Ведьма, сны и пироги

Кандалы, нож, кровь и боль. Ты теперь в моих руках, и я хочу, чтобы ты молил меня. Молил остановиться. Продолжить. Чтобы ты нуждался во мне. Кажется, если сейчас весь мир канет в бездну, я не замечу. И я заставлю тебя чувствовать только меня, только то, что происходит здесь и сейчас. Ты сломаешься. Пусть. Главное, что ты не сможешь больше без меня. Одно легкое движение, острое лезвие легко скользит по твоей коже, ты еле заметно вздрагиваешь от прикосновения холодного металла, тонкая алая полоса медленно проявляется и спустя пару мгновений несколько тягучих капель стекает по рельефному телу. Это красиво. Но этого мало, слишком мало. Знаешь, раньше говорили, что душа человека в его крови. Любопытно, правда? Что же будет, если я выпью тебя? Станем ли мы едины? Но пока не время, ты слишком отстранен. Ты будешь кричать для меня. Обязательно будешь. Второй надрез длинней, глубже, ярче, ты резко выдыхаешь, но по-прежнему молчишь. Почему? Неужели тебе все равно? Но ничего. Ты передумаешь, точно тебе говорю. Пол устлан окровавленными лоскутами – зачем тебе одежда? Она разделяет нас, тут только я, тебе не от кого прятаться. Воздух давно уже пахнет твоей кровью, ты покрыт ею полностью. Это заводит. Провожу очередную плавную линию. На этот раз по животу, ниже, лобок, внутренняя сторона бедра. Царапина едва различима, настолько она тонкая и легкая, это возбуждает. Черт возьми, если бы ты только мог себе представить, насколько. Впрочем… Испачканная в чужой крови ладонь скользит по плечам, груди, животу, останавливаясь на паху, начиная ласково поглаживать. Как ты пахнешь… сука, как же ты только пахнешь. Невыносимо, это сводит с ума. Окончательно. Бесповоротно. Впрочем, мне уже не о чем сожалеть, точка невозврата пройдена, и пути назад нет. Пока только для меня, но это ненадолго, потому, что тебе понравится. Ручаюсь. И ты никогда не сможешь этого забыть. Отказаться от повторения. Безумие. Да, это именно оно, но как же это приятно – наконец сдаться своему безумию и окунуться в него с головой. До дна. Вместе. Твой запах - это нечто. Я даже не могу понять – сладкий он, соленый или горький. Он идеален. Кровь только делает его ярче, заметней. Облизать чуть подсохший потек крови на шее, выше, к уху, вылизать кадык. Ты все еще только хрипло дышишь, изредка выдавая тихие, почти неразличимые стоны. Но мне достаточно и их. Пока достаточно. Но мне достаточно знать, что тебе не проигнорировать этого. Ты реагируешь. Более того – тебе нравится. Безумие, ты уже чувствуешь его. Оно совсем близко. Ты разделишь его со мной. Ты уже почти готов. Осталось чуть-чуть, совсем чуть-чуть. Сильные пальцы в мозолях от оружия чуть сильнее сжали член. Вверх. Вниз. Тебя не сломила боль. Но удовольствие сломает, уже сломало. Ты позволяешь мне слышать твои стоны, твое тело реагирует на каждое движение. Глаза закрыты, волосы разметались по плечам, голова откинута назад, обнажая беззащитную шею, ноги раздвинуты шире, чем необходимо для того, чтобы устоять. Ты перестал противиться, скоро мы станем едины, уже почти… рука соскользнула на поясницу, с нее на подтянутые ягодицы, палец проник внутрь. Горячо, туго… Дин резко открыл глаза, уставившись в потолок. Занимался рассвет, небо чуть порозовело с востока, пронзительную тишину раннего утра разбавляли только ранние пичуги. И его сорванное хриплое дыхание, будто он сейчас как минимум пробежал стометровку. Или даже больше. «Черт тебя подери, старый ты извращенец, Дин Винчестер… давно мне весёлости не снились. Но такое – впервые. Надо думать, как псих я прогрессирую» Сэм беспокойно заворочался, повернулся к брату и, не открывая глаз, уточнил: - Всё в порядке? - Д-да. Все хорошо. - Кошмар? - Типа того. Ответ его удовлетворил, и он снова засопел, поудобней укутавшись одеялом. Однако нихрена у нас не в порядке, Сэмми… но, хвала всему сущему, мысли ты читать еще не выучился. Дай мне боже терпения, спокойствия и здравомыслия, ибо это будет очень непростой день – ведьма, непонятки с местными и теперь еще и это. Смотреть брату в глаза сегодня будет крайне непростым делом, но иначе никак – что-то заподозрит и своими вопросами всю душу вынет, он это умеет. Как же все это некстати…