то замышляет… — Ойкава-сан не так уж и плох, — говорит Ватари. — Уверен, он будет польщен, если ты его попросишь. — Возможно, — отвечает Нагао. — Но сейчас мне нужно сосредоточиться на работе для конкурса… Но знаешь, Яхаба, та твоя идея была классная! — Э-э? — растерянно выдает Яхаба. — Насчет того, чтобы порыться в моем барахле! Я посмотрел фотографии с прошлого года и нашел несколько с рассыпанными на земле цветочными лепестками… Вряд ли они подойдут, но это уже что-то. Хочу пересмотреть и остальные фотографии, но их так много, что я один буду заниматься этим черт знает сколько. — Ох… — протягивает Яхаба. Рядом с Нагао ему проблематично выдавать больше одного слога подряд. Он понятия не имеет, почему тот продолжает нормально с ним общаться. — Слушай, раз уж это была твоя идея, может, зайдешь помочь? — спрашивает Нагао. Тут он краснеет. — То есть, ты не обязан, я понимаю, что такое времяпрепровождение на моем чердаке будет довольно скучным… — Да, — быстро говорит Яхаба, пока Нагао еще не взял свои слова обратно. — То есть, э-э, нет, звучит заманчиво. Я бы с удовольствием посмотрел на твои фотографии. — Ватари-кун, и ты тоже присоединяйся, — ухмыляется Нагао Ватари. — Ну, если хочешь. Фотографий там на целый день хватит. — Конечно, — соглашается Ватари. Его голова чуть наклонена вбок, и Яхаба знает, что он о чем-то задумался, но больше он ничего не говорит. Они решают встретиться в доме Нагао в воскресенье. В субботу Яхаба ночует у Ватари, время от времени они гостят друг у друга. После тренировки приятно смотреть фильмы на компьютере Ватари у него в комнате, в расслабленной и уютной обстановке. Яхаба расправляет футон на полу у кровати и уже готовится уснуть, но тут его удивляет мягкий голос Ватари, раздающийся во тьме. — Ты слышал, что у Куботы-сана появилась девушка? — спрашивает Ватари. — Ага, — сонно подтверждает Яхаба и поворачивается так, чтобы его лицо не было впечатано в подушку. — Кто-то из клуба софтбола, верно? — он слышал разговоры третьегодок об этом в начале недели, но не понимает, почему Ватари упоминает это. Обычно он не был особым сплетником. — Он выглядит счастливым, — говорит Ватари. — Я их сегодня видел вместе на обеде. Она приготовила ему бенто. — Это хорошо, — отвечает Яхаба, по-прежнему неуверенный, куда ведет эта беседа. — Повезло ему. — Хотелось бы мне встречаться с девушкой, которая готовила бы мне бенто, — мечтает Ватари. — Хотя, не в бенто же дело… больше всего мне хотелось бы встречаться со спортсменкой, понимаешь? Чтобы нам было о чем поговорить. А если бы мне посчастливилось встречаться с волейболисткой, мы могли бы даже вместе тренироваться. Яхаба задумывается, а не одиноко ли чувствует себя Ватари. Раньше он не говорил о свиданиях, может, Кубота со своей девушкой заставил его об этом задуматься. — Многие начинают встречаться только после выпуска, — говорит Яхаба и вертит одеяло меж пальцев. — Но я уверен, что если ты будешь терпелив… Ватари продолжает, будто Яхаба ничего не сказал. — Насчет внешности я не особо привередлив, но девочки с заколками очень милые. Я мог бы дарить ей заколки, а она бы их носила… Думаю, это было бы очаровательно. — Звучит неплохо, — говорит Яхаба. — А что насчет тебя? — интересуется Ватари, и Яхаба слышит, как он поворачивается в постели. — С кем бы ты хотел встречаться, Яхаба? Давно разговор не заходил в это русло, но он всегда готов. Слова с легкостью соскакивают с его языка, вот только на душе у него как-то тяжело. — Я тоже непривередлив, — начинает он. — Но, думаю, мне больше всего нравятся девушки с длинными волосами. Я хотел бы встречаться с доброй, нежной девушкой, или более спокойной и серьезной. — А ты влюблен в кого-то конкретного? — спрашивает Ватари. — Не, — отвечает Яхаба и задумывается, а не стоит ли ему кого-нибудь выбрать для правдоподобности. Возможно, третьегодку, чтобы он уж точно не мог до нее добраться. Хотя, тут он понимает, что новым товарищам ему будет врать тяжелее. Особенно Ватари. Он вспоминает, что сказал Ойкаве Иваизуми, и решает опробовать новую тактику: — Мне и так сложно балансировать между волейболом и учебой. Мне моя жизнь и такой нравится, больше мне сейчас ничего и не надо. — Разумно, — говорит Ватари. Яхаба какое-то время выжидает, но Ватари, похоже, закончил с разговорами. Он слышит, как его дыхание выравнивается, и сам, наконец, позволяет себе выдохнуть. Спасибо всем богам за Иваизуми-сенпая, думает он и переворачивается, чтобы попробовать заснуть и отделаться от чувств растерянности и вины.

* * *

Дом Нагао кажется Яхабе огромным, так как он привык к своей квартире. Он отирает потные ладони о брюки, а потом звонит в звонок, отчаянно желая, чтобы Ватари был с ним. Ватари в последний момент вспомнил, что у него было большое домашнее задание по обществу, и кое-как отпросился от похода к Нагао. Яхаба не помнит, чтобы Ватари упоминал это задание раньше, и он надеется, что тот успеет, ведь забыл он о нем, похоже, уже довольно давно. — Ты пришел! — распахивает дверь Нагао. — Проходи, проходи! Дома никого нет, родители поехали на матч сестры по лакроссу, так что весь дом в нашем распоряжении. Попить хочешь? Чая, лимонаду? — Не отказался бы от лимонада, — говорит Яхаба и заходит, на мгновение поражаясь тому, что он в доме парня, на которого запал, с парнем, на которого он запал, причем один. Разумеется, он на многое и не надеется, но осознание этого все равно немного опьяняет. Нагао приносит напитки, а потом провожает его на чердак. Он маленький и весьма пыльный, но к своему удивлению, Яхаба не обращает на это внимание. Нагао показывает на два больших сундука. — Мама всегда сохраняла наши с сестрой вещи с тех времен, когда мы были совсем маленькими, так что большинство моих старых фотографий лежат там. Правый принадлежит моей сестре Юуки, ну а второй мой, — он открывает его. Яхаба заглядывает туда через плечо Нагао. Внутри все организовано, кучкой сложены фотоальбомы, а прочие фотографии и бумажки разложены по папкам. Помимо фотографий Яхаба замечает маленькую обувь, коробка с надписью «молочные зубы», сломанную камеру, детское одеяло. — Держи, — Нага протягивает один из альбомов Яхабе. — Начни пока с этого, ладно? Будем просто выбирать все, что может вдохновить нас на идею на тему «Оставленное Позади». Но это не должно быть что-то неприметное, нужно что-то особенное. С уникальным ракурсом. — Понял, — отвечает Яхаба, но чувствует себя при этом совершенно неподготовленным к такому заданию. И все же, он послушно открывает альбом и начинает просматривать фотографии. Это старые снимки с полароида. Многие размыты, и он подозревает, что сделаны они были задолго до того, как Нагао научится управляться с камерой. На некоторых запечатлены взрослые, вероятно, члены семьи Нагао. — В этом возрасте ты часто фотографировал звезды, — замечает Яхаба, пролистывая страницы. Помимо членов семьи чаще всего в альбоме мелькает небо, а вот в альбоме в руках Нагао он таких снимков уже не видит. — Ах, ну, — говорит Нагао, чуть покраснев. — Я тогда посмотрел документальный фильм о космосе и вбил себе в голову, что если я сделаю достаточно снимков неба, то точно найду новую планету, которую они должны будут назвать в мою честь… — Как мило, — улыбается Яхаба. — Разумеется, мило, — с поддельной наглостью говорит Нагао. — Я вообще очень милый человек! Вот теперь они приближаются к запретной теме, и Яхаба быстро смотрит в альбом в поисках идеи для смены темы. Он указывает на одну из фотографий, где в колыбельке спит ребенок и держит яркого синего слона. — Это твоя сестра? Нагао наклоняется к нему. Его ухмылка смягчается. — Да, — говорит он невероятно мягким голосом. — Ах, она была такой очаровательной малышкой… На самом деле, я отдал ей эту игрушку, когда она вернулась из больницы. Она была моя, но когда я ее встретил, видимо, захотел отдать ей. — Какой хороший старший брат, — подмечает Яхаба. — Полагаю, она ей понравилась. — Еще как! Вообще-то… — Нагао пролистывает свой альбом, придерживая страницы большим пальцем, и находит, что ищет. Он поднимает альбом и показывает Яхабе фотографию своей сестры лет семи. Она на каком-то фестивале, на лице у нее нарисованы крылья бабочки, желтые и розовые узоры подчеркивают цвета ее юкаты. Синий слон крепко зажат в ее руке, а на шее повязан подходящий под наряд желто-розовый шарф. — Она много лет с ним не расставалась, — объясняет Нагао. — Он присутствует почти на всех моих фотографиях с ней. — И впрямь очень мило. А он по-прежнему у нее? — спрашивает Яхаба. — Где-то в шкафу валяется, — отвечает Нагао, и тут его глаза распахиваются. — Яхаба, это идеально? — Правда? — Да! Я сделаю серию фотографий или коллаж, основанный на росте моей сестры и том, как она постепенно отказывалась от своих детских игрушек! — он чуть не подпрыгивает от радости. — По-моему, у меня еще негативы где-то остались, может, я смогу сделать двойную экспозицию или… Его заведенная болтовня становится все более профессиональной, и Яхаба теряет суть дела, но он очень счастлив сидеть и наблюдать, как Нагао страстно строит планы, и кивает ему время от времени. Нагао еще более привлекателен, когда он радуется, осознает Яхаба, и он чувствует себя сравнительно безопасно, беззастенчиво любуясь им, пока тот погружен в свои великие, пускай и пока смутные планы победы на конкурсе. Яхаба решает, что его день вполне себе удался.

* * *

Вечером ему приходит сообщение от Ватари, пока он делает уроки. Привет! (o´ω`o)ﾉ Как все прошло? пишет он. Отлично! тут же отвечает Яхаба. Думаю, ему пришла в голову весьма хорошая идея. Было весело! Отправив ответ, он вспоминает, что Ватари тоже должен был пойти с ним. Жаль, что ты не смог прийти, быстро добавляет он. Мы по тебе скучали. Не переживай за меня, отвечает Ватари. Рад, что вы с ним хорошо провели время! ヽ(o^―^o)ﾉ

* * *

Нагао продолжает радоваться своему проекту с фотографиями и держит Яхабу в курсе событий при каждой возможности. Обычно они вместе обедают, Нагао счастливо что-то щебечет, а Яхаба пытается как можно незаметнее смотреть на него. Чаще всего Ватари присоединяется к ним, но раз-два в неделю он извиняется и не обедает с Яхабой по разным причинам — много домашней, желание еще потренироваться, поиски какого-нибудь конкретного учителя. Яхаба переживает, что Ватари начал отдаляться от него, что он его как-то обидел, но за исключением обедов они общаются как прежде, да и в остальном поведение Ватари нисколько не изменилось, поэтому он с облегчением забывает о своих подозрениях. Рутина Яхабы нарушена на неделе культурного фестиваля. Покуда члены основного состава тренируются, как обычно, первогодки вроде него, которые даже еще не греют скамейки запасных, должны готовиться к фестивалю. Они рисуют плакаты и постеры, делают чемпионские ленты, собирают призы. С помощью членов клуба фотоискусства они прибираются в своих клубных комнатах и украшают их, чтобы соревнования не проводились в месте, пахнущем, ну, раздевалкой дюжины подростков. Яхаба скучает по упущенным часам игры, но такая перемена означает больше времени с Нагао. Он как раз закончил прикреплять постер к двери клубной комнаты, и тут ему машет Мизогучи. Яхаба послушно подбегает к нему. — Яхаба, ты ведь помнишь Кьетани, верно? — спрашивает Мизогучи. — Да, сэр, — отвечает Яхаба. Такого парня черт забудешь, как бы Яхабе ни хотелось. — Отлично, — говорит Мизогучи. — Мне нужно, чтобы ты нашел его до фестиваля и передал ему, что надо хоть как-то поучаствовать в нашем мероприятии. — Сенсей? — хмурится Яхаба. — Э-э… — он не уверен, что конкретно хочет спросить, но лидируют следующие варианты: зачем вам вообще понадобился этот засранец и почему вы не могли попросить кого-нибудь другого боже я же ненавижу этого парня. — Понимаешь, все члены команды обязаны вносить свою лепту в деятельность клуба, — поясняет Мизогучи. — А Кьетани по-прежнему официально числится нашим членом. Было бы неплохо, чтобы он им остался — чем больше у нас участников, тем больше наше преимущество, когда дело затрагивает финансовые вопросы школы. Но если администрация не найдет никаких доказательств того, что он действительно состоит в клубе… Яхаба кивает, понимая Мизогучи. Все логично, вот только он понятия не имеет, как заставить Кьетани сделать что-то для клуба, про который он, видимо, и слышать не хочет вот уже несколько месяцев. И все же, тренеру он отказать не может, а потому скромно кланяется и обещает все сделать.

* * *

Как оказалось, найти Кьетани — проблема само по себе. Он будто призрак, или же еще более хулиганистый, чем считал Яхаба. В классе на обеде его нет, и даже когда Яхаба ошивается у школьных ворот все следующее утро, тот не показывается, и Яхабе приходиться остаться в коридоре из-за опоздания. Раздражающее задание пробуждает в нем кипящую злость, пускай он знает, что Кьетани явно не нарочно избегает его, ведь у него нет причин предполагать, что Яхаба вообще его ищет. Наконец, опасаясь того, что это сотворит с его ювелирной, неприметной репутацией, Яхаба начинает расспрашивать школьников, а не видели ли они Кьетани. Движется дело медленно, потому что друзей у Кьетани, как оказалось, совсем нет, но в конце концов мысленный журнал «Свидетельств о Кьетани» приводит Яхабу, к его удивлению, в библиотеку. Расположившись между полками в самой задней части помещения, Кьетани сидит на полу с книгой на коленях. Его губы чуть шевелятся, пока он очень сосредоточенно читает, а пальцы барабанят по полу. Сцена выходит весьма несовместимая с мнением Яхабы о Кьетани, и какое-то время он просто пытается это осмыслить, а потом кашляет, чтобы привлечь внимание Кьетани. Кьетани не реагирует. Яхаба снова кашляет. У Кьетани и мускул не дрогнул. Яхаба чувствует, как у него вздувается вена на виске. Он шагает поближе к Кьетани и кашляет как можно громче и выразительнее, чтобы не разозлить библиотекаря, нарушая при этом личное пространство Кьетани. — Что за хрень, не кашляй на меня, — ворчит Кьетани, не подняв головы. — Мне нужно с тобой поговорить, — приглушенно говорит Яхаба. — Нет, — отвечает Кьетани. Он все не отводит взгляда от книги, но его глаза перестали двигаться по строчкам, и Яхаба вполне уверен, что он просто притворяется, будто читает. Урод. — Нет и все? А что, если я собирался предложить тебе 10000 йен? — Я бы сказал тебе оставить их в моей сумке. А теперь отвали, — говорит Кьетани и снова погружается в чтение, уверенный, что Яхаба от него отстанет. Обычно он так бы и поступил, но сейчас Яхаба был на миссии. Миссии от тренера, ради блага команды. А еще ему ну очень хочется побесить Кьетани. — Ладно, — сдается он и бесцеремонно усаживается как можно ближе к Кьетани, только чтобы не касаться его. Он прислоняется к книжной полке, будто устраиваясь поудобнее и надолго. Вспоминая, как Ойкава бесит Иваизуми, тем самым заставляя обратить на него внимание, Яхаба начинает тихо напевать какую-то надоедливую мелодию с Интернета. Кьетани сжимает зубы так крепко, что они скрипят. К ребяческому восторгу Яхабы кончики его ушей розовеют, пока он явно с трудом старается оставаться спокойным. — Я тебе врежу, — чуть ли не рычит Кьетани. — Тогда тебя выгонят из библиотеки, — своим самым логичным голосом парирует Яхаба, рассматривая ногти на свету. — И если ты на меня наорешь тоже, так что будь с этим поосторожнее. Кьетани отвечает настолько вульгарным предложением, что Яхаба давится и откладывает эту мысль куда подальше; насколько бы анатомически невозможной она ни казалась, картинка вырисовывалась весьма яркая. — Если поговоришь со мной, я уйду, — напоминает Яхаба и вытягивает ноги, восхищаясь тем, какими длинными они стали. Он за последнее время неплохо подрос, радостно думает он. — Ладно, — Кьетани выдавливает это с таким недовольством, будто сквозь боль. — Какого хрена тебе надо? — Ты должен помочь клубу с культурным фестивалем, — как можно быстрее выпаливает Яхаба, поворачиваясь к Кьетани. Кьетани строит такую мину, будто Яхаба только что попросил его выпить свиной мочи. — Пас. — А вот и не пас, — отвечает Яхаба. — Просто приди и вдолби гвоздь или там листовки раздай. Вот что угодно сделай, правда. Мне без разницы, если ты умудришься облажаться, просто покажись и сделай что-нибудь. — Не буду я этим тупым дерьмом заниматься, — возражает Кьетани. — Ну, придется. Иначе тебя выгонят из клуба. — И что? Яхаба прищуривается. — И что? Ты серьезно хочешь стать парнем, которого выгонят из клуба в старшей школе несколько жалких месяцев спустя, потому что ему было не до того, чтобы приклеить постер на стену? Ты понимаешь, что люди подумают? А твои родители, будущие работодатели? Кьетани фыркает. — А я похож на мелочного парня, которого такое вообще волнует? Яхаба закатывает глаза. Слова, которые тут же заставили бы его самого подумать дважды, на Кьетани никакого эффекта не имели. — Если честно, я вообще не думал, что ты за парень, — он вздыхает и снова задумчиво прислоняет голову к книжной полке. — Знаешь, я ведь просто буду канать тебя до тех пор, пока ты не согласишься. Я буду следовать за тобой по пятам куда угодно и буду как можно больше тебя донимать, пока ты не сдашься. — Да тебе терпения не хватит, — парирует Кьетани. — Пускай у меня его не так уж и много, — дружески отвечает Яхаба. — Но мне ведь нужно только чтобы у меня его было больше, чем у тебя, верно? А это довольно легко. Так что если ты не хочешь стать моим новым и лучшим спутником, приходи в клубную комнату и что-нибудь сделай, ладно? — он одаривает Кьетани своей самой идеальной, натренированной улыбкой и встает. — Увидимся! — окрикивает он через плечо и покидает библиотеку, с удовольствием слушая ворчание Кьетани.

* * *

Проходит уже час с их подготовки к фестивалю тем днем, и Яхаба начинает сомневаться, что его блеф сработал. А вернуться и придумать новый способ приструнить Кьетани будет как трудно, так и унизительно после того его самодовольного номера. Яхаба хочет спрятать лицо в ладонях и зарыдать от одной только мысли об этом позоре. Яхаба чувствует, как нагрелась его шея и волнуется, что кто-нибудь спросит его, что не так, а потому берет кучу постеров, что-то бормочет насчет их распространения и удаляется из клубной комнаты. Он спускается по лестнице и пытается вспомнить, куда еще надо их повесить, и тут его рука внезапно будто оказывается в тисках, а его самого оттаскивают за угол. Он не может решить: ударить, закричать, убежать или вытворить некую смесь вышеперечисленных вариантов, но тут внезапно осознает, что схватил его Кьетани. — Ты что творишь? — спрашивает он, выворачивая руку и стараясь не выдать того, что пару секунд назад он готов был бежать без оглядки, как герой какого-нибудь мультика. — Тебя ищу, — отвечает Кьетани, одаривая его таким взглядом, будто Яхаба ему чуть ли не жизнь сломал. Ну, может, с его точки зрения так оно и было. — Я все время был в спортзале или клубной комнате, как любой нормальный человек, ты… ты… сталкер! — Яхаба качает головой и пытается собраться, радуясь хотя бы тому, что он не уронил постеры в грязь. — Что тебе от меня понадобилось? Кьетани смотрит на него, словно Яхаба сказал что-то тупое. — Ты сказал, что мне нужно что-нибудь делать для тупого фестиваля. — И что? Иди в клубную комнату и получи задание, как все остальные! Кьетани снова корчит рожу. — Я не хочу иметь с ними никаких дел. — Вот и донимай тех, кому до тебя дело есть, — отвечает Яхаба. — Дай мне гребанное задание, пока я не испортил твое красивое личико, — грозится Кьетани. Яхаба рассуждает над этим. Выбор должен быть легким, ведь один вариант означает успешное выполнение адского поручения, а другой — явно неудачную для него драку, но что-то в Кьетани пробуждает в Яхабе желание проигнорировать всю логику и просто сделать то, что выбесит Кьетани. Здравый смысл с трудом одерживает верх. — Ладно, — уступает он и протягивает постеры. — Иди повесь их в корпусе C, ладно? Кьетани с подозрением осматривает постеры. — «Бросьте Вызов Чемпионам»? — зачитывает он. — Какого черта? — Не переживай, ты тут ни при чем, — поясняет Яхаба. — Так что можешь не стесняться того, что никаких особых навыков у тебя нет, — он игнорирует тот факт, что и свой талант — мысленные вычисления — придумал в самый последний момент, а в процессе выбора он отсеялся. Кьетани ворчит. — Я сильный, — говорит он. — Для этого у нас уже есть Иваизуми-сан, — возражает Яхаба и показывает на ту часть постера, где написано «Армрестлинг». — Слушай, просто повесь их в корпусе С, а потом можешь успешно продолжать и дальше игнорировать клуб. Кьетани снова ворчит и собирается уже уйти, как вдруг до Яхабы кое-что доходит. — Подожди! — он достает телефон. — Мне нужно доказательство, что я действительно заставил тебя поучаствовать, а то тренер меня обвинит, что я взял и сам все развесил, — он быстро щелкает Кьетани с постерами в руке. — Ну вот, — подытоживает он. — Чтобы удалил, когда тренерам покажешь, урод, — говорит Кьетани. Яхаба фыркает. — Неужели ты всерьез считаешь, что я буду засорять память своего телефона хоть на секунду дольше, чем оно мне требуется? — разумеется, раз уж Кьетани приказал ему что-то сделать, Яхаба загорается желанием сделать все с точностью да наоборот. Но вот уже во второй раз за эти долгие минуты он умудряется сделать разумный выбор и отпускает Кьетани, больше его не донимая. Вот серьезно, думает Яхаба, он заслуживает медаль.

* * *

Фестиваль проходит без сучка, без задоринки. Большинство их чемпионов остаются непобежденными, и клуб ждет хорошая выручка; тренера даже обещают их угостить в следующем тренировочном лагере. Яхаба проводит большую часть своих смен, помогая вести счет соревнований. Помимо Иваизуми на армрестлинге, Ойкава красуется навыками быстрого запоминания, Ханамаки оценивает количество бобов в сосуде, Матсукава угадывает песню с первых нескольких нот, Ватари играет в боевую игру из дома, а еще Нагао строит карточный домик на скорость против соперника. Нагао и Ватари утаскивают его погулять, когда у них намечается перерыв; они покупают еду и смотрят другие развлечения. Нагао хвастается навыками в аркадах и выигрывает несколько мелких призов у одного из стендов. Один из них, ремешок для телефона с милым розовым паучком, он отдает Яхабе. — В честь нашей первой встречи, — замогильным голосом объявляет он. — Я вверяю мистера Паука 2.0 тебе. Яхаба издевательски склоняет голову. — Я уберегу его ценой своей жизни, — обещает он. По пути обратно в класс Яхаба все трогает брелок. Было бы так легко притвориться, что это свидание, думает он, что этот подарок означает нечто большее. Но такой ход мыслей опасен, слишком опасен, а потом он должен сосредоточиться и вернуться с небес на землю. Когда они заходят в клубную комнату, кто-то врезается в них и грубо протискивается между их плеч, расталкивая их на своем пути. Яхаба поворачивается и видит знакомые светлые волосы. — А он что тут делает? — интересуется Яхаба, глядя на то, как Кьетани исчезает в толпе. — Пытается одолеть Иваизуми-сана, — говорит Ватари. Он чуть раньше разминулся с Нагао и Яхабой под предлогом того, что хотел как следует подкрепиться перед следующей сменой. Теперь он облокачивается на один из столов и вытирает руки и рот салфеткой, а рядом с ним лежат в небольшой кучке палочки для еды. — Он бросил ему вызов трижды и ни разу не победил. Яхаба качает головой. — Поверить не могу, что он так нагло заявляется после того, как так забросил клуб. — Ну, деньги ведь не пахнут, верно? — подмечает Нагао. — Так что какая разница? Яхаба пожимает плечами. Ему разница есть, но спорить с Нагао он не хочет, да и объяснить это толком не может, а потому решает промолчать.

* * *

Когда фестиваль заканчивается, спортивная жизнь Яхабы возвращается в свою колею. Игроки первого состава упорно тренируются и готовятся к Межшкольным, но Яхаба по-прежнему занимается в другой стороне спортзала для запасных запасных. Бедного Ватари тренера нещадно гоняют, но он никогда не жалуется. Если честно, Яхаба как-то не особо рад Межшкольным. Должен бы, ведь это важное событие для команды, но он чувствует себя таким изолированным от товарищей, которые непосредственно окажутся на площадке, пускай даже запасными. Он же будет сидеть среди зрителей, слишком далеко, чтобы действительно чувствовать себя частью команды. И все же, он не может позволить этому отразиться на его лице. Пускай он будет лишь поддерживать и болеть за команду, он обещает себе стараться изо всех сил. Пускай он лишь достает сумки из автобуса, приносит напитки и перепроверяет запасы, он очень тщательно выполняет любое данное ему поручение. К его удивлению Ойкава оттягивает его в сторону перед первой игрой и дает ему другое задание вместо того, чтобы болеть. — Наблюдать за играми других команд? — повторяет Яхаба. — У Яхабы-куна наблюдательные глаза, — говорит Ойкава, подняв руки и обведя свои собственные. — Поэтому я хочу, чтобы ты сделал какие-нибудь заметки по нашим соперникам и потом доложил мне! Рот Яхабы чуть дергается, а он задумывается, когда Ойкава вообще успел понять, наблюдательные у него глаза или нет. Они ведь не играли и даже толком вместе времени не проводили. — Удивлен, что я заметил? — спрашивает Ойкава и ухмыляется, явно довольный тем, что он знал, о чем думает Яхаба. — А ты не знал, Яхаба-кун? Я все знаю о своих товарищах! — Отвратительно, — говорит Иваизуми неподалеку. Ойкава слишком занят, всматриваясь в лицо Яхабы, чтобы ответить. — О боже, что я вижу? Яхаба-кун так побледнел! Неужели у тебя есть секрет, о котором ты не хочешь поведать своему любимому сенпаю? — Р-разумеется, нет, — выдает Яхаба, чувствуя, как шея нагревается. Черт черт черт черт. — Заканчивай, Жопокава, — прерывает его Иваизуми, целясь в голову Ойкавы волейбольным мячом. — Яхаба, просто игнорируй его. — Я пойду смотреть игры, — говорит Яхаба и как можно скорее ретируется. Они играют. Пробираются в финал. Проигрывают Шираторизаве. Яхаба пытается больше не детализировать его первые настоящие старшие Межшкольные. Его слишком разочаровывает то, что он сидит так далеко от площадки, не может ничего предпринять, не может помочь, пока его товарищей крушат. Формально им дают несколько выходных, но Яхаба все равно приходит после школы в спортзал, не зная, куда податься. Дверь открыта, а там Ватари. При виде Яхабы он радостно улыбается. — Поможешь мне потренироваться в приемах? — просит он. Яхаба соглашается, и они принимаются за дело. Ватари бросается за каждым мячом намного самоотверженнее, чем когда-либо. Яхаба задумывается, может, нужно что-нибудь ему сказать, предупредить Ватари, чтобы тот слишком на себя не давил, но он разделяет его чувства и представляет, что Ватари, который сидел на скамейке, наверное, чувствует себя еще хуже. Они молча продолжают тренироваться.