Зарисовки. Сборник драбблов по вселенной Dragon Age

Знаете, есть ведь такого рода одержимость. Автор не может остановиться и перестать писать о своем любимом герое. А тут их уже несколько... :D Простите, это снова очередная, да сколько можно уже, связанная по сюжету часть про Фенриса и Хоук.

***

― Давай, Мариан, милая, просыпайся. Отпускаю ее холодные ладони − свои собственные сжимаю в кулаки. Ей плохо? Такое ощущение, что я пытаюсь почувствовать это, причиняя боль самому себе. Но нас никто не видит, и я не могу больше сдерживаться. Кладу голову ей на грудь, в сотый раз считая размеренные удары сердца. Она жива: все это говорят. Но как же так? Как жива? Жива, как растение? Дышит, но не говорит? Даже не спит. Просто существует в каком-то вымышленном отрезке чужой реальности. Стискиваю зубы, жмурю глаза. Мне так плохо… Этот демонов Инквизитор, и его ручной тевинтерец, и все жители этого демонова замка говорят, что она очнется. Пламя! Когда? Почему не сейчас? Почему ее руки такие холодные? ― Хоук, пожалуйста… Ты мне нужна. Я знаю, как эгоистично звучат мои слова. Её жертвенность всегда шла в разрез с моими понятиями о долге. Она безрассудна, этого не отнять… Но разве я не предупреждал, что подобная самоотверженность рано или поздно сыграет злую шутку? Беру себя в руки и выхожу из комнаты, сталкиваясь в коридоре с группой сестер Церкви. За ними из-за угла появляется худая, аристократичная фигура эльфа-инквизитора. Видя меня, он улыбается почти смущенно: так делают, когда не знают, куда бы спрятаться от неловкого разговора. Подобное поведение мне вполне знакомо. Киваю головой, замечаю, что его взгляд становится встревоженнее, чем обычно. Неужели я совсем плохо выгляжу? Сбегаю по ступеням во внутренний двор, к конюшням. Здесь спокойнее, чем в других частях замка, меньше слуг и гостей, а значит, меньше внимания ко мне. Вижу бородатого мужчину, он сидит, склонившись над какой-то работой: вытачивает фигурку из деревяшки. Невольно заглядываюсь, слежу за движениями. Отточенные и внимательные жесты, человек целиком и полностью уверен в своем деле. Вспоминаю, что говорил Варрик. Это Блэкволл. Серый Страж, которого Инквизитор принял в компанию среди прочих неожиданных и весьма неординарных личностей. Бородач знает, что я наблюдаю. ― Как Хоук? ― спрашивает он напрямую, не поднимая взгляда от работы. Ему надоедает наше напряженное молчание. Ценю. Сейчас меня уже почти тошнит от иносказаний и метафоричных пожеланий скорейшего выздоровления для Защитницы Киркволла. ― Не приходит в себя? ― Блэкволл прерывается и пристально смотрит на меня. Выдерживаю его взгляд. Это приходилось делать и раньше. По старой привычке составляю портрет и возможную линию поведения для этого человека. У него доброе лицо. Не верится, чтобы передо мной находился злодей. Морщинки в уголках глаз − в прошлом он часто улыбался. Приглядываюсь. Однако, бугорок меж бровей, чуть выше переносицы сообщает обратное. Бородач хмурится, рассматривая меня. Мы как на беззвучной дуэли, в которой нет осязаемого оружия. Хотя напряжения тоже нет. Он расслаблен, впрочем, как и я. ― Мечник, да? ― спрашивает он, отводя взор. Я осторожно киваю головой в ответ. ― Как насчет небольшого спарринга? Мышцы сводит, будто от внезапной судороги. А ведь с момента моего прибытия, так и не довелось браться за оружие. ― Почему бы и нет? ― ухмыляюсь я, и мы устремляемся на импровизированную тренировочную площадку. Блэкволл дерется немного отчаянно, как и я. И если для меня причина кроется в неведении относительно здоровья Мариан, то его состояние я понять не могу. Отвожу выпады, пресекаю все хитрые приемы, в которых безошибочно угадываю школу орлесианских шевалье. В конечном итоге, распаляюсь сам. Мы кружимся по земле, вздымая клубы пыли и привлекая внимание замковой прислуги. Из окон один за другим высовываются невольные свидетели нашего поединка. ― Хорош! ― хрипло отзывается бородач и убирает меч. Упираясь ладонями в колени, он наклоняется вперед, чтобы восстановить дыхание. Я делаю то же самое, мой меч воткнут в землю рядом. ― Ты припадал на колено. Старая рана? ― интересуюсь, чтобы поддержать разговор. ― Стрела. Гарлок пробил на Глубинных Тропах, ― охотно отвечает бородач. Спустя мгновение, переведя дух, он расправляет плечи. ― Есть бутыль хорошего антиванского пойла. Составишь компанию? Я соглашаюсь, деваться все равно некуда. Вестей о состоянии Хоук не будет до завтрашнего утра. Сестры Церкви не пустят на порог, ночевать под дверью мне не позволит Варрик. Почему бы и не напиться? Мы делаем это молча. Блэкволл не расспрашивает, а я солидарен с его безмолвием. Бутылка довольно быстро подходит к концу. Мои нервы на пределе, выпитое не расслабляет ни капли моего воспаленного разума. ― Фенрис! ― яркий свет от зажженного факела врывается в помещение конюшен, как молния посреди ясного неба. Я щурюсь, но успеваю заметить тевинтерского мага. За ним в проеме тенью застывает фигура Инквизитора. ― Нам нужно поговорить! Немедленно! Дело жизни и смерти. Если можно так выразиться… Он даже не замечает, как переходит на тевин. Я молча поднимаюсь со стула, подавляя в себе желание сблевать. Голова кружится, в горле поднимается ком. Меня трясет. Все, что я слышу, режет, словно ножом. Бег в сторону покоев, где находится Мариан, сглаживается в один монотонный бессмысленный хаос. Войдя в комнату, я сосредотачиваю всё внимание на ее фигуре, бледном лице и худых руках, вытянутых поверх одеяла. Как долго я вижу ее такой? Тевинтерец подвигает мне стул, сам – садится напротив. Эльф опирается на дверь, скрестив руки на груди. Мне вдруг становится смешно, ведь я остро чувствую его страх. Он боится, что я причиню вред его любовнику. ― В чем дело? ― спрашиваю твердо, ободряя себя, как могу. Странное дело, но в этот момент меня не покидает странное ощущение нереальности происходящего. В голове столько мыслей: от самых жутких, что Хоук умирает, до самых глупых, вроде страха эльфа за своего любовника. Если бы они только знали, что мне нет до них никакого дела... Глупцы… ― Я понял это только сейчас… ― виновато бормочет тевинтерец. Он проводил в ее покоях дни и ночи. Не помню точно, каких усилий стоило Варрику уговорить меня согласиться на помощь этого человека. ― Она борется. Старается изо всех сил, но ей что-то мешает. Точнее… не мешает, а… О боги, я не знаю, как это говорят! При таких обстоятельствах! ― Дориан трет лицо руками. ― Что ей мешает? ― спрашиваю я и замечаю, что мой голос вот-вот меня выдаст. Инквизитор решает проблему неловкости за нас. ―Она беременна, Фенрис. Ей тяжелее прийти в себя, потому что она отдает силы еще кое-кому. Я не верю своим ушам. Сглатываю ком в горле, медленно оглядываю комнату. ― Как давно? ― Я услышал стук сердца в Тени. Но я не повивальная бабка, чтобы назвать срок наверняка. Месяца два, может три, живота ведь и не увидишь. ― Дориан хмурится, разглядывая Хоук. ― Фенрис, она не знала. Она не знала, но в Тени была уже не одна, ― поясняет Инквизитор. ― Что вы говорите… Что… Что с ней будет? Она выживет? Мне кажется, что я нахожусь в непрерывном кошмарном сне. С момента, как увидел записку на столе в нашем доме. С тех пор, как проводил дни и ночи в погоне, надеясь успеть и предотвратить неизбежное. Я знал, что это случится, предчувствовал худшее, но… Разве ребенок – худшее, что случилось? Я и это предположил? ― О боги, ― выдыхаю я и прячу лицо в ладонях. ― Фенрис, она будет в порядке, ― голос этого тевинтерца звучит взволнованно. Кажется, Хоук успела с ним подружится? Варрик упоминал… ― Кризис миновал, сегодня она уже приходила в себя. На долю мгновения. ― Как приходила? ― я недоуменно поднимаю голову. ― Стонала, дышала учащеннее, чем обычно. Она – крепкий орешек, Фенрис, ―глаза мага излучают искреннее участие. И мне так хочется верить его словам… Каффар! ― Ребенок… ей не повредит? ― от моих слов веет холодом. Мне становится страшно от мысли, что придется выбирать между ней и… Существом, которое является частью меня. ― Сейчас нельзя сказать наверняка. Тень повлияла на обоих. Но в данную минуту – её здоровью ничто не угрожает. ― Дориан, ― Инквизитор едва касается плеча тевинтерца. ― Оставим их наедине. ― Да, да! Отдыхай, Фенрис. Или я должен поздравить тебя? ― Дориан… ― О боги, какой счастливый финал, подумать только! Я слышу удаляющийся разговор, но сам, как в тумане. Сажусь на колени перед её кроватью. Вглядываюсь в родные черты лица, провожу подушечками пальцев по щеке, затем ниже, по шее. Непроизвольно, дотрагиваюсь рукой до живота. Там кто-то есть. Но я не маг, мне не почувствовать сейчас… Неужели придется сообщить ей, что нас теперь трое? ― Мариан, приходи в себя, ― я улыбаюсь и чувствую, как мои глаза наполняются слезами. ― Нет. Подожди. Тебе… точнее… вам нельзя видеть меня в таком состоянии. Едва сдерживаю смех, её ладони теплые, на щеках играет румянец! ― Все будет хорошо… Просыпайся, мне нужно столько сказать тебе… Опускаю голову на одеяло, сижу в этой позе, не двигаясь. Мне слышится, как бьются два сердца? Выпитое вино, усталость, тревога – мучают меня, но в то же самое время я чувствую, что безгранично, безумно и до абсурдного счастлив. ― Фенрис? Сколько я спала? И что ты хотел сказать?