Африка

Бартон проснулся рано утром, потянулся и посмотрел на спящего рядом Тони. Он провёл ладонью по его спине и бёдрам, но решил, что, как бы ни была соблазнительна перспектива начать утро не с кофе, надо заняться делами. Клинт и так отсутствовал слишком долго, и теперь, когда Тони намного лучше, можно было отлучиться по своим делам. Со Щ.И.Т.ом он решил разобраться чуть позже, а вот на трек поехать необходимо как можно скорее. Дэни и так открутит ему голову за такое долгое отсутствие, к тому же он безумно соскучился по своему байку, который стоял на парковке Башни. Он привёл себя в порядок и спустился на кухню. Сделав себе пару тостов и кофе, Клинт быстро позавтракал и сказал: — Пятница, когда Тони проснётся, скажи ему, что я поехал на трек, а потом за вещами. — Хорошо, сэр. Он направился на парковку и через несколько минут уже летел по ещё не проснувшемуся Манхэттену на своём красавце. Прохладный ветер приятно холодил кожу, а в груди рождалось ощущение эйфории от смеси скорости и адреналина.

***

— О-о-о, Пятница либо соедини, либо заткни шарманку, — простонал Тони и перевернулся на спину. — ЭНТОНИ ЭДВАРД СТАРК, МАТЬ ТВОЮ! Тони в одну секунду распахнул глаза и уже сидел на кровати. — ТЫ ИМЕЕШЬ СОВЕСТЬ ИЛИ КАК? — Господи, Пеппер, — выдавил он из себя. — Не господкай мне тут! Ты приехал и не позвонил, заставил Пятницу сообщать мне, ты вообще что ли охренел? И что у тебя за бардак дома? Маленький испуганный Тони протёр глаза и успокоил бешено стучащее сердце. Так всегда, она умеет кричать и даже любит кричать, но всё пройдёт. — Пеппер, прости меня. Я идиот. — Ты не просто идиот, ты наглый, невоспитанный, трусливый идиот. — Вирджиния, пожалуйста, прости меня, — простонал Тони. — Ты повёл себя, как настоящая сволочь. Я тут переживала всё это время, а ты… — кажется, она готова была разрыдаться, а это было плохо. Ужином здесь не обойдёшься. — Пеппер, я виноват перед тобой. Как мне загладить свою вину? — Звони мне и отчитывайся. Каждый день. Старк закатил глаза, но согласился. Ещё десять минут болтовни, и он окончательно проснулся. Бартона не было, он снова улёгся и потянулся. — Где Клинт? — Он уехал на трек, и за вещами, сэр. — Машину к дому закажи. — Уже сделано, сэр. — С бригадой связалась? — Да, они ждут вашего одобрения. — Соедини. Ещё полчаса болтовни с бригадой по видеосвязи, и Старк был свободен. Будет свободен ещё недели две, потому что до сих пор инвалид, но он мог заняться хоть чем-то. Дверь в спальню распахнулась, и в комнату вплыл Брюс. — Доброе утро, принцесса. — Доброе утро, мой дракон. — Как ты спал? — Я хорошо, а ты? Ты хоть до спальни дошёл или в мастерской на диване? Брюс улыбнулся и подошёл к Тони, поцеловал его в лоб ─ за все эти дни это стало обычным делом ─ и присел рядом. — Я так и знал, ты себя доведёшь, доктор. — Как Клинт? — О, Брюс. Я тут подумал, знаешь, я вчера посмотрел видео, и это было, м-м-м, это было очень. Беннер поправил очки на носу и внимательно посмотрел на Старка. — Я хотел помочь ему, а оно вышло немного не так, как ожидалось. Тони приподнялся на руках и улёгся на подушки. — Он только со мной играет в такие игры. И унижать его можно только мне, поэтому он расстроился и разозлился. Если бы это был не ты, зелёный демон, он бы ударил тебя. — Я знаю, — он смутился, получить по лицу и превратиться в здоровую тварь было бы не хорошо. — С ним так нельзя. И вообще, я обиделся, мы столько лет тёрлись друг о друга, а ты даже в углу меня не зажал, извращенец, — Старк фыркнул и рассмеялся. — Брюс, не надо так. С ним. А со мной можно, — он усмехнулся. — Ладно, просто пойми, он строптивый, весь такой из себя несгибаемый, нихрена не доступный, но когда позволяет, это как фейерверк. Беннер отвернулся и посмотрел в окно, подумал с минуту и ответил: — Я сказал, что больше не спрошу, и я больше не спрошу, Тони. Ты знаешь меня. — Знаю, Брюс. Тогда заставь его просить, будь собой. Извиняться не нужно, возможность ещё представится. И не ходи мрачнее тучи, ты же лучик, — Старк улыбнулся. — Лучик, — повторил Беннер и улыбнулся. — Пойдём завтракать? Там бригада подъехала, нужно пропустить, но я без тебя не решился. — Сначала туалет, душ, потом бригада и завтрак. — Как скажешь, жестянка. Тони получил новую коляску с пультом управления и гонял по дому, выжимая на максимум. Настроение было прекрасным, а рабочие слушались его беспрекословно. В обед он сидел в своём кресле рядом с доктором в мастерских и мотал по всей комнате голограммы и 3D модели. Бригада копошилась наверху и ломала бар Тони Старка. А братья науки, не желающие смотреть на сломанные прекрасные полки, сбежали в лабораторию и теперь ели печенье и слушали музыку. Темы секса никто из них больше не касался, хоть каждый краем сознания думал об этом.

***

— Пятница, где Тони? — спросил Клинт, заходя в гостиную с чемоданами. — В мастерских, сэр. — Спасибо, — ответил он и кивнул рабочим в зак приветствия. Бартон прошёл в спальню, распаковал вещи и отправился в мастерскую. Он зашёл в помещение и улыбнулся. — Всем привет! — Мой коленопреклонённый, ты вернулся! — Старк возвёл руки к потолку и улыбнулся во все зубы. — Привет, — смущённо сказал доктор и кинул в рот крекер. Клинт подошёл к Тони и поцеловал его, глубоко, страстно, ничуть не стесняясь Беннера. Он сел на свободное кресло и сказал: — Шоу через десять дней. Мне ещё в форму прийти надо. Только в этот раз, чур, не паниковать, трюк с кольцом тоже в программе. Беннер коротко выдохнул и уткнулся носом в свой блокнот. Старк подъехал к лучнику ближе и взял за руку. — Я буду под присмотром врача. Или ему нельзя? — А, думаешь, стоит? Если не позеленеет, то пожалуйста, — усмехнулся Бартон. — Слышал, Брюс? Ты будешь держать себя в руках? — Буду, — пробубнил доктор и взял ещё один крекер. — Решено, — Тони сжал ладонь Бартона и свободной рукой послал ему воздушный поцелуй. — Но если ты разнесёшь мой трек, то берегись, — он скорчил угрожающую гримасу и обнял Старка. — Старк расплатится за это, — улыбнулся доктор и откинулся на спинку стула. — Почему все стрелки летят в мою сторону? — Тони укусил Бартона за ухо и шёпотом сказал: — Хочу тебя в своей заднице. — А я хочу поиграться, руки чешутся, — он подмигнул Старку. — Пятница, открой, пожалуйста, стеллаж с луками и дай мишень. — Пятница, не слушайся этого… Панели и стеллажи разошлись и показались мишени. — Дрянная девчонка. — С тобой только так, — фыркнул Брюс, встал со стула и подошёл к Тони, подкатил его к дивану и пересадил на него. Следом он сел сам, потянулся и лёг головой на бёдра Старка. — Полюбуемся. Клинт подошёл к шкафу, внимательно выбирая себе игрушку. Взгляд его остановился на блочном небольшом красном луке. Он взял его, примеряя к руке, и, похоже, остался доволен своим выбором. Закрепив крагу и надев перчатки, шагнул к соседней полке и весело фыркнул, выбирая взрывные, но безопасные учебные наконечники для стрел. Бартон сделал пару шагов назад и прицелился. — Чего-то не хватает. Дрянная девчонка, а ну дай мне музыку. Зазвучал так любимый Старком Black Sabbath. И тут Клинт начал стрелять. Стрелы, достигая мишени, взрывались, оставляя после себя оглушительный треск. А лучник наслаждался оружием, стоя, сидя, вполоборота и даже в прыжке. Тони запустил свои пальцы в волосы Беннера, мягко поглаживая, потягивая. Он готов был скулить от такого зрелища, Бартон влажный, горячий, под любимую музыку носится по его лаборатории. Внизу всё загудело, и он улыбнулся, слегка потянул волосы на макушке доктора и коснулся его уха, провёл по нему пальцем и вернулся к волосам. Доктор, и так уже горевший, зажмурил глаза на мгновение, прогнал туман и стал наблюдать за лучником, стараясь не отвлекаться на мягкие руки в своих волосах. Глаза Клинта горели, он сменил лук на арбалет и поменял мишень на более дальнюю и сложную. Движения стали более плавными, теперь он двигался пластично, пробуя арбалет под разными углами. — Закрой свои бесстыжие глаза, поганый докторишка, — прошипел Тони и потянул его за волосы. Беннер пискнул и посмотрел на него злобно, на грани истерии, на что получил только очаровательную улыбочку и трёп по щеке. Доктор отвернулся от Тони и вздохнул, это было хреновой идеей ─ остаться в Башне с двумя сексуальными мужчинами. Ещё неделя, и он будет писать кипятком от одного только косого взгляда. Спустя полчаса Бартон выключил музыку, убрал оружие обратно в стеллаж и опустился на кресло. — Ну вот, теперь мир кажется прекраснее. — Ага, точно как ты и сказал, прекраснее, — Старк продолжал гладить Беннера по волосам и улыбаться, как Чеширский Кот. Брюс фыркнул и перевернулся на спину, посмотрел на Тони и поправил очки. — Согласен. Клинт посмотрел на Тони и выгнул бровь. После вчерашнего происшествия остался ещё неприятный осадок, но он старался подавить глупую обиду и не вести себя, как ребёнок. Пусть обнимаются, пока он здесь. — Планы есть? — спросил он. Стояк мешал связно думать. Старк даже не понял, что спрашивают у него. — А что бы ты хотел? Беннер же лежал, не шелохнувшись, собственное возбуждение не поддавалось контролю, но что теперь? Не плакать же. — Я в мастерских буду, кое-что начал создавать, — сказал Брюс. — А я бы хотел, чтобы меня выгуляли, — грустно сказал Тони. — Куда ты хочешь? — спросил Клинт и подъехал на кресле ближе к нему. — Хочу сладкой ваты, мороженого и большой бигмак, а куда, мне всё равно, — улыбнулся Тони. — Господи, куда в тебя всё это влазит? — возмутился Брюс. — Жрёшь, как бык, и не толстеешь. — Секрет, доктор, — усмехнулся он и посмотрел на лучника, чуть приподнялся и вытянул свои пальцы из головы Брюса. В паху всё пульсировало, и хотелось вдолбиться в член Бартона, но нельзя. Здесь же люди. — Я бы предложил тебе парк аттракционов, но вряд ли сейчас это будет уместно. Можем отправиться на пикник. Еда, сок, мороженое, — предложил Клинт. — Хорошо, сладкий, — согласился Тони. Брюс сел на диване и почесал голову, подтянул очки и спустил ноги на пол. — Не хочу наглеть, но мне мороженое купите? — смущённо спросил он. — Посмотрим на твоё поведение, доктор, — сверкнул глазами Бартон. Беннер покраснел и стыдливо пожал плечами. Быстренько встал с дивана и пошёл к столам, взял блокнот, открыл панель и, отвернувшись от парочки, тяжело вздохнул. Старк проследил за побегом доктора, мысленно чертыхнулся и протянул руки к лучнику. Клинт сел рядом и посмотрел на него. — Что? — Хочу обниматься с тобой, я скучал, — тихо сказал Тони. — Тогда пойдём наверх. — Поможешь? — так же тихо. — Конечно, мог бы не спрашивать, — Бартон открыл перед ним дверь и помог выбраться из лаборатории. Они поднялись на лифте, и через несколько минут Старк уже лежал на кровати, а рядом с ним улёгся Клинт. — Обнимай крепче, — попросил Тони. — Я тебя раздавлю, — засмеялся Клинт и прижался к нему сильнее. — Неужели так скучал? И даже доктор тебя не развлекал? — Не развлекал, он плохой, — пожаловался Тони и погладил любимого по спине. Он любил это ощущение защиты, широкой горячей спины, которая, как стена, скрывала маленького и несчастного Тони Старка. — Неужели? А я хороший? — Бартон касался губами шеи Тони. — Самый лучший, но не думай, что я буду повторять это, а то привыкнешь, — усмехнулся Тони и юркнул рукой под футболку Бартона. — М-м-м… Повторяй это чаще… Кто-то собирался гулять? Или останемся здесь, и я найду чем тебя занять? — Вот чёрт, Бартон! И что мне теперь делать? — простонал Тони. — Тебе? Получать удовольствие, пока можешь. А когда выздоровеешь, то получать удовольствие буду я, — рассмеялся Клинт, прижимая Старка к постели и показывая, как сильно он хочет. — Получишь, ох как получишь, — рассмеялся он и сжал руками упругую задницу лучника, притягивая к себе, чтобы его желание упиралось в желание Старка. Бартон зарычал и начал раздевать Тони. Мужчины забыли про пикник, про доктора Беннера в мастерской и наслаждались друг другом. Время словно остановилось для них двоих, давая возможность познавать и изучать друг друга снова и снова. Они не спустились к ужину, и лишь один раз полуголый Клинт выбежал на кухню за стаканом холодного сока. Эта ночь была полна тягучей, томной ласки. Они не спешили, позволяя себе открывать всё новые грани, ощущать горячее дыхание на покрывшейся мурашками коже и дарить друг другу не только физическое, но и ментальное удовольствие. Уснули они только под утро, утомлённые и пресыщенные, сцепив руки и сплетя вместе тела.

***

Беннер сидел в лаборатории и крутился в офисном кресле. Заняться было нечем, он всё придумал, лишь бы остаться одному и немного подумать. Может быть, было лишним бить лучника, но это являлось необходимостью. Во-первых, он не мог позволить себе заиграться без Старка. Во-вторых, желание лучника было основано лишь на игре в подчинение. В-третьих, он не знал, хотел ли Бартон его до всего этого и захочет ли ещё. Рассудительность, терпение и самоконтроль развились в нём удивительно мощно, иначе было нельзя. То, что делило с ним тело, не могло подчиняться и действовать здраво. Оно, вообще, жило будто отдельно от самого Беннера, и каких трудов ему стоило держать Его в руках, знал только бог. Если Старк захочет, и захочет лучник, он не будет отказываться, ведь у него стоял на них обоих, и он уже не знал, кого хочет больше. Наказать Тони за его безумные идеи и треплю нервов долгие годы, или показать Клинту, что хочет его неразделимо от самого Тони. Они были одним целым, и Брюсу хотелось откусить от общего кусочка. Он поднялся наверх, разобрался с рабочими, отпустил их до завтра и поплёлся в гостевую спальню. Настроение было так себе, но желание грубо, чересчур сильно било в голову. Он забрался в душ, расставил ноги и принялся дрочить самому себе, иначе терпеть не было сил. Он представлял Старка, стонущего под Бартоном, член Бартона в своём рту, свой член у обоих во рту, тяжёлые хлопки бёдер о бёдра и тугие яйца, готовые разорваться от желания. Глаза, губы, руки, поцелуи и укусы, громкие стоны и растянутые задницы. Сперму на губах и языке, рваное дыхание и сумасшедший ритм. Подчинение и власть, тягучие вдохи и расширенные зрачки, прокушенные до крови ключицы, запах пота и секса. Спустив себе в кулак, он затрясся и прикрыл глаза. Удовольствие, которое они могли подарить друг другу, казалось захватывающим. Смыв с себя следы самоудовлетворения и искупавшись в прохладной воде, Брюс выполз из ванной и, как был в полотенце, так и повалился в кровать.

***

— Брюс, — раздалось у правого уха мужчины. — Массаж мне всё ещё необходим, — едва ли не шёпотом сказал Тони и вышел, немного хромая, из-за спины доктора. Он уселся на стул и повелевал, улыбаясь: — Хочу есть, мой лучник. Бартон крутился у плиты и готовил завтрак, утро было чудесным. Солнышко, птички, неделя дикого секса, спальня трещала от напора и запаха любви, простыни не успевали меняться, а Тони возвращался к привычной жизни, стараясь ни о чём не думать. Беннер посмотрел на друга поверх очков и вытер влажные губы. — Раз нужен, буду делать, — игра продолжалась, и в напряжение, витающее между ними, можно было вгрызться зубами. Бригада рабочих до сих пор шебуршила в гостиной, делая всё тщательно, под присмотром капризного Старка. Сейчас оттуда раздавалась нескончаемая трель инструментов, и Тони приказал Пятнице прикрыть дверь и заглушить шум. — Садитесь за стол, — позвал Клинт и поставил перед ними большое блюдо с ягодами и не менее большое с панкейками. — И не кричи про калории, ночью ты теряешь их больше, чем поглощаешь, Тони. — Пф-ф, — запихивая в рот вкусности, фыркнул Тони. — Спасибо, Клинт, — делая глоток несладкого кофе и закидывая себе в рот ягоду малины, поблагодарил доктор. Бартон улыбнулся Брюсу и налил себе апельсинового сока. Понемногу обида и злость на доктора сошла на нет, и они начали общаться так же, как и раньше, правда, всё ещё избегая неловких намёков. Импровизированный отпуск Бартона подходил к концу, и теперь назрел самый главный шаг — поход к Фьюри. — Я сегодня поеду в офис, — сказал он, откусывая кусочек блинчика. — Откладывать дальше не имеет смысла. — Мне бы тоже надо, — качая головой, сказал Тони. Брюс же поглощал пухлые блинчики за обе щёки и с интересом поглядывал на парочку. — Тебе там пока делать нечего, а мне нужно к Фьюри. Пора разобраться с ним и понять, что делать дальше. Я по малышам уже скучаю. — Как хочешь, но к коридору я ещё вернусь, — резонно ответил Тони и отломил вилкой кусок блинчика. Беннер поперхнулся, откашлялся и утёр слёзы, проступившие на глазах. Хлебнул кофе и сделал вид, что ничего не произошло. — Занялся бы лучше делом, изобрёл что-нибудь, — Клинт закатил глаза. — А то думаешь только об одном. — Я не виноват, надо наверстать упущенное, а изобретает пусть он, — Тони ткнул Беннера пальцем в щёку и хихикнул. — Я ем вообще-то, а ты руки распускаешь, — обиженно сказал он. — Ладно, джентльмены, завтракайте, а я поехал. Буду вечером, — ответил Бартон и поднялся из-за стола. — А целоваться? А скучать? А обнимашки? — спросил Тони и упёр руки в бока. — Буду скучать, — он чмокнул Старка и пошёл к лифту. — Не шалите, мальчики. — Ты, — Тони указал пальцем на Бартона, — зануда. Тут же отвернулся и стал доедать свой завтрак. — Прости, но сейчас я думаю о другом, — Клинт помахал рукой доктору, зашёл в лифт и скрылся из поля зрения. — Старк, ты, правда, озабоченный. — Ничего подобного. Чем займёмся? — Давай полежим, я не спал всю ночь. — Доедай и приходи, — Старк вылез из-за стола и, хромая, пошёл в свою спальню. Лёг в кровать, задвинул шторы, включил телевизор не без помощи Пятницы и поправил под головой подушку. Хотелось спать, он ведь тоже не высыпался: секс, кошмары, холодный пот и голова, которая болела всё чаще. Иногда на секунду или две темнело в глазах, но он не думал, что это важно. Могло остаться с того неудачного эксперимента в пьяном угаре. Ночи проходили относительно нормально, он то разглядывал спящего Бартона, то смотрел в потолок, иногда читал книги на планшете, а порой трясся, как сумасшедший, видя по углам тени. Психотерапевт, судя по всему, ждал его ещё десять лет назад, но теперь это стало совсем невыносимым. Делиться своими проблемами с близкими он не хотел: и так слишком много трудностей доставил за последние недели. Беннер прокрался в комнату и лёг рядом с Тони, посмотрел на него и улыбнулся. — Ты последнее время более задумчивый. Что-то не так? — Не, всё в порядке. — Ещё не устал от меня? — Смеёшься? Ты мой личный дракон, а принцессам нужна охрана, так что нет, не устал. Я бы поселил тебя сюда навечно, но так я привыкну к тебе ещё больше, и вот тогда ты сбежишь, оставив меня на растерзание рыцарям. — Тони, что за бред ты несёшь? — Брюс рассмеялся. — Не знаю, я всегда несу бред, — усмехнулся он. — Хочешь, поспим? — Давай поспим, я вчера так заработался, что не заметил, как наступило утро, глаза болят, — пожаловался доктор. — Бедняжка, — протянул Тони и перевернулся набок, он осторожно снял очки с Беннера, положил их на полку над кроватью, подмял подушку под щекой и улыбнулся. — Спи, зелёная морда. — Сплю, консервная банка.

***

Бартон поднялся по ступенькам офиса и зашёл в небольшой кабинет. — Агент Бартон. — Агент Хилл. Он у себя? — спросил он, вежливо здороваясь с Марией. — Да, он ждёт тебя. Клинт открыл дверь и прошёл в большой и светлый офис. — Доброе утро, Ник. Думаю, ты знаешь, зачем я здесь. — Однако долго я ждал тебя, — Фьюри сложил пальцы вместе и посмотрел на Бартона. — Я был нужен Старку, — ответил Клинт, доставая лист и кладя его перед директором. — Мой рапорт. — Как он? — беря бумажку в руки, спросил одноглазый. — Он ещё долго не забудет того, что с ним произошло. Но поправляется. — Пытаешься взрастить во мне чувство вины? Или воззвать к гласу совести? — А это возможно? В любом случае, уже как-то поздновато для всего этого. — Ты уверен? — он помахал бумажкой. — Я хочу преподавать в Академии. Но в остальном ─ да, я уверен. Фьюри чиркнул на бумажке подпись, убрал её в стол и посмотрел на Бартона. — Расчёт получишь у Хилл, студентов можешь забирать. Клинт развернулся и пошёл к двери. У самого входа он оглянулся и посмотрел на директора. — Ты дал мне много, Ник, и я благодарен тебе за это. Но пора менять свою жизнью. Фьюри развёл руками и пожал плечами. — Я не властен над судьбами. — До встречи, — ответил Клинт и вышел из кабинета. Ещё час он провёл в офисе. Сверил расписание студентов, встретил Роджерса, поболтал с Нат. А потом поехал на трек и изматывал себя гонками и сложными трюками — настроение было ни к чёрту. Всё было так, как он хотел, но… и не так. Оперативная работа в Щ.И.Т.е была огромной частью его жизни, и было не просто порвать со всем этим, сжигая мосты. Клинт посмотрел на часы — почти семь. Но он дал себе ещё час. Хотелось побыть одному и уложить в голове всё по полочкам.

***

Старк с Беннером выспались, искупались и почти весь день торчали в гостиной, доделывая ремонт. Вешали по стенам картины, теперь туда пошли и фотографии, расставляли разные безделушки и смеялись над всякой чепухой. В красных тонах огромный зал, с белыми и чёрными вставками блестящие глянцевые полотна, огромные лампы на стенах и потолках. Большой белый ворсистый ковёр, огромный чёрный диван, мягкий и удобный, несколько кресел в тон дивана. Новая барная стойка, а за ней и сам бар, на котором уже красовались любимые бутылочки Старка. Чисто и ровно постеленный пол со вставками под камень светлее и темнее по углам комнаты. И, как всегда, навороченные гаджеты, примочки и всякие детали, обозначающие хозяина дома. Огромный, во всю стену экран, прячущийся под панелями, как и всякие другие телевизоры в доме. Приставки и панели для игр, микрофоны и очки, даже расстеленная дорожка для гольфа. А в углу, возле большого панельного окна стояли игровой и музыкальный автоматы. Брюс сделал на заказ для Тони точную копию байка Бартона и вчера как раз доделывал её. Она вышла аккуратной, раз в десять меньше оригинала, но не менее элегантной и красивой. Она заняла почётное место на полке, в центре других дорогих душе и глазу трофеев Тони. Теперь эта игрушка будет греть сердце каждый день. Братья науки заказали пиццу, картошку фри, стейки из лосося и свинины и много разной закуски и сладостей. Перед этим составили огромный список всяких разных продуктов, чтобы порадовать Бартона, ну и себя, конечно же. Заказ доставили после обеда, и холодильник теперь был набит доверху. Они даже убрались на кухне, очистили плиты и столы со стульями от пыли и грязи. Это было необязательно, но Старку хотелось трудовой деятельности, он уже пух от безделья, а в лаборатории возиться по-прежнему не хотелось. Оба, уставшие и довольные таким приятным днём, были в гостиной, и пока Брюс расставлял тарелки и бокалы с едой, Тони корчился на диване и смешил доктора. — Знаешь, говорят, что я самый гениальный из всех существующих, — веселясь, сказал Тони. — Да ладно? Ну-ка, покажи мне того, кто так сказал, я дам ему один доллар, и он тут же переменит своё мнение. — Тогда тебе стоит сейчас достать доллар и дать его самому себе, — усмехнулся Старк. Беннер поднял на него взгляд и растянул губы в саркастичной улыбочке. — Ты до сих пор веришь в наглую лесть? А тебе ведь уже сорок пять, — осуждающе сказал Брюс и поставил на стол корзинку с хлебом. — Я ведь могу и оскорбиться, дотошный докторишка. — Вперёд и с песней, жестяная банка, посмотрим, на сколько тебя хватит, — Беннер поправил очки на носу и сел рядом со Старком. — Чёрт, ты меня уделал, откуда знаешь, что я не смогу обижаться? — Потому что у дотошного докторишки мягкие и нежные руки, которые до сих пор делают тебе массаж, — соблазнительно растягивая гласные, сказал Брюс. Зрачки Старка расширились, и он прищурился, пытаясь найти подвох в поведении доктора. — Неужели? И как долго ты хочешь его делать? — Хотелось бы каждый день, но вот с возможностями сложновато, — усмехнулся он и подогнул под себя одну ногу. — Ты меня интригуешь, старый развратник, — усмехнулся Тони. — Я ещё и не такое умею, — усмехаясь в ответ, сказал Беннер. И Старк совсем растерялся. Это было по-новому, доктор никогда не играл с ним настолько прямо, он даже не оставлял возможности отвертеться и придумать что-то другое, чтобы не видеть полноты намёков. Старк прищурился и помолился всем богам в надежде на то, что Бартон окажется дома как можно скорее. А то ужин остынет. Или Старк нагреется до теплового удара и умрёт в муках геенны огненной. Клинт вернулся домой в половине девятого, уставший, немного растерянный и в ссадинах от падений. Он надеялся, что мужчины чем-нибудь заняты и не будут кромсать его на кусочки. Но друзья сидели в гостиной, и прошмыгнуть незамеченным было невозможно. Бартон прошёл на кухню, наполнил стакан льдом и налил туда виски. Потом вернулся в гостиную и уселся напротив них. — Добрый вечер, — сказал лучник, улыбаясь уголками губ. — Кажется, мы зря принялись отмечать ремонт гостиной, — сказал Тони и посмотрел на лучника. Беннер посмотрел на друга, потом на Бартона, и так ещё раз. — Я могу уйти в мастерские, — смущённо сказал он и неловко покрутил в руках стакан с шартрезом. — Зачем? Я не хотел вам мешать, просто посижу тут рядом, — Клинт скинул кожаную куртку, надеясь, что успевшие уже посинеть ушибы не будут просвечивать через красную футболку. — Бартон, я тебя не понимаю. О чём это ты говоришь? Мешать? Нам? — Старк сверкнул глазами и напрягся до самых маленьких нервных окончаний, оглядывая лучника. Беннер вздохнул и отодвинулся от Старка, сжал стакан крепче и сделал пару глотков, он принципиально не смотрел в их сторону, а разглядывал то, что они сегодня здесь вешали на стены. — Ну вот и славненько. Вижу, ваш день прошёл плодотворно, — сказал мужчина, окидывая взглядом комнату. — У тебя кризис среднего возраста? Объясни, что за херню ты несёшь, — Старк ничего не понимал. Беннер перекрестился мысленно и сделал ещё один глоток. — Я о ремонте, Тони, — почти по слогам повторил Клинт и улыбнулся. — Всё аж блестит. — Причём тут мешать мне и ему? — Старк ткнул пальцем Беннера в плечо. Тот даже не дрогнул, продолжая пялиться в стакан. — Эм-м… Брюс, я что-то пропустил? Почему он такой дёрганый? — Бартон выгнул бровь и посмотрел на доктора. Беннер оторвался от разглядывания зелёной жидкости в бокале и посмотрел на лучника. Он не хотел вмешиваться во всё это, но что-то нехорошее таилось во взгляде Бартона. — Наверно, потому что он тебя ждал, готовил подарок, а ты пришёл и сказал, что не хотел нам мешать и вроде как третий лишний, посидишь рядышком просто так. — Заткни свой рот, доктор, — Старк медленно, но верно закипал. — Что происходит, Клинт? — Так. А ну-ка брейк, — теперь уже Бартон нахмурился. — Я сказал это потому, что не хотел, чтобы Беннер уходил. И другого смысла в моих словах не было. А вот сейчас вы меня начинаете нервировать. Это что с вами происходит? Дёргаетесь от каждого слова. Беннер встретился взглядом с Бартоном и неуверенно пожал плечами. — Я не дёргаюсь. Старк как-то натянуто выдохнул, пытаясь обуздать зародившееся внутри себя бешенство. — Ты зашёл сюда весь такой напряжённый, и как, по-твоему, я должен был себя вести? Не дёргаться? Плюнуть и растереть? — Прекрати вести себя так, — уже жёстче сказал Клинт. — Ты мог просто спросить, а не нападать. У всех бывают не слишком хорошие дни, и ты не маленький, чтобы я объяснял тебе это. Бартон посмотрел на Брюса, ища поддержки или хотя бы неосуждения. Беннер крепче сжал стакан, каждую секунду боясь, что он лопнет, но всё-таки сказал, глядя Старку в глаза: — У тебя сегодня был хороший день, а у Клинта не очень. Если ты не забыл, он ездил в Щ.И.Т, работа оперативника позади, и, вообще, я не знаю, зачем это говорю, просто не накаляй. Покажи подарок и поешь рыбки. Тони выгнул бровь в жесте удивления, бешенства и обиды. Какого хрена этот маленький гадёныш за Бартона? Вот суки. Он развёл руки и хлопнул в ладоши. — Ну, в конце концов, не зря повара потратили столько времени у плиты, — едва сдерживая себя, чтобы не всечь тарелкой по голове доктора, сказал Тони и улыбнулся во все свои зубы. Актёр он был замечательный. Тут же взял тарелку с лососем и ковырнул вилкой мягкое розовое слоящееся мясо. — М-м-м… ужин? Ну что ж, попробую, — усмехнулся Клинт и положил себе на тарелку небольшой кусочек лосося. Он запихнул его в рот и чуть не растёкся по креслу. — Это ошень фкуфно, — с набитым ртом пробормотал он. — Шпашибо вам. Беннер выдохнул и немного расслабился, он налил себе ещё шартреза и сделал два больших глотка. Прищурился от удовольствия и взял со стола коробку с картошкой фри. — Не нам спасибо, а поварам из ресторана. Тони проследил за всеми его жестами и, отставив рыбу, тоже взял коробку с картошкой и подогнул здоровую ногу под себя. Опершись о спинку дивана, он задрал голову и опустил себе в рот соломинку картошки, облизал пальцы и улыбнулся. — Кушай на здоровье, сладкий. Бешенство всё ещё копошилось внутри, и даже больше, чем минуту назад. Руки колотило мелкой дрожью, а спина покрылась холодным потом. Но это же Старк, и он задавил в себе приступ ярости, оставляя его на потом, и принялся молча жевать картошку. Клинт ничего не ответил. Определённо было что-то не так, но он не мог понять что. Решив пока не заострять на этом внимание, он сказал: — Стив и Нат передавали вам привет. Беннер кивнул и улыбнулся. — Надо бы позвонить и встретиться. — Определённо, — подтвердил Тони, кинул пустую коробку на стол и облизал масляные пальцы. — Я остаюсь учить своих малышей, — сказал Бартон, наливая себе ещё виски. — Это хорошая новость, Клинт, — Тони улыбнулся и постарался вложить в свой взгляд тонну нежности. — Они наверняка тебя любят, я бы не смог учить, причины ясны. Иногда я чувствую себя отдельным от жизни, всё как-то движется, а я стою на месте, — тихо сказал Брюс и повёл плечом в знак отвращения к самому себе. Выглядел потерянным и расстроенным, думать на такие темы он не любил и сейчас не знал, зачем сказал такую откровенность. Старк внимательно слушал его, прекрасно зная то, о чём он говорит. Зажатый в тиски своего эксперимента. — Твои достоинства в другом, доктор, — произнёс Клинт. — Ты создаёшь потрясающие вещи, и даже если чувствуешь отстранённость от жизни, то всё равно она наполнена смыслом. Ты разрушаешь и созидаешь, разве это не поразительно? Контраст противоположностей, да, но ты же знаешь, что всё это имеет смысл. Алкоголь немного расслабил и развязал язык, и Бартону стало немного легче и комфортнее после трудного дня. Старк заинтересованно следил за реакцией Беннера. Ну, давай же, сделай всё правильно. Брюс сделал глоток из бокала, поднял голову и посмотрел на Бартона поверх очков. — Я думал об этом в таком ключе, но бояться за близких устал. Старк мысленно долбанул себя и доктора по лбу. Что за прямолинейная доска. — А ты не думал, что иногда нужно просто отпускать себя и позволить близким проявлять заботу? Хотя, знаешь, я сам не всегда следую этому совету, — Бартон не улыбался, но и не был слишком серьёзен. Ему нравились такие разговоры. — Не думаю, что ты до конца понимаешь суть моей проблемы, — ответил Брюс и сделал глоток зелёного пойла. Старк взял ещё одну коробку с картошкой, поднял с пола подушку, положил её на подлокотник дивана и растянулся во весь рост, закидывая на доктора ноги. Тот осуждающе посмотрел на него и пожал плечами, возвращая взгляд Бартону. — У меня нога заболела, а раз ты здесь сидишь, либо терпи, либо можешь валить на пол. Беннер ничего не ответил, как-то странно моргнул и откинулся на спинку. — Может, ты прав. Но я знаю, каково жить двойной жизнью. Не самый лучший опыт. Зато ты быстро учишься самоконтролю, это плюс, — Клинт закинул кусочек рыбы в рот. — Да, научился я этому достаточно быстро, — подтвердил доктор и улыбнулся. — Там на полке для тебя, от жестяной консервы и зелёной морды, — он указал пальцем на байк. Старк прикрыл глаза, продолжая жевать картошку, хорошее настроение улетучилось неожиданно быстро. Бартон встал и направился к полке. Он взял игрушечный Ducati и покрутил его в руках. Глаза моментально загорелись. — Это… мне? Моя пташка? — чуть ли не подпрыгнул лучник. — Спасибо большое, ребята, это… это такое чудо. Он подскочил к Тони и Брюсу и по очереди чмокнул их в губы. Беннер смутился, сделал глоток и посмотрел на Старка. Тот продолжал лежать с закрытыми глазами. — Тебе, чудо моё. Клинт наклонился над ним и коснулся губами губ. — Ты… в порядке? Прости, если я сорвался, просто сегодня… Ты же знаешь, я не специально. Тони открыл глаза и прищурился от яркого света. — Голова болит, а так всё хорошо, но можешь извиниться ещё раз, — улыбаясь ответил он. — Брюс, это нормально? — обеспокоенно спросил Бартон. — Что? Хотеть извинительных поцелуев? — То, что у него болит голова. — Клинт, у тебя болит голова? Иногда? — спросил доктор, не понимая, что от него хотят. — Я, вообще-то, здесь, лекари-самоучки. — А ты лежи и молчи, — фыркнул лучник. — Я просто волнуюсь за него, доктор. — Ладно, давай проверим любимого пациента, — он приподнялся на руках, осторожно выползая из-под ног Тони, и ползком добрался до пациента. Сел на его бёдра и нагнулся, развёл веки и проверил зрачки, покрутил его голову, помассировал виски и спросил: — Часто болит? Старк не знал, что сказать. Зрачки наверняка затопили всю радужку, которая и без того чёрная, но доктор не подавал виду, что это очередная провокация, и не шелохнулся. А ещё Бартон сидит рядом с ними на полу и смотрит на всё это ТА-А-АК близко, что дыхание непроизвольно сводит. Доктор сидит на нём. Двусмысленно как-то. — Раз-два в день, но я пью обезболивающие, — спокойно сказал Тони. — И почему молчал? — Не думал, что это важно. Беннер закатил глаза и снова проверил зрачки. — Что будем с ним делать? — адресуя вопрос Клинту, спросил доктор. — Тони, ты обещал. Или ты забыл, что ты мне обещал? — Бартон внимательно посмотрел на него. — Так это просто головная боль, я же не думал, что это может быть серьёзно. Раньше, когда я подолгу сидел дома безвылазно, так было всегда, и поэтому теперь я не придал этому значения, — Старк говорил чистую правду, немного скомкано, но честно. Тяжесть доктора хреново влияла на сообразительность, а эта зараза, кажется, не собирается двигаться с места. — Проверишь его потом? — спросил Клинт у Беннера. — А ты, — он ткнул Старка в живот, — чтобы не скрывал ничего. Старк закатил глаза и положил свои руки на бёдра Беннера. — Проверь меня потом, а пока встань, ладно? Доктор посмотрел на него сверху вниз и. сползая, проехался по его паху, бёдрам и ногам своей задницей. Уселся на край дивана, взял в руки стакан и сделал глоток, мысленно усмехаясь над Старком. Тони не подал и виду, тут же поднялся, уселся, взял помятую коробку с картошкой и затолкал себе три соломинки в рот. — Вы всё равно какие-то странные сегодня — усмехнулся Бартон, окидывая взглядом друзей. — Пойдём по кроваткам или у кого-то есть предложения? — Предложи ты что-нибудь, а то у меня мысли на одну тему, — Тони метнул колючий взгляд в Беннера. Брюс улыбнулся и встретился взглядом с Бартоном. — А у тебя есть идеи? — Карты? — ответил на взгляд Клинт. — Бутылочка, — усмехнулся Тони. — Втроём? Это же неинтересно, если только… — Бартон посмотрел на Старка. — На желания что ли? Беннер готов был убежать, как только из губ развратного Старка вылетело название игры. — Ну да, карты надоели, — Тони вложил в свой взгляд всю суть проблемы карт. — Доктор? Вы согласны исполнить волю… м-м… умирающего? Нет? Оживающего? — определённо, виски помог Бартону немного отпустить себя. — Готов исполнить любую его волю, — усмехнулся Брюс и допил остатки шартреза. Клинта как-то повело от этой фразы. — А мою волю? Или только Тони может претендовать на подобное? — А я щедрый, — парировал Брюс. У Старка аж в ушах заложило, как захотелось засунуть ему свой член в глотку. Маленькая, сексуальная тварь. — А-а-а, тогда ладно. Вот вам бутылочка, — Клинт достал пустую бутылку из-под вина. — Кто начинает? Только давайте нормальные желания, а не как ты, Брюс, загадал в больнице. — Ты, зоркий глаз, — Тони отодвинул со стола еду и сел поближе к Брюсу. Тот абсолютно на такое же расстояние придвинулся следом. Чтобы быть ближе к столу. Именно к столу. — Я? Ну берегитесь, смертные, — засмеялся Бартон. Он уселся в позу лотоса, взял бутылку и со всей силы крутанул её. Она остановилась и указала горлышком на доктора. — О, вот ты и попался, — потирая руки, захихикал Клинт. Старк толкнул Беннера плечом и ухмыльнулся. — Давай, лучник, удиви меня, — понижая тембр голоса, сказал Брюс, на что у Тони побежали по спине мурашки и волосы на шее встали дыбом. Его тембр голоса не остался незамеченным для Бартона, и он ухмыльнулся. — Ладно, расскажи нам о том, чем ты занимался позавчера ночью, — Клинт мысленно подпрыгнул, вспоминая, что как раз позавчера точно слышал стоны доктора в ванной, когда спускался за газировкой. — Только честно. — Дрочил, — улыбаясь во весь рот, ответил Брюс. Старк закатил глаза. — Ах ты развратник. Я думал рукоблудство для тебя чуждо, — усмехнулся он. Надо проверить камеры. Точно. Беннер крутанул бутылку. И угадайте что? — О, я боюсь тебя, рукоблуд, — прошипел Старк, пытаясь не выдавать своё волнение и возбуждение. Но Беннер не идиот и не слепой. — Поиздеваться над ним? — спросил он у лучника. — Это твоё желание, — замахал руками Бартон. — Ладно, — в глазах сверкнул уголёк всё нарастающего веселья. — Пощекочи нервишки, Тони, как ты любишь это делать. Глаза Старка расширились, и он выгнул бровь. — Серьёзно? Ты ради этого готов потратить желание? — Именно так. Тони закрыл глаза, набрал в лёгкие побольше воздуха и соблазнительно застонал, выбивая из груди рваные вдохи. Открыл глаза и посмотрел на доктора. — Сойдёт? — Вполне. Крути, давай. У Старка всё скрутило внизу живота, и он посмотрел на Бартона. Желая, дико желая его член у себя во рту. Зрачки Клинта расширились, дыхание сорвалось, он облизнул губы, встречая взгляд Тони. Старк сжал бёдра и улыбнулся. Это было невыносимо, какое-то грёбаное издевательство над телом и психикой. Он крутанул бутылку и причмокнул губами, сверля тяжёлым взглядом Бартона. Бутылочка указала на Клинта. — Вот и моя очередь пришла отыгрываться, — Старк расстегнул пару пуговиц на своей рубашке и проник рукой под неё, продолжая мучить Клинта тяжёлым взглядом. — И… чего ты желаешь? — прошептал лучник, чувствуя сильное напряжение. Беннер почувствовал, что течёт. Такой Старк и такой Бартон ─ мечта одиноких ночей. — Хочу мучить тебя, — Тони поднялся с дивана, опустился на колени рядом с лучником, что вызвало адскую боль в ноге, но желание стоило того. Он посмотрел ему в глаза и взял его руку в свою, затолкал её под рубашку и с помощью своей собственной руки провёл горячими пальцами лучника по твёрдому соску. Нагнулся и лизнул его за ухом. Доктор почти испустил дух, но не вымолвил ни слова. Он, как заворожённый, смотрел за этим действом, пытаясь впитать в себя каждую деталь. Бартон гортанно застонал, откидывая голову назад. — То-о-они, я… ах… — лишь сорвалось с его губ. Старк сильнее повёл пальцами по соску, карябая короткими ногтями. И Тони, не сдержавшись, охнул от напряжения. Он закусил кожу на его шее и тяжело задышал, готовясь пустить себе в штаны, если это не прекратится. Возбуждение становилось сочным и густым, ведь он знал, что за ними наблюдают. Милый, стеснительный докторишка-доминант. Беннер, не ожидавший такого, растерялся, член в штанах больно запульсировал, и он коротко вздохнул. — Думаю… м-м… теперь моя очередь, — выдохнул Бартон. Он прокрутил бутылку и ─ о-о-о! ─ снова попал на Старка. — А это судьба, — усмехнулся Клинт. — Расскажи, чего ты хочешь. И нет, только словами, Тони! — пригрозил он. Тони пощекотал Бартона по груди и посмотрел на Брюса, который сидел спокойно, но выглядел обалдевшим. — Уверен, что хочешь знать? — Да. — Мне кратко или с описаниями? — усмехнулся Старк. — Так, чтобы мы поняли, — Клинт улыбнулся. — Тебе про сейчас или про вообще, сладкий? А то я не понял вопроса, — издеваясь и оттягивая момент, спросил Тони. — Хм-м… — он задумался. — Давай о том, чего хочешь сейчас. — Секса, — ответил Тони. Не форсируй, он помнил эти слова. Беннер усмехнулся и налил себе в бокал шартреза. Возбуждение накатывало волнами, а в смеси с алкоголем было особенно приятным. — Ну, этого ты хочешь всегда, — Бартон понял, что имел ввиду Тони, но решил не уточнять. Тони крутанул бутылку и заставил себя подавить безудержное возбуждение в штанах. — Докторишка, боишься? — Трепещу. — Расскажи о грязных мыслишках, которые бились у тебя в голове, пока ты смотрел на нас. — С чего ты взял, что они у меня были? — Беннер посмотрел на Бартона, и Старк посмотрел на Бартона. Чего они добивались, было не ясно. — Да ладно тебе, Брюс, мы знаем, что они у тебя были, — Клинт поменял позу и потянулся. Старк покачал головой в знак подтверждения слов друга. Беннер сделал глоток шартреза и улыбнулся. — Были, ладно. Сначала я подумал, какого они творят? А потом вспомнил, что я же этого хотел, и сидел наслаждался. — У-у-у, как всё запущено, — протянул Тони и взял со стола чупа-чупс со вкусом клубнички. Персонально заказанный для него. — Да-да, я помню, — Бартон посмотрел на Брюса, припоминая ему разговор во время их карточной игры. — Крути, наблюдатель. Беннер крутанул бутылку и расплылся в саркастичной улыбочке, когда стекляшка указала аккурат на человека в жестяной банке. — Давай, загадывай, — Старк был в нетерпении. — М-м-м, чтобы мне придумать такого, — задумчиво протянул доктор. Клинт не сводил глаз с Беннера. Любопытство так и распирало его. Беннер провёл пальцами по своим губам, отставил стакан на стол, встал с дивана и подошёл к Старку. Глаза Тони расширились, и он понял. Ого. — Хочу, чтобы Бартон понаблюдал, — и, не говоря больше ни слова, он встал на колени перед Тони и коснулся губами губ. В следующую секунду в тёплый и влажный рот Старка проник скользкий язык, и его затянуло в водоворот эмоций. Доктор не притягивал его к себе, держался на расстоянии, позволяя касаться только губами. Тони дрогнул и отдался на поруки доктору-доминанту. Беннер делал это как-то необычно, смакуя и растягивая, оглаживая языком зубы и губы, прикусывая, слизывая слюну. Закусил язык Старка до крови, и член Тони ухнул от напряжения. В следующую секунду он отстранился и, как в замедленной съёмке, отошёл назад, сел на диван и взял бокал с шартрезом. Старк обалдело посмотрел по сторонам, не имея сил прийти в себя. Захотелось больше, ещё больше, теперь он знает какой доктор на вкус. Сначала Клинт дёрнулся, желая остановить Беннера, но, взяв себя в руки, решил пока не вмешиваться. Первой реакцией на увиденное был острый укол ревности или, скорее, даже собственнический инстинкт. А дальше случилось то, чего он никак не ожидал. Бартон почувствовал иррациональный прилив сильнейшего возбуждения и сам не понимал, кого он хочет в данный момент, Тони или Брюса. Или обоих сразу. Как только доктор отстранился, Клинт тряхнул головой, стараясь взять себя в руки. Ему не хотелось, чтобы они заметили. Быть может, позже, когда игра станет более… откровенной. — Блять, Беннер, — выругался Тони. — Неплохо целуешься, — усмехнулся он. — Спасибо, — алкоголь бушевал в крови, лишая последних крупиц разума. А то, какой на вкус был Старк… Незабываемый, горьковатый и вкусный. Желание взять разгорелось с новой силой. Язык Тони даже в такой ситуации был умелым, как и говорил Бартон. Тони решил занять рот, он всё-таки разорвал упаковку на чупа-чупсе трясущимися руками и запихал туда, где только что был язык доктора. М-м-м. — Наблюдатель, ты в порядке? — со сладким шариком за щекой спросил Тони у лучника. — В полном, Тони. Не думаю, что меня можно смутить поцелуем, — а вот это уже было наглой ложью. Но мужчинам об этом знать не обязательно. — Крути, любимый. — О-о-о, нужно попробовать что-нибудь погорячее, — улыбаясь, ответил Тони и крутанул бутылку. Вот теперь это уже было не смешно. Либо боги шутят, либо сама судьба издевается. Беннер закатил глаза, возвёл руки к потолку. — И смех и грех, Старк, — усмехнулся он и сделал глоток. — Ага, кажется так, — Тони пососал чупа-чупс и посмотрел на любимого. — Пятница, приглуши свет, всё рябит, — продолжая смотреть в серо-голубые глаза, сказал он. Бартон встретил его взгляд. Придвинулся ближе, обнимая, притягивая к себе, будто говоря «Мой!». — Играешь? — спросил он. — Конечно, — Тони куснул его за нижнюю губу и отстранился, кинул чупа-чупс на стол и сказал: — Извини, Беннер, но мне дико понравилось. Он поднялся на ноги, дохромал до дивана, взял бокал из рук доктора, вылил остатки ему на губы, оседлал его бёдра и приник к губам, касаясь руками шеи. Алкоголь сжёг нежную розовую кожу, и Старк тихо застонал. Доктор, не теряясь, проник языком в желанное тепло и провёл руками по бёдрам, притягивая к себе чуть ближе. Тони рвано задышал, и его ударило будто током, всё тело прошиб такой оглушительный импульс желания, что невозможно было отстраниться. Он впивался в губы со страстью, слизывал слюни и кровь из маленьких ранок и хотел. Очень хотел. Горячие, вязкие, пропитанные алкоголем, вкусом клубники и крови, кружились посредством языка изо рта в рот. И когда Старк понял, что если продолжит, то не сможет остановиться, оторвался от Беннера и посмотрел ему в глаза. Жгучее, жаркое желание в ответ, и он дрогнул, осторожно встал, и его повело, схватил газировку и сделал два глотка. Осел на диван и начал шарить по столу, пытаясь найти леденец на палочке. Беннер же находился в полной прострации, всё происходящее казалось нереальным. Бартон резко вскочил, сделал шаг к Беннеру и одним сильным движением поднял его на ноги. Возбуждение, азарт и неприкрытая ярость плескались в его глазах, и он тихо прошипел: — Теперь моя очередь, доктор? Кажется, я задолжал тебе ответ. — Накажи, — голос доктора не дрогнул, зеленца мелькнула в глазах. Старк наконец нашёл чупа-чупс и теперь с неприкрытым удовольствием наблюдал за сценой ревности, похоти и дикого возбуждения. Его мужчина был так хорош, словами не передать. — Наказать? Нет, я не сделаю того, что ты хочешь. Не сейчас. И не так, — голос Клинта был ровный и стальной. Он приблизился к Брюсу ещё теснее, всё ещё держа его одной рукой за отвороты рубашки, накрыл его рот своим ртом, обещая наслаждение, даря сладостные ощущения. А потом сильно и больно прокусил нижнюю губу до крови, врываясь языком внутрь, а второй рукой впиваясь в бедро. Брюс задрожал, грозясь от боли и угрозы выпустить наружу второе Я, и вжал пальцы в плечо Клинта. Кровь во рту смыла всё удовольствие, и теперь это превратилось в муку самоконтроля и нежелания навредить. Но было одно: он хотел этого, где-то на краю сознания, поэтому старался держать себя в руках и приник к горячему телу сильнее, подаваясь в поцелуй, полный крови, возбуждения на грани и ярости в зелёных глазах. Старк же выдохнул шумно, как-то по-особенному тягуче, и вцепился пальцами во вздувшуюся ширинку, надеясь лишь на одно: что всё обойдётся. Как он хотел этих двоих в своей постели, как же он хотел, чтобы Бартон взял его на глазах у доктора, и взял бы доктора на глазах у него. И чтобы в конечном итоге они взяли друг друга. В глазах постепенно появлялись искры от напряжения, а он таращился, словно маленький ребёнок, увидевший падающую с неба звезду. Клинт, мышцы которого натянулись от незабытой обиды, злости и страсти, выглядел воином, и Старк захотел снова быть его маленькой сучкой. Почувствовав ответную реакцию, Бартон практически швырнул Беннера на мягкий диван. — ТЫ! Будешь сидеть здесь и смотреть! ТОЛЬКО СМОТРЕТЬ! — зарычал Клинт. — И только попробуй до себя дотронуться, я не знаю, что сделаю. ДЕРЖИ. РУКИ. ЗДЕСЬ, — он схватил руки Брюса и развёл их в стороны, укладывая на диван. — Ты говорил, что хочешь смотреть? Вот сиди и смотри. ОН МОЙ! Доктор задохнулся от ярости и дрогнул. В глазах потемнело, и он силой воли затолкал глубже неугодное Я. Облизал кровь со своих губ и прищурился, в глазах плескалась зелень, яркая, насыщенная, а голос стал грубее, жёстче: — Смотрю и не трогаю. — Умничка, Беннер, — кивнул Клинт и, сделав шаг в сторону, схватил Тони за талию, притягивая к себе. — А ты всё не наиграешься? Опасно, Старк, злить меня. Не думаю, что ты хотел именно этого, но получай, что заслужил. Он с силой, но бережно, чтобы не задеть больную ногу, расстегнул брюки Тони и стянул их вниз. Выпрямился и, хватая почти лёгкого мужчину, уложил на ковёр, придавливая своим телом. — Ты мой! И не смей даже думать, что я позволю кому-то сделать так, — он облизнул свой палец и коснулся тугого входа, проникая в него достаточно, чтобы Старк почувствовал боль, но не такую сильную, чтобы терпеть было нельзя. У Старка в глазах потемнело, в ушах зазвенело, и он впился пальцами в спину лучника, пытаясь притянуть его ближе. Единственное, чего он боялся, что тот его накажет и не подарит наслаждения. Он заскулил и подался на палец, было сухо, но было так хорошо. — Я твой, — шептал Тони, — твой и хочу тебя, и это лучшее, что я мог хотеть и получить. Воздух в лёгких плавился от возбуждения, сердце громыхало под сотню ударов в минуту. Связно мыслить не получалось, он хотел сгореть от любви и страсти к своему любовнику. — Маленькая послушная сучка, помнишь? — простонал Тони. Клинт завёл ему руки за голову и прошипел: — Здесь я буду решать, кто ты, так что лучше молчи! Вынул палец из отверстия Старка. Причинять сильную боль он не хотел, поэтому быстро опустился вниз, развёл ягодицы руками и коснулся пылающей дырочки языком, обводя её по краям и проникая внутрь, чтобы добавить влаги. Сразу же ввёл в него два пальца, сгибая их, начиная касаться простаты. Бартон повернулся к Брюсу и оскалился. — Ты хочешь этого, да? Хочешь его наказать? Ведь Старк всё время провоцировал тебя, всё время хотел тебя. Но сейчас ты можешь только смотреть, — он облизнулся. — ЭТО — твоё наказание. Если бы ты тогда не ударил меня, то сейчас бы уже чувствовал его жар. В глазах Клинта всё ещё плескалась ярость и похоть, когда он смотрел на доктора. Беннер вытер окровавленные губы пальцами, встретился взглядом с лучником и загорелся. То, что тот делал, было невозможно представить и вообразить в фантазиях, но он делал то, что делал, и доктор видел и чувствовал, как Тони хочет отдаваться своему мужчине, и это было так возбуждающе. И так неправильно. Это наказание он запомнит надолго, самое страшное ─ что ему нравилось происходящее. Старк застонал, подаваясь на такие горячие и длинные пальцы. Казалось, что они ─ средоточие всей его жизни, его тела и души. Вот это было удовольствие и настоящая отдача, теперь Тони понял, что скрывалось под всей этой маской льда и суровости. Дикий, необузданный, сумасшедший и такой сексуальный и возбуждающий Клинт Бартон. Открытие произошло мгновенно и разлилось горячей лавой по внутренностям. Дырка стягивалась под напором пальцев, давящих на простату, а Тони поднимал и опускал бёдра в непроизвольном танце возбуждения. Он не смел просить и умолять, хотел только подчиняться и исполнять. Хотел губы лучника на своих губах, его член в себе и ладони, гуляющие по всему телу. Мысли о Беннере уплыли на дальний план, ему было всё равно, что кто-то видит его такого ─ отдающегося и желающего. Он хотел каждой клеточкой своего тела быть маленькой и послушной сучкой Клинта, что он, собственно, и делал. — Тише, тише, не так быстро, — усмехнулся Клинт, снимая с запястья напульсник и надевая его на основание члена Тони, тем самым стараясь продлить удовольствие. — Вы оба так долго доводили меня, что теперь пришёл мой черёд поиграть. Он вынул пальцы и, схватив Тони за футболку, усадил рядом с собой. Бартон стянул давно мешавшую ему одежду и встал так, что его член оказался напротив губ Старка. — М-м-м… Доктор Беннер, расстегните свои брюки и спустите их вниз. НО НЕ СМЕЙ ДАЖЕ ДУМАТЬ О ТОМ, ЧТОБЫ ПРИЛАСКАТЬ СЕБЯ! — губы Клинта разъехались в пошлой усмешке. Доктор усмехнулся и расстегнул штаны, не приподнимая бёдер, стянул их вниз и расставил ноги шире. Развёл руки в стороны и прищурился от прохлады, гуляющей по возбуждённому члену. — А ты, Тони, будь хорошим мальчиком и покажи, что умеешь, пусть доктор посмотрит, чего он лишился, когда думал, что имеет власть надо мной, — он обхватил член рукой и надавил им на губы Старка. Старк же, напротив, был несдержан и нетерпелив, его колотило мелкой дрожью, а связанный в своеобразную сбрую член сладко тянул вниз свинцовой тяжестью. Тони вспомнил, как он баловался с лучником в жаркой и душной комнате в Африке, сочно застонал и приоткрыл рот, полный вязкой слюны. Не раздумывая, он расслабился, пропуская головку в горло. Заурчал, как котёнок, которого приласкали, и с причмокиванием выпустил его изо рта. Он лизнул головку, касаясь уздечки, провёл языком по маленькой щёлке, закатывая глаза от удовольствия, почувствовав на кончике языка солоноватую смазку. И снова подался на член, заглатывая и пропуская глубже, до самого не хочу и звёздочек в глазах. Помогать себе руками он не решался, хотя знал, как лучнику нравится, когда сжимают его яйца. Старк толкнулся головой пару раз, гортанно застонал и снова заурчал. Невероятной силы желание громыхало во всём теле, каждый волосок стоял дыбом от напора и власти над ним. Тони собрался с мыслями и сосредоточился на головке, фиксируя её зубами, поочерёдно вдыхая и выдыхая рваными глотками воздух. Он кружил языком и лизал красную от возбуждения головку. Прикусывал, посасывал и причмокивал, плевал и размазывал слюну по члену языком. Вылизывал только появляющуюся смазку и стонал, стонал, стонал, желая отдавать и отдаваться. Бартон застонал, хватая Старка за волосы, притягивая ближе, приказывая брать сильнее и глубже. — О-о-ох… ты сегодня такой отзывчивый, такой чувственный, мой сладкий, — перед его глазами вспыхивали искры, а возбуждение становилось всё сильнее. Но Клинт не хотел, чтобы всё закончилось так быстро. Это же неинтересно, а мужчины любят поиграть. — И ты, Брюс, на редкость послушный и такой тихий. Думаю, тебя за это можно поощрить, — лучник посмотрел на его член и облизнулся. — Прекрасные формы. Но, да, поощрение… Ты можешь сказать мне, что бы ты хотел увидеть сейчас, и я, возможно, это выполню. Правда, Тони? Покажем доктору класс? Старк выпустил член изо рта и невидяще, пытаясь сфокусироваться на серо-голубых глазах, светящихся в приглушённом свете, кивнул. — Если это то, чего ты хочешь, — сказал он севшим от стонов голосом. Беннер качнулся и расставил ноги ещё шире, самообладания в нём было не отнимать, но виденное им срывало все винтики в голове, которые и так еле держались. Ему не нужно было прикосновений, он их и не хотел, одни глаза и возбуждение могли сделать, что угодно. — Я не смею желать чего-то, мне всё нравится, особенно Тони, самозабвенно отдающийся, — доктор сверкнул глазами и улыбнулся. Недавняя ярость была успешно подавлена, и зеленца полностью ушла. — М-м-м… Как я тебя понимаю, — ухмыльнулся Бартон, толкая Старка на спину. Он облизнул пальцы и ввёл сразу три, начиная сильно двигать ими в отверстии Тони. — А теперь скажи мне, чего ты на самом деле хотел. Как ты хотел меня… или нас? Или только доктора? А может, ты хотел чтобы стразу два члена вошли в твою маленькую узкую дырочку? Они бы тёрлись друг о друга, ты бы чувствовал нас обоих в себе, — шипел Клинт достаточно громко, чтобы Беннер его слышал. Он вынул пальцы, входя сразу на всю длину, резко и грубо, балансируя на самой тонкой грани жестокости, но не переходя её. — Давай, Тони, расскажи нам, — повторил Клинт. Руки его ласкали всё тело Старка, задевая соски, пробегаясь по животу. — У-у-умф, — зашипел Тони на проникновение и упёрся ладонями в ворсистый ковёр. Это было унизительно, жестоко и больно, но он этого хотел, и ему это нравилось. Слёзы наполнили глаза, и он расслабил мышцы, подаваясь сильнее на его член. Связно думать не получалось, он не знал, как объяснить всё, что хотел, но справедливо боялся, что его накажут или сделают ещё больнее, чем было сейчас, попытался сфокусироваться на глазах лучника и начал выстанывать из себя рваные предложения. — Я хотел тебя, чтобы ты выебал меня вот так сильно. — Вдох. — Хотел, чтобы Беннер смотрел. — Выдох. — Надо было, чтобы ты его трахал. — Вдох. — А потом я, — выдох, — заходил так же глубоко, как ты сейчас. — Вдох. — Чтобы ты подчинил меня, — выдох, — унизил и оскорбил. — Вдох. — Но чтобы я мог понять, — выдох, — хотел его рот и член, — протяжный стон и серия рваных глотков воздуха. — Больше не хочу, — чуть не плача, прошептал Тони и зажмурил глаза, подаваясь на толчки и закусывая губы до крови. Бартон зарычал и сильнейшим усилием воли заставил себя уменьшить напор и двигаться чуть медленнее, чтобы намеренно не делать больно. Его повело от слов Старка, голос охрип, но он продолжал двигаться и шептать: — Правильно, что больше не хочешь. Умничка, мой хороший, потому что если я ещё хоть раз услышу или увижу ваши игры, то ты об этом сильно пожалеешь. Как и ты, Беннер, — он немного развернул Тони, давая больший угол обзора доктору. Клинт нагнулся и укусил Старка за шею. — Надеюсь, после этого ты поймёшь, что нужно думать головой, а не членом, — сделал пару сильных толчков. — Я люблю тебя невероятно сильно, но если ты только посмеешь подумать о ком-то ещё, то я уйду, — ещё несколько особо чувствительных фрикций. — Ты понял меня? Старк затрясся то ли от ужаса, то ли от возбуждения и открыл глаза, он оторвался от ковра и притянул лучника ближе к себе за горячую и мускулистую спину. — Понял, — прошептал он и снова зажмурился. — Никогда, ладно? Я больше не хочу ничего, кроме нас с тобой, — член словно задеревенел, а горячие слёзы побежали по щекам. Чёртов идиот. В этот момент он ненавидел себя всей своей жалкой и мерзкой душонкой. Наказание, власть и подчинение он запомнит надолго, и больше не хочется перечить и думать о чём-то и тем более ком-то, кроме Бартона. Желание всё стучало в голове, а сердце колотилось, разбивая внутри все внутренности, стучало так, что трещали рёбра. А сам Тони боялся, что от одной только плохой и непослушной мысли лучник может уйти от него. Клинт быстро стянул напульсник с его члена, обхватил ладонью, подстраиваясь под такт бешеных толчков. Он слизнул слезинки с щёк Старка и зашептал, понимая, что сам на пределе: — Давай, любимый, кончай, я хочу видеть это, хочу слышать твои стоны, хочу знать, как сильно ты хочешь меня… давай же… Тони внял мольбам, громко, сквозь слёзы и удовольствие застонал, и последние толчки прошли в шуме собственного голоса, в стонах любимого имени. Он подобрался, напрягся, сжимая руки на спине лучника, и кончил с громким «о-о-ох». В глазах стало темно, и только вспышки разноцветных огоньков напоминали, что он всё ещё жив. Задница горела огнём, а сердце, кажется, всё-таки разорвало грудную клетку. Оглушительный оргазм снёс все барьеры, Тони, судорожно открывая и закрывая рот, задыхаясь, просил не уходить, не оставлять и обещал быть послушным. Клинт больше не мог сдерживаться. Он сорвался в рваный ритм сводящих с ума движений, и всего через пару секунд его накрыла такая сильная волна оргазма, какого он ещё никогда не испытывал. Бартона лихорадило, трясло, а он изливался внутрь, вжимаясь в него, кусая за плечо и выдыхая хриплые стоны. Как только первая волна возбуждения стихла, он вышел из Старка, целуя его, легонько прикусывая губы. Клинт посмотрел на Брюса. Доктор испугался за Тони. Казалось, что ему это причиняет боль, не только физическую, но и душевную. Но он больше не хотел вмешиваться, всё, что было нужно, он получил, даже больше, чем нужно. Главное, он понял: здесь не его территория и Старка можно любить только в стороне. Да и как любить? Любить любовью доктора к пациенту, друга к другу, близкого человека к близкому человеку. И этого было достаточно, только теперь он боялся: что, если друг не сможет общаться с ним, всё время вспоминая то, что произошло? Возбуждение перетекло к самой грани и пульсировало в ушах, но он держал себя в руках и не хотел кончать, глядя на мечущегося под лучником Тони, потому что это было унизительно. Унизительно не для Беннера, а для Старка. Беннер встретился взглядом с лучником. Не вставая с пола, Клинт переместился к дивану и остановился в нескольких сантиметрах от доктора, руки которого всё ещё лежали на диване. Бартон внимательно посмотрел в его глаза и сказал низким и охрипшим голосом: — Брюс… Ты нравишься мне, и если бы всё было иначе, я бы сделал то, о чём говорил Тони. Всё, чего он хотел. Не думай сейчас ни о чём, просто отпусти себя, ты же хочешь, я вижу, что хочешь, — он приблизился к его губам, обдавая их тёплым воздухом, но не прикасаясь. — Я уверен, что для этого тебе не понадобятся руки, потому что ты можешь сделать это, только лишь вспомнив, как Тони стонал подо мной. Отпусти себя, я хочу это видеть, — Клинт облизнул свои губы. — Отодвинься? — в словах была угроза. Бартон послушно отодвинулся. Беннер закрыл глаза, сжал подлокотник дивана левой рукой, а правой накрыл член и излился себе в кулак. В следующую секунду он открыл глаза и взял со стола салфетку, вытер руку и опавший член от спермы. Встал с дивана, натянул трусы, следом штаны, взял свой стакан, наполнил на один глоток зелёной дрянью, выпил и сел обратно. Старк смотрел за этим действом, и было как-то не по себе. Возбуждение ушло, и ушла эйфория. Он утёр красные глаза от слёз и подтянулся на руках к дивану, опёрся спиной и тяжело вздохнул. Обтёр рубашкой липкий живот и посмотрел на раскрытый чупа-чупс. Что сказать, он не знал. — Ну вот и поиграли, мальчики, — без каких-либо эмоций сказал Клинт, натянул джинсы, взял сигареты и подошёл к лифту. Он дождался, пока тот приедет, зашёл внутрь, но поехал не вниз, а наверх, на открытую площадку, с которой был виден весь Манхэттен. Бартон вышел на воздух, щёлкнул зажигалкой и устало опустился на холодный металл. Старк подтянулся на руках и уселся на диван, натянул спущенные до щиколоток спортивные штаны, пригладил волосы и посмотрел на доктора. Встал с дивана и подошёл к нему. — Сможешь простить меня? Беннер вскинул бровь. — Не неси бред, Старк. Я всю жизнь буду твоим другом. Тони тяжело выдохнул и, нагнувшись, потрепал друга по волосам. — Спасибо, Пятница, где Клинт? — На смотровой площадке. Тони, не теряя времени, на трясущихся ногах, забывая про боль, добежал до лифта и через минуту был на площадке. Сел рядом и посмотрел ему в глаза. — Я проебал своё счастье? Клинт опустил глаза. Голос был сорван, а внутри царил полнейший хаос из смеси отчаяния, стыда, вины и боли. — Нет, Тони, это сделал я, — он постарался незаметно вытереть влагу в глазах. — Пожалуйста, посмотри на меня, — тихо попросил Тони и придвинулся чуть ближе. Ему было абсолютно плевать на то, что чувствовал он сам, сейчас он дышал только одним. Бартон поднял голову, взглянул на Старка и издал нечто похожее на полустон-полувсхлип. — Я хочу, чтобы ты услышал меня. У тебя в груди есть я. А у меня в груди есть ты. То, что было, оно было, я не могу этого исправить, и ты тоже, но это, по сути, и не важно. Я просто понял, что ничего не хочу, кроме тебя, мне неинтересно отличное от тебя. Может, постарел, но это маловероятно, я просто встретил того, кого ждал всю свою жизнь пришибленного на голову ублюдка. Мне без разницы, есть у тебя деньги, убивал ли ты кого-то, мужчина ты, вредный или капризный, и всякие эти глупые оправдания для того, чтобы отпустить. Может быть, я грязный и неприятный тебе после этого, но я отмоюсь, ведь я не могу и не хочу тебя потерять. Пусть у меня дерьмо в голове, но сердцем я чист, — Старк не отрывал взгляда от серо-голубых глаз, надеясь на то, что Клинт сможет его понять. По щекам Бартона потекли слёзы. Он почти не дышал, когда слушал, а сейчас судорожно ловил губами воздух. — Тони, прости меня, я так виноват, я не хотел всего этого, но когда ты второй раз его поцеловал, уже думать не мог, ничего не мог от ярости и ревности… Я думал, что всё это игра, но потом… всё изменилось. Я причинил тебе боль, и ненавижу себя сейчас. Я разрушил всё… нашу дружбу с ним… всё это. Старк притянул лучника к себе и сцеловал слезинки с его щёк. — Я люблю тебя, — сказал Тони, целуя влажные ресницы. — В конце концов, к кому в голову приходят самые идиотские идеи? Конечно, мне. Я отпустил, сначала мне было хорошо, потом больно, а потом страшно, что ты уйдёшь. И теперь я понял, что нихрена это всё не стоит таких мучений и страданий, а тем более твоих слёз. И Брюс, он человек, как и мы с тобой, он всё понимает и никогда не сделает неправильных выводов, — Тони сжал крепче своего мужчину и погладил ладонями по спине, пытаясь успокоить и утешить. — Я бы хотел быть с тобой всегда, но не смогу держать тебя насильно. Я как подумаю, что всё может измениться, пойти против меня, мне становится дурно. Я, как бы там ни было, твой идиот, ведь так? — Тони… — прошептал Клинт, отстраняя его, чтобы видеть глаза. — Я не уйду. Просто не смогу уйти. Там… в Африке, в тот день, когда ты попал в больницу, я думал, что потерял тебя. Я метался по коридору и не знал, чем помочь и как всё исправить. Я не видел тебя, врачи не разрешали. Но одна медсестра сжалилась надо мной и пустила на минуту посмотреть на тебя через стекло перед реанимацией. Я стоял там и смотрел на тебя и на мониторы, которые показывали, что твоё сердце почти не бьётся. А я прижимал руки к стеклу и умолял тебя не оставлять меня одного, просил тебя вернуться и даже обещал подарить тебе свой байк, — он горько усмехнулся сквозь слёзы. — Так что не думай, что я смогу уйти. Ты моё сердце, моё всё… И если бы не Брюс, я бы потерял тебя. А моя глупая ревность… почти испортила всё. Я чуть позже спущусь и поговорю с ним. Не могу и не хочу, чтобы всё было так, — Бартон выдохнул и опустил взгляд. Сердце Тони ухало, не щадя, от одной мысли, что испытал Клинт, глядя на него, разбитого и беспомощного, в голове что-то щёлкало. Тони утёр увлажнившиеся глаза и, не зная, можно пошутить или нельзя, серьёзно сказал: — Я бы не отказался от твоего байка, но он твой, а у меня есть игрушечный, который тоже твой, но и мой. Клинт потянулся к нему, обнял и уткнулся носом в шею. — Мы с тобой такие идиоты. Почему, чтобы понять, как сильно мы нужны друг другу, должно было случиться что-то ужасное? — прошептал он. Тони прижался к Бартону и улыбнулся. Было невесело, но что-то позволило ему это сделать. — Если ты не заметил, у нас закономерность бед и принятий действительного. Трек, Африка, Башня, офис и теперь снова Башня, странные мы, но, может, так нужно? — Здесь холодно, поднимайся, — Бартон встал и подал руку Старку. — Я провожу тебя до спальни и скоро приду, хорошо? Тони принял руку и на негнущихся ногах поднялся. Боль в колене свела зубы, и он поморщился. — Ладно, я могу и сам дойти, не волнуйся? — Нет. Я не оставлю тебя, ты и так… — он осёкся, виновато опуская глаза. — И так сюда пришёл. Пойдём. Клинт взял его под руку, помогая идти. — Просто от напряжения болит, не страшно. Зато голова прошла, — они зашли в лифт, и Тони облокотился о стеклянную стену. — Ты как? — Хотел бы сказать, что в порядке, но не хочу обманывать. Не волнуйся обо мне, — Бартон помог ему добраться до спальни и усадил на кровать. — Пятница, где Брюс? — В гостиной, сэр. — Иди, — Тони стянул штаны с трусами, заляпанными спермой, и рубашку. Хотелось искупаться, но не было сил. Он повалился на подушки и вздохнул. Собираясь с мыслями, стараясь выглядеть более спокойно, Клинт прошёл в гостиную и присел рядом с доктором на диван. Он посмотрел на него и дотронулся до руки. — Пожалуйста, прости меня. Я понимаю, что сделал и как всё испортил. Я виноват… и, я понимаю, шансов, что ты… останешься моим другом почти нет, но я сожалею о том, что произошло. Очень, — лицо Бартона горело от стыда и раскаяния. Беннер посмотрел на лучника, он говорил искренне, но как сказать, что ему это не причинило боли? — Я хотел Старка много лет, и когда у меня была возможность, я не брал или не позволял брать. Поэтому сейчас вся эта ситуация не стоит и выеденного яйца. Между нами ничего не изменилось, я, как и прежде, буду вам другом, но мысли о чужом я в себе задавил. И не нужно сожалеть, если бы не это, я бы до сих пор тешил надежду, что Тони когда-нибудь позволит мне сделать что-то из ряда вон. Теперь это всё неважно, просто извини за то, что я покушался на НЕ своё, — доктор подтянул очки на нос. Чувства были странными, непонятными, но всё разрешилось быстро и безболезненно. — Могу я спросить? Почему ты раньше не… не действовал? Не добивался его? — Клинт хотел лучше понять природу их отношений. — Ведь он тоже хотел тебя. Тогда почему? Беннер вскинул бровь. Как объяснить то, что и сам не понимаешь? — Дело в том, что он со всеми такой, а когда мы стали друзьями, он делал это почти так же, но немного по-другому, а я заметил это только в этот месяц. Послушай, — Беннер тяжело вздохнул, — я убирал за ним всякое, в каких только состояниях я его не видел, сколько дерьма я от него натерпелся: и ссоры, и тычки, и пьяный бред, и плевки в затылок. И его пьяные выходки, и попытки суицида, и извращения ─ да всякого было полно, и я не мог сделать ему ещё хуже. Представь, он мне верит, а я беру и смотрю на него теми же глазами, что и другие? Я не мог так поступить. Для меня было важно, что мы оба подпустили друг друга к себе, смогли доверять, просто дружить, и я не думал портить всё, к чему мы так долго шли. А потом появился ты, и я почему-то рассудил, что раз так, то это не будет выглядеть плохо или как-то странно, но, по всей видимости, я сделал неправильные выводы. Я люблю его, люблю как человека, не как партнёра, и готов многое простить и забыть ради него, и это не слепая любовь, а желание быть нужным, ведь он так же тепло относится ко мне, хоть и не говорит. А секс, ну скажи, какой человек в адеквате может не хотеть Старка? — Беннер закончил свою тираду и посмотрел на лучника. — Если ты хочешь что-то знать о нас, спрашивай. — Да я, в общем-то, уже всё понял. Просто, м-м… как бы это сказать, — Бартон помедлил, думая, как бы лучше выразиться. — Я видел ваше общение, я видел, с какой нежностью вы смотрите друг на друга, потом он начал меня провоцировать… ну, когда посмотрел видео из лаборатории. Сказал, что хотел бы оказаться на моём месте. А дальше начались все эти намёки, вечера у телевизора, ваш тактильный контакт. Иногда мне это нравилось, это было забавным, но… Я испугался. Испугался, что ты ему нужен больше, чем я, вы ведь чёртовы гении, так похожи, на одной волне. Сегодня меня сорвало с катушек, и всё, что произошло… из-за страха потерять. Я знаю, что ты бы никогда не позволил себе чего-то лишнего, но Тони, он же… Ну это же Старк, — Клинт усмехнулся. — Он нужен мне, я без него не смогу. Но я знаю, что мне и ему хорошо с тобой. Поэтому я пришёл, чтобы извиниться. Я не хочу терять то хорошее, что у нас есть. — Старк отличает забавы от измен, Клинт, он ни разу не перешёл грань, если хочешь знать, — Беннер улыбнулся. — Всё будет хорошо, я не в обиде, вы не в обиде. Я подумал уехать, — он помедлил, — не знаю, в общем, — потёр глаза под очками, алкоголь выветрился, и на место пришла усталость. — Если это то, чего ты хочешь, — произнёс Клинт, теребя обивку дивана. — Но мне… да и Тони, конечно, хотелось, чтобы ты остался. В любом случае, это лишь твоё решение, просто хотел, чтобы ты знал. Бартон поднялся с дивана и погладил друга по плечу. — Пойду к нему. А ты ложись спать. Нам всем нужно отдохнуть. — Сказать честно? — Да? — Я так к вам привык, что я уже не знаю, как жить одному, — Брюс снял очки с носа, сложил их и бросил на стол. — Это лучший комплимент, доктор, — улыбнулся Клинт. — Тогда оставайся и не пропусти моё выступление на треке. Вы с Тони будете моими самыми любимыми фанатами. — Буду рад, — он лёг на диван, подмял под головой подушку. — Спокойной ночи? — Приятных снов, Брюс, — сказал Бартон и пошёл в спальню. Он открыл дверь, зашёл в комнату и, не раздеваясь, упал на кровать, сразу же притягивая к себе Старка. — Я, значит, поимел совесть раздеться, а ты, негодник, — проворчал Тони. — Нет сил, — прошептал он, потираясь носом о его плечо. — Ещё пять минуточек полежу и разденусь. Старк выбрался из объятий и, продолжая ворчать, начал стягивать с Бартона вещи. — А наутро скажешь мне спасибо, — он скинул штаны и футболку на пол и зашипел. — Это что? — тыча пальцем в синяки. Пятница светила на двадцать процентов, и всё было прекрасно видно. Молодец девочка. — Ай, — зашипел Клинт, — не тыкай, больно же. — Ой-ой, сам виноват, — он ещё раз ткнул пальцем в синяк, потом поцеловал его и лёг рядом. — Идиот. — Сам такой, — фыркнул Бартон. Тони на ощупь добрался до бока лучника и ущипнул. — Не обзывайся. — Ты первый начал, — он показал Старку язык. — Думаю, сейчас нам лучше лечь спать. День был тяжёлый. — Я уже сплю, обнимай и тоже спи. Бартон обнял Тони, прижал его к себе, поцеловал в макушку и закрыл глаза.