Очищай и управляй

      Легкий, но отчетливый хруст заставил Праула вздрогнуть и поднять голову.       — Ты ходишь по уликам, — сказал он.       — Извини, — Тумблер выразительно уставился под ноги. — Тут темновато.       «Уликой» были высыпавшиеся из контейнера зажимы для кабелей. Тумблер преувеличенно брезгливо сдвинулся и задел плечом стеллаж.       Праул стоял в центре комнаты и смотрел на тело: посеревший корпус, заломленные конечности, запрокинутая голова. Это был Клиффхэнгер, мех, которого Тумблер с Праулом разыскивали последние несколько месяцев.       Дело было необычным для них обоих. Даже после того, как Флэтфут покинул кресло начальника (это случилось как-то незаметно, и только Тумблер и Праул в отделении понимали, с чем, скорее всего, связан его уход), они остались в МКП на хорошем счету. Их расследования обычно протекали далеко от Дэд Энда и местного непрекращающегося круговорота правонарушений.       Клиффхэнгер наверняка не попал бы на стилус к Праулу и Тумблеру, если бы не расширил границы своей деятельности. И не решил, что подстерегать набравшихся высокооктанки мехов за заправками дешевле, чем платить нищим донорам за кусок их тела. Одна его жертва, несмотря на жалкий вид после попойки, оказалась из района поприличнее, и когда очнулась, немедленно заявила куда следует.       Небрежность — причина большинства провалов.       — Тут как будто настоящее сражение было, — заметил Тумблер. — Причем, судя по количеству деталей, полегла целая армия.       — Их было двое, — Праул перешагнул через импульсный трансформатор и направился к двери, как будто хотел удостовериться еще раз в том, в чем и так был уверен. — Два нападавших и одна жертва.       Тумблер подошел к мертвому меху. Одна круглая, выпуклая потускневшая линза смотрела на него с ужасом, на месте второй оптики чернела пустота.       Чьи-то кулаки превратили корпус, и без того требовавший хорошенькой полировки, в целое поле вмятин. Били со всей силы, не жалея собственных пальцев, как будто вкладывали в каждый удар искреннюю ярость. Местами броня просто была разодрана. Застывший энергон поблескивал пленкой на сломах. На краях шлема виднелись следы вывороченных с корнем креплений.       — Я тебе напомню, что наша жертва, — Тумблер выделил слово, — выдирала блоки у мехов, платя им за это дозами нестабильных нейроусилителей. А потом и расплачиваться перестала.       — Какая разница. Раньше это было дело о торговле незаконными донорскими деталями и распространении наркотиков, потом — о нападениях с причинением вреда функциональности, а теперь это убийство.       Тумблер опустился на одно колено рядом с телом, исчезая из поля зрения Праула за перевернутым столом, и проговорил гулко, как будто заглядывал в один из многочисленных ящиков:       — Он заслужил, разве нет?       — Чтобы его убили?       — Побили хотя бы. Ну, может, не так жестоко, конечно… — смутился Тумблер. — Не подумай, что я одобряю…       — Я тоже не одобряю, — холодно, резко отрезал Праул. — Что ты там делаешь?       — Смотрю.       — Я зафиксировал для отчета все детали, можешь не…       Тумблер всплеснул руками, выпрямляясь:       — Я не фиксирую для отчета, я просто смотрю! Мы вместе ведем дело, или как? Просто… наверное, тут части… детали пары десятков мехов!       Праул склонил голову:       — Двадцати четырех, насколько я могу судить. Все удалены хирургическим путем, пригодны к трансплантации. Возможно, мы сможем вернуть какие-то детали заявлявшим о похищении. Но больше скажут медэксперты.       — «Похищение» трансформатора, та еще пропажа, — Тумблер потянулся пальцами к лежащей продолговатой детали, но спохватился: Праул терпеть не мог, когда кто-то что-то трогал на месте преступления. — А ты что скажешь?       — Что это нетипичное убийство для Дэд Энда.       — Откуда ты знаешь, как здесь выглядит «типичное убийство»?       Праул выдал пассаж про высокий процент насильственных смертей в Дэд Энде. Суть сводилась к тому, что в этом районе убивали, и убивали много, но вот чтобы убийца не воспользовался возможностью ограбить жертву — это уже нонсенс. Те двое, что забили Клиффхэнгера до смерти, были или не из этого района, или слишком уж обеспеченными.       — Как ты понимаешь, жертвы отпадают, — Праул свел пальцы вместе.       Фонарь, который он поставил на пол рядом с Клиффхэнгером, замигал. В снабжении снова выдали потасканный аккумулятор. Праул недовольно скривился, включил фары, аккуратно обогнул стол, и рассеянный желтоватый свет упал на тело. Теперь вмятины казались особенно темными.       — Жаль. Разозленная жертва, мстящая обидчику… Это объяснило бы ярость, — Тумблер встал рядом, сводя руки за спиной. — Он мог напасть не на того, если осмелел. Тут полно бандитов.       — Да, но местные, даже если бы пришли мстить, вынесли бы все ценное. Сейф открыт — открыт, не вскрыт — но нейроусилители разбросаны, никто ими не заинтересовался. Да и все эти детали — маленькое состояние, если знать мехов на черном рынке.       — Подельники?       — Улики указывают на то, что Клиффхэнгер был одиночкой, — хмуро откликнулся Праул.       — Да что мы о нем знали? Что он общался со своими жертвами один. Прятал лицо под маской, пользовался дешевой краской, в общем, не высший пилотаж в маскировке. Но мы понятия не имеем, Праул, кому и как он сбывал детали. Где брал запрещенные стимуляторы.       — Если он кому-то задолжал, было бы логично забрать все, что у него есть.       — Хр-р! — раздраженно воскликнул Тумблер. — А что если он просто нагадил? Мерзкий ведь был болт, а? Или его напарники могли узнать, что мы сели ему на хвост, и просто подстраховались. А не взяли ничего, чтобы мы потом на них не вышли. Ну, Праул, признай, не один ты на Кибертроне умный!       Праул потер пальцами шеврон, размышляя.       — Ты заметил странность, да? — он повернулся к Тумблеру. — Я имею в виду его корпус.       — А, это. Да. Он… чистый, — Тумблер закивал. — Я о чем и говорю, Праул.       — Никаких следов. Ничьей краски на нем не осталось, хотя драка была жесткой. Видишь, даже энергон местами вытерли. Конечно, из него еще натекло, но все же: убийцы знали, что делали. Следы говорят о том, что после вспышки ярости они действовали хладнокровно и взвешенно.       — И какая наша рабочая версия?       — Никакой, — голос Праула звучал разочарованно и даже зло. — Скоро будут парамедики. Опросишь соседние…       — …грязные всеми забытые ночлежки, полные агрессивных отбросов? Не слышали ли они что-то подозрительное? Да, конечно, без проблем! — развел руками Тумблер. — Этим же занимаются, шлак, криминалисты.       Праул вздрогнул и недолго смотрел на Тумблера удивленно, сквозь встроенный сканер, окружающий правую линзу, а потом сказал, твердо и четко:       — Я не передам дело детективному отделу Дэд Энда, пока наши полномочия действительны. А пока что они действительны. Я предпочту, чтобы мы вели это дело, потому что… — он понизил голос, глядя куда-то мимо Тумблера: — Не думаю, что я готов верить кому-то еще.       Тумблер молча кивнул. «Верить» — это в смысле «доверять хотя бы часть общей работы», а не что-то там еще. Им непросто было сойтись после безумной операции Ориона Пакса, в которой Праул отказался принимать участие, а Тумблер — толком и не смог. Но к счастью, именно работы на Кибертроне, где все опаснее становилось быть мехом без права на ношение оружия — а также высказывать свое мнение, — было очень много. И нужны были те, кто будет расхлебывать взбитое другими масло. Оказалось, несмотря на ту размолвку, они по-прежнему были хорошими напарниками. Эффективными напарниками.       — Я тебе помогу, — решился Праул.       — Нет-нет, если ты поможешь мне, КПЗ в полиции Дэд Энда будет забита мехами, как в те времена, когда Орион Пакс… просто оставайся на связи.       Они уже покинули место преступления — пройдя прямо сквозь мигающую световую полосу, перегораживавшую проход. Та считала их ID и не стала поднимать тревогу.       — Ни во что не ввязывайся, — напутствовал его Праул, продолжая смотреть куда-то мимо, через плечо. Должно быть, перебирал в голове варианты.       — Твои просьбы, знаешь, противоречат друг другу, но ладно. Я так же долго работаю в МКП, как ты, как-нибудь справлюсь, — Тумблер чуть склонил голову и похлопал ладонью по оружию. — Кстати… слушай, я хотел… тебе покажется странным, наверное, и я тысячу раз пожалею, — он поднял визор к небу; отсюда оно казалось мутным и особенно темным, — но: как ты себя чувствуешь?       — Что? — удивился Праул. — Я нормально себя чувствую. С чего бы…       — Просто… все эти детали. Мехи, которые отдают части себя, чтобы… мне, если честно, вспоминается та клиника отказа. Не знаю почему. Мне жутковато.       Праул уставился на него с заметным недоумением.       — Это иррационально и… — он замолк, а потом продолжил: — Я тебя понимаю, Тумблер. Но меня сейчас больше беспокоит то, что я не вижу ни одной зацепки, хотя изучил место преступления вдоль и поперек. Это очень раздражает. Если ты не возражаешь… я тут подумаю еще.       — Сколько хочешь, — сухо, царапающе отозвался Тумблер.