Полностью сломлены

      После долгого допрашивания в полиции меня наконец-то отпустили домой. А вот бедный парень был отправлен в больницу с серьезными травмами. Я действительно переживала за него, потому что теперь чувствовала некую… ответственность. Вдруг из-за произошедшего он станет инвалидом? Или просто останется калекой и начнет ненавидеть меня за то, что я спасла его? Ну, типа. Будет думать, что лучше бы он умер или еще что.       У нас очень маленький городок, поэтому новости здесь распространяются со скоростью света. Уже на следующий день обо мне знали абсолютно все. В газетах красовалась моя самая неудачная фотография рядом с безумно приукрашенной историей о том, как я, «… рискуя своей жизнью, спасла сына одного из самых влиятельных людей этого города, „золотого мальчика“». Я всегда знала, что такие истории слегка перевирают, но это было уже слишком. Где-то даже писали о том, что я вступила в схватку с преступником. Я — неуклюжая и слабая — дралась с тем парнем, который был довольно внушительных размеров. Прочитав это в газете за завтраком, я поперхнулась теплым кофе и долго не могла перестать хрипло смеяться. Серьезно, мои родители точно посчитают меня сумасшедшей из-за моих ежедневных приступов хохота во время показа новостей по телевизору. Там говорят откровенный бред, а я ничего не могу с собой поделать.       В общем, все шло как обычно, только в школе учителя иногда просили меня остаться после урока и не хотели отпускать, пока я не рассказала бы все в мельчайших подробностях, чтобы потом пересказать это друг другу и посплетничать. Отвратительно. Поэтому я всячески старалась избегать учителей. Это, знаете ли, сложно, когда ты в школе, но у меня неплохо получалось. Анабель, когда узнала об этом, чуть с ума не сошла. Эрик тоже был в шоке. Они были единственными людьми, что ни разу не похвалили меня. И правильно сделали.       В первый раз родители встретили меня дома как героя. Хотя я себя таковым совершенно не чувствовала. Не могла же я крикнуть им «Заткнитесь!», когда они снова начинали хвалить меня? Правильно, не могла. Хотя вообще-то я надеялась, что они начнут ругать меня. Ожидала, что мама начнет плакать, а папа выпорет меня, потому что мой поступок не был геройским. Он был опасным, необдуманным, рискованным. Но, кажется, никто этого не понимал, потому что все считали меня святой спасительницей несчастного мальчика, не иначе.       Затем случилось самое страшное — меня стали узнавать на улицах. И я решила отсидеться дома, пока все не утихнет. Но вечером меня ждал ещё один сюрприз.       На первом этаже зазвенел телефон. Я выбежала из своей комнаты и, быстро спустившись по винтовой лестнице, сорвала трубку. В этом нет ничего особенного, я всегда отвечаю на телефонные звонки. Моим родителям частенько звонят по работе на домашний.       — Алло? — по привычке сказала я.       — Могу я поговорить с Энди? — спросил на том конце грубый и низкий мужской голос.       — Да, вы с ней и говорите, — не зря я предпочитаю общаться по сотовому.       — Я хочу поговорить о своем сыне. Вы же понимаете, кто я?       Я лишь смутно догадывалась о том, кто мог быть на том конце провода.       — Мой сын сейчас лежит в госпитале и постоянно говорит о вас и вашем смелом поступке. Вы же найдёте время его навестить? — он говорил таким тоном, будто делает мне одолжение.       Как только он упомянул о больнице, я твердо решила, что никогда не навещу его добровольно. Теперь от одной мысли об этом у меня в голове будет проноситься звук металлической трубы, бьющейся о землю, вид темного переулка, запах сырой земли, холод осеннего вечера и два парня, забивающих друг друга насмерть… От этих воспоминаний мое сердце начинает колотиться чаще, все мысли в голове спутывают ощущения страха, адреналина, шока и непреодолимое желание защитить Ника, загибающегося в луже собственной крови.       Не то чтобы мне так понравился Ник, нет. У меня даже не было возможности пообщаться с ним или что-то вроде этого. Просто у меня всегда было странное, непреодолимое желание защищать тех, кто нуждается в помощи. Анабель всегда говорила, что эта черта моего характера меня когда-нибудь погубит. И знаете, я уверенна, что так и будет. Моя мать по привычке приготовила ужин только на троих, ведь я практически никогда не прихожу домой к ужину. Поэтому, когда вся моя семья собралась за большим столом, я позвонила Анабель и позвала её прогуляться. Настроение было поганое, и мне так хотелось повеселиться с друзьями. Подруга сумела уговорить Эрика, и мы договорились встретиться в парке. Сняв домашнюю одежду, я быстро натянула джинсы, надела свитшот и накинула легкую куртку, распустив волосы.       Уже на улице у меня появилось нехорошее предчувствие. Но я решила, что это просто результат пережитого ужаса. Мне теперь до конца жизни на каждом шагу будут мерещиться драки, ссоры и кровь, кровь, кровь… На полпути к месту встречи, над моим ухом раздался оглушительный свист. Затем что-то столкнуло меня прямо с дороги в какую-то подворотню. Не успела я открыть рот, чтобы закричать, как его заткнула рука в черных кожаных митенках. Сердце колотилось как бешеное, сильно кружилась голова.       Что обычно в такие моменты делают обычные девушки? Достают припрятанный в сумочке газовый баллончик? Я никогда даже не задумывалась, что на меня может кто-то вот так напасть. Причем в людном месте.       Быстро соображая, я со всей дури укусила руку своего похитителя.       — Ай! Ты чего кусаешься? — почти с обидой в голосе проговорил знакомый низкий, тягучий голос.       Я резко обернулась и увидела моего старого «друга». Парень по имени Стив с усмешкой смотрел на меня. Из его руки шла кровь. Боже, это я его так? Он стоял, потирая свою руку в митенках. На нем были серые джинсы и все та же кожанка. Черные волосы сбились, закрывая часть лица. Тонкие губы искривились в ухмылке, а изумрудные глаза смотрят прямо… на меня? Он облизнул тыльную сторону ладони, убрав с нее кровь.       Заметив, как тщательно я его осматриваю, он заулыбался ещё шире, подняв одну бровь. Он насмехается надо мной. Какая несусветная наглость!       Как бы я хотела, чтобы Анабель и Эрик оказались сейчас здесь и защитили меня от всякой нечисти, утаскивающей со светлого пути ни в чем неповинных девушек в самую тьму.       Я отступала от него небольшими шагами назад, а он, в свою очередь, медленно подходил ко мне. В итоге я врезалась спиной в стену и, вжавшись в нее, с ужасом уставилась на Стива. От этого психопата можно чего угодно ожидать. Если он чуть не убил парня из-за того, что тот переспал с его девушкой, то что он сделает со мной? С человеком, по чьим показаниям составлялся фоторобот? Что же я натворила?! Все мое геройство куда-то испарилось. Почему я могу защитить кого угодно, кроме себя?       Парень облокотился о стену, поставив руку прямо рядом с моим лицом, тем самым загнав меня в ловушку. В тот момент я боялась даже дышать.       Другой рукой он взял меня за подбородок и чуть приподнял мою голову. Он сощурил глаза и наградил меня самым испепеляющим взглядом, на который только был способен.       — Ты же понимаешь, какие теперь у меня проблемы? А понимаешь ли ты, из-за кого они? — с презрением прошептал он.       По телу пробежала мелкая дрожь. Я тряслась от одной только мысли о том, чтобы оставаться с ним наедине. Пришлось сразу отбросить мысли о сопротивлении, потому что мое тело внезапно превратилось в бесформенное желе, которым я не могла управлять.       В момент, когда я была готова пережить свой первый в жизни приступ паники, я закрыла глаза. Телефон в заднем кармане джинсов заиграл обычную, стандартную мелодию. Около десяти секунд мы просто стояли и молчали. Не знаю, что на меня нашло, но я неуклюже полезла в задний карман, чтобы ответить. Или сбросить. Мысли путались.       Крепкая рука Стива схватила мою в мертвой хватке. Я с ужасом взглянула в его лицо. Только что оно не выражало никаких эмоций, а теперь он начал хитро улыбаться. Меня это пугало, ужасно пугало. Он достал телефон из заднего кармана моих джинс одной рукой. Так ловко, будто он постоянно это делает. Может, он просто часто ворует бумажники или телефоны? Кто знает. Карманник. Псих. А ведь из приличной семьи! Видимо, ужасно избалованный.       Достав мой телефон, он осмотрел его, и как только мобильный перестал звонить, он с размаху ударил его об стену, разбив вдребезги. Я чуть не подпрыгнула от неожиданности. А он, сжав челюсти, вдруг начал пятиться спиной вперед.       — Из-за тебя меня ищет чуть ли не весь город. Черт возьми, да если бы не ты, то я бы просто убил его, и никто об этом никогда не узнал. Но тут появилась ты, «великая спасительница», черт тебя дери, да ещё и в полиции обо всем рассказала, — почти кричал он. — Теперь у тебя большие неприятности, мелкая сука, — он резко развернулся и ушел.       А я осталась стоять, прижатая к стене. На мою куртку медленно начали капать мои же слезы. Мне было так страшно, как еще никогда не было.