Зарисовки. Сборник драбблов по вселенной Dragon Age

Я вышибал солому из чучела вот уже на протяжении получаса. Спина покрылась липким потом, я чувствовал, как на меня странновато поглядывают солдаты, пришедшие на утреннюю тренировку. Еще бы! Их командир устроил спарринг с манекеном, поколачивая его голыми руками, натужно пыхтя и периодически вскрикивая. Я не думал о том, как мог бы выглядеть в глазах остальных в такие минуты. Я представлял себе боль, которая сковывала мою грудь, обжигая кожу, растекаясь по венам, – и делал из нее некое подобие существа. Создания, имевшего определенную личину. Легче ведь уничтожить то, что ты видишь? С каждым ударом вместе с потом из меня выходило это отвратительное осознание собственной слабости. Я чувствовал каждую мышцу, разминая ее как следует всецело отдавался тому, что умел лучше всего. И мое тело, в отличие от разума, было вполне в порядке. Когда я сосредотачивался на упражнениях, из головы выветривались все тревоги. Методично растягивая каждую мышцу, я наслаждался ее болью с какой-то особенной даже для меня долей мазохизма. Уж лучше все тело будет ныть от чрезмерно усердных занятий, чем я снова проведу безумную ночь в компании своих призраков, забывшись зыбким сном лишь под самое утро. — Командир! Я прервал упражнение и обернулся. Через всю тренировочную площадку ко мне несся молодой рекрут. — Командир! Инквизитор ждет вас у выхода! «Ну и пусть подождет!» — зло подумалось мне. Вслух я этого, само собой, не сказал. Кивнул парнишке и продолжил тренироваться, как ни в чем не бывало. Мне не хотелось прерываться, ведь я знал, что придется начинать все сначала. До ужаса ненавидел делать что-либо не по плану. «Тебе придется ей рассказать», — слова Амелл прозвучали в голове так ясно и отчетливо, словно она стояла где-то позади. Я замер, приподняв корпус от земли. Мышцы живота горели огнем, но в голове полыхало не хуже. Вчерашняя ночь, равно как и все предыдущие, вторглась в мой разум какофонией звуков, обрывков смеха и скомканных фраз. «Ты должен рассказать о нас, Каллен! Или тебе кажется, что ты смог забыть?» — Вот демон! — в сердцах прокряхтел я и поднялся с земли. Продолжить уже не получится, слишком перестарался… Видения настигли и здесь! А я-то думал, что тренировки – последний бастион моей призрачной свободы… Я вытерся полотенцем, вдоволь напился колодезной воды, а затем ей же несколько раз плеснул себе на лицо. В голове прояснилось. Пожар не унялся, где-то в подсознании тлели нехорошие предчувствия. Уверенно зашагав в сторону выхода, я надел рубаху и пригладил взлохмаченные после тренировки волосы. Тревельян ждала меня на крыльце: я едва различил ее худенькую спину, облаченную в серую, неприметную куртку. Девушка сидела на широких ступенях лестницы. — Доброе утро, Инквизитор. — Я поздоровался, обращая на себя внимание. — О, командир! — она подскочила со ступеней и обернулась. Ее загорелое лицо оживилось, Тревельян склонила голову, и лучи солнца бликами заиграли на ее темно-русых волосах. Они были подстрижены до плеч, но не очень аккуратно, словно она делала это сама, не пользуясь услугами цирюльников. Странно, ведь она провела достаточно времени вне Круга, но так и не научилась следить за собой. Хотя у меня не было каких-то особенных критериев относительно женской ухоженности. Я вообще старался не смотреть на девушек с этой точки зрения. Но Тревельян чем-то напоминала мне сестру в более юном возрасте. Она не была красивой, но зато очень милой ее можно было назвать легко. А еще очаровательнее Мия становилась, когда начинала смеяться. В ее глазах бегали озорные искорки, а две ямочки на щеках вызывали желание улыбаться в ответ. Но то была Мия. Тревельян выглядела совсем юной, говорила забавно, всегда любила задавать вопросы и пытливо заглядывать мне в глаза. Совсем как сестра. Может быть, поэтому я всегда улыбался ей? Даже когда настроение совсем к тому не располагало, стоило Тревельян оказаться поблизости, я заталкивал маску мрачной сосредоточенности куда подальше и пытался быть дружелюбнее. Хотя в последнее время между нами было что-то еще, кроме приятных разговоров и случайно брошенных взглядов… Тревельян стала вести себя иначе. Она больше не навязывалась и не заходила ко мне в башню. О ее прибытии в Скайхолд я узнавал последним: когда появлялся на тренировочном поле, от своих же собственных солдат. Но сегодня она пришла. В ее руках был какой-то сверток. — Я принесла тебе завтрак! — сказала она и вдруг вспыхнула. Наверное, почувствовав это, Тревельян яростно тряхнула головой, и волосы упали ей на лицо. — Завтрак, для меня? Вот уж не стоило утруждаться! — Я усмехнулся и принял сверток у нее из рук, осторожно приподняв ткань и заглянув внутрь. Там оказался кусок пирога, еще теплый. — Мне надо было захватить воды, прости, — она повернулась в сторону, все еще надеясь, что мне не видно румянца, застилавшего ее щеки. У женщин в Круге кожа выглядела совершенно по-другому. Большинство из них здорово смыслило во всяческих кремах и мазях, они поддерживали свою красоту, не прибегая к косметике. Всегда выглядели моложе своих лет. Но Тревельян в этом отношении повезло еще больше. Ее волосы хоть и лежали неаккуратно, но всегда выглядели густыми и блестящими. Кожа сохраняла смугловатый оттенок, а лицо смотрелось свежим и отдохнувшим. И с чего это я думаю о её коже? «Да, ты прав, — пронеслось в моей голове. — Я совсем на нее не похожа». — Каллен, что-то не так? — Тревельян обернулась и внимательно посмотрела на меня. Конечно же, я умолчал о том, что слышал человека, которого не было. —Все в порядке, Инквизитор. Давайте поедим? — Придав своему лицу невозмутимое выражение, я надломил пирог пополам и протянул одну часть Тревельян. — Тебя сегодня не узнать… — Разве? — я откусил кусочек от сдобы и улыбнулся. — Спасибо, очень вкусно. Я как раз не позавтракал. Тревельян скептически оглядела меня. Ей хотелось спросить, я это чувствовал. Столько вопросов в глазах, они терзали ее изнутри, но она почему-то терпела. — Завтра еще раз в Бурую трясину, — пробормотала девушка. Отчасти мне вдруг стало любопытно, почему она ничего не спрашивала. Настолько, что я даже на некоторое время забыл о боли мучавшей меня ломки. Раньше ведь как с цепи срывалась и терроризировала расспросами. А теперь просто смотрела вдаль, сидя на лестнице и обхватив себя руками. Из-за чего-то переживала? Доев свою порцию, я понял, что мне хочется пить. — Как прошло путешествие? — вежливо осведомился я. — Ничего особенного, закрыла пару разрывов, — на последнем слове Инквизитор слабо вздрогнула. — А солдаты? — по-хозяйски осведомился я. Проходя мимо лазарета, я заметил новоприбывших. — Несколько подхватили простуду, но есть и пара тяжелораненых. Разговор не клеился, я чувствовал себя глупо. Язык присох к небу, нужно было встать и пройти к колодцу, но мне было неловко оставлять Тревельян одну! «Ты такой неуклюжий!» — в ушах снова прозвенел голос Амелл. — И без тебя знаю! — резко ответил я и спохватился, сообразив, что произнес ответ не в своей голове. Тревельян повернула голову в мою сторону, и на ее лице отразилось недоумение. Рука с кусочком пирога зависла в воздухе. Я чуть было не хлопнул себя по лбу. — Простите, Инквизитор, мне нужно… Воды. Я поднялся на ноги и быстрым шагом направился к колодцу. Хотелось вылить на себя ведро целиком. И почему я чувствую ее взгляд спиной? Она смотрит в мою сторону, это точно… «А ты говорил, что девушки на тебя внимания не обращают. Глупый, ты нравишься им таким потерянным и одиноким. Они сразу хотят тебя приласкать и утешить» Угомонись. Угомонись, прошу. Я тебя не слышу. Тебя здесь нет. Тебя вообще больше нет. Я вдавил пальцы в виски и зажмурил глаза до такой степени, что перед ними поплыли разноцветные круги. — Каллен. — Теплая ладонь мягко опустилась сверху и накрыла мою. Тревельян стояла рядом с колодцем и слишком близко ко мне. Я чувствовал запах, исходивший от ее кожи. Какой-то легкий, но при этом сладковатый аромат… Так пахло из пекарни. Хотя откуда же еще она притащила мне этот пирог? Я с трудом прогонял подступающий к горлу ком. Злость захватывала сознание без моего ведома, требовались невероятные усилия, чтобы привести себя в чувство. Я посмотрел Тревельян в глаза. Она не убрала ладонь, меня вдруг обуяло дикое желание отбросить ее руку сторону самому. Мне не нужно сочувствие! Я справлюсь: с тренировками, с молитвами и со всеми обязанностями, я справлюсь, демон подери! Никакой женщине не под силу мне помочь. Я отчаянно захотел, чтобы она ушла. Но Тревельян не уходила. Лишь чуть сильнее надавила на мою ладонь, словно обозначая присутствие. Передавая мне таким образом какое-то послание. Она же маг, может, это заклинание? Я рассмеялся в собственных мыслях. Ты же Храмовник, Каллен. Неужели ты бы не смог распознать колдовства? И вдруг, столкнувшись с ней взглядом, я отчетливо разглядел в нем свое отражение. Бледное, с сероватым оттенком, щеки впали, кожа покрылась испариной: я больше походил на тень самого себя, чем на прежнего Каллена. «Каким я был, когда мы познакомились, Солона?» «Очаровательно глупым». Я мягко вынул свою руку из-под ладони Тревельян. Кивнул ей и быстро покинул тренировочную площадку. Уверен, такое поведение ее как минимум удивило, если не шокировало. Мне было тошно от самого себя и от сложившейся ситуации. Кого ты мучаешь, Каллен? Зачем ты улыбаешься ей, зачем играешь в шахматы и рассказываешь о семье? Она же ничего о тебе не знает. Сейчас у тебя хватило сил оттолкнуть ее, но что же дальше? Ты должен выбирать. Я не мог позволить себе этого снова. Нельзя погружаться в омут, мне здесь ничего не ведомо! Тревельян манило ко мне, но я уже видел, к чему приводило подобное влечение. Я покалечен душой и телом, я не для нее. У меня в голове другая женщина! И хоть я и пытаюсь запретить ей появляться в моих мыслях, Солоне на это плевать. Теперь она приходит, когда вздумается. Но в том прикосновении возле колодца ясно читался выбор. Ее собственный. Тревельян никогда не делала что-либо, не взвесив все за и против. Я видел, как она прислушивается к чужим советам, как анализирует ситуацию в Ставке Командования. Эта девушка была хрупка только с виду, у нее очень сильная воля. Она выбрала меня, а я не смог отказать… Просто ушел? Рано или поздно тебе все же придется сделать этот проклятый выбор, Каллен. Твой долг, лириум и все, за что ты боролся, встанет у тебя поперек горла. Тебе придется решать, как поступить.