II
29 октября 2015 г., 23:59
. . . . .
«Что ты делаешь?» Голос срывается на крик, удивленный, даже изумленный. Испуганный. «Прекрати! Хватит! Какого ша…» Лязг сталкивающихся тел. Звук, с которым металл проминается под давлением. Глухой стук, мерный, но становящийся все чаще. Треск — сопротивление. «Тумблер? Ту…» В полутьме один силуэт почти сливается с другим. Пальцы впиваются в корпус, дрожат, выдавая волнение. «Праул… ох, Праул, во имя…». . . . .
Слова исчезают. Вместе с ними пропадают детали обстановки, одна за другой: перевернутый стол и беспорядок вокруг, разбитый светильник в стене…. . . . .
«Не противься… не надо…». . . . .
Слова стираются навсегда. Никакой голос никогда не произносил их. Ни срывающийся, принадлежащий стоящему на коленях черно-белому меху, будто потерявшему силы, ни хриплый, неровный — второго меха, навалившегося сзади, прижимающего к полу. Никогда.. . . . .
«Зачем ты…». . . . .
Иглы не имеют нейроконтактов, с их помощью ничего нельзя ощутить. В них только крошечные соединения, предназначенные для плотного информационного трафика. Но на каждую мысль объекта — Праул, его зовут Праул; имя заставляет Тумблера вздрагивать, крепче обхватывая голову напарника — приходится отклик в сознании мнемохирурга. Словно серая тень, программный призрак, ошибка в коде, он смотрит со стороны. И, следуя за объектом… «Праул!» — вокалайзер пытается вытолкнуть имя глухо и взволнованно. …Тумблер сворачивает за собой реальность, оставляя размытый фон, постепенно заполняющийся бесцветными, обычными вещами. Детали. Важны детали. Одновременно с тем, как навсегда изымаются из истории возгласы боли и жалобный стон, помехи на связи становятся отчетливей, чем звучащая речь.. . . . .
«Праул, это Стилдрам. Ты давал ориентировку на лупоглазого?». . . . .
«…стой! Ты зашел слишком далеко…». . . . .
«Стилдрам, это Праул. Сейчас в Большом Аяконе в розыске значатся семь мехов, которых с разной степенью иронии можно назвать "лупоглазыми", и…». . . . .
«…хватит, нет, нет…». . . . .
«Ух ты, ты знаешь значение слова "ирония"?.. Слушай, Праул, можешь поправлять меня, а можешь взять колеса в руки и двигать по координатам».. . . . .
«…это не сойдет тебе с рук…». . . . .
«Уже еду. Спасибо, Стилдрам, — щелчок; переключение каналов. — Тумблер, у нас есть шанс взять с поличным…». . . . .
Лязг энергоблокираторов, срываемых с пояса. «…сопротивляться…». . . . .
Несуществующее отныне прошлое свернулось, схлопнулось, превратившись в миниатюрную черную дыру, и Тумблер нежно принял ее на ладонь, обнял пальцами и вытащил из головы напарника.
