Очищай и управляй

      — Я не помню, когда менял эту лампу, — едва войдя, Праул уставился на поблескивающий продолговатый плафон в стене. — Мне казалось, еще вчера все было в порядке.       — Я ее разбил, — виновато признался Тумблер. — И заменил. Ты уехал уже, а я тут немножко разнервничался после… вчерашнего.       — Думал, я не замечу? — Праул улыбнулся, но улыбка быстро погасла.       Тумблер не отрывал от него взгляд.       — Надеялся, — сказал он коротко.       — Беспокоишься по поводу Клэнквойда? Он никуда не денется. Мы его прижмем, так или иначе. Его алиби легко разбить. А вот новую лампу у начальства вытребовать уже сложнее.       Попытку пошутить через силу Тумблер принял снисходительно.       — Поэтому, как видишь, я за свой счет…       Со снабжением в последнее время становилось все хуже и хуже. Наверное, сейчас у них даже заявку не примут на новые осветительные приборы. Все работает? Работает. Что, сам потратился? Никого не интересует. Катись.       Праул покивал. Дело об убийстве Ремита обещало решиться просто, главный подозреваемый известен и — уверен Праул — не в курсе, что уже на крючке. Он был совершенно спокоен.       Тумблер же думал о том, что все далеко не так радужно, и надо поторопиться. Главное — не устраивать Клэнквойду с Праулом очных ставок. Поймать и прижать его самостоятельно. Да. Самостоятельно.       Он заметил, что Праул так и не дошел до своего стола, а замер, неотрывно глядя на табло в углу кабинета.       — Да брось. Столько недель без прогресса, — неохотно промычал Тумблер, понимая уже, что диалог неминуемо начнется.       — Удивительно, — Праул всегда одинаково хмурился, когда смотрел на схему расследования после очередного сеанса. Смотрел как в первый раз.       Тумблер сочувственно вздохнул:       — Нам пора отказаться от этой затеи. Жертв ничего не связывает.       — Но…       — Рунг ошибается, — Тумблер подпер голову кулаком. — Очевидно же.       — Ранг, — раздраженно поправил Праул. — Тебя поэтому Тимстер вызывал на той неделе?       — Как всегда проницательно. Он все обещает снять нам головы, если мы не закроем это дело, как он сказал, «за отсутствием состава преступления».       — Ерунда! — Праул, рвано передернув плечами, развернулся, подошел к столу Тумблера, уперся в него кулаками. — Ржа, Тумблер, мне… мне прямо физически больно от ощущения, что я что-то упускаю! Что-то очевидное, лежащее на поверхности!       Его лицо перекосило. Он ударил рукой по столешнице, сбив пару планшетов из стопки.       — Посмотри на себя, — вздохнул напарник, даже не пытаясь восстановить нарушенный порядок. — Ты так метелишь мебель, что всю краску с кулаков содрал. Странно даже, что это я разбил лампу!.. — голос изменился. — Я всегда стараюсь тебя поддерживать, Праул, но прости, сейчас и я не вижу никакого… состава преступления. Давай вернемся к тем делам, которые мы можем…       Праул прорычал что-то неразборчивое и прошагал к своему рабочему месту, мельком взглянув на собственные руки. И правда, следовало как-нибудь привести себя порядок, вот только думать еще и об этом не было сил.       И так при мысли о деле Клиффхэнгера он чувствовал усталость, граничащую с неконтролируемым раздражением.       Еще раз. Нужно просмотреть все еще раз.       Тумблер опустил голову, искоса продолжая поглядывать на напарника. Тот прошелся вокруг стола, прежде чем наконец сесть, и странно, что не задымился.              Короткий световой сигнал известил Праула о том, что ему пришло сообщение. Отправлено оно было с одного из серверов, которые использовал Ред Алерт для перекодирования файлов, и, увидев зашифрованный код, Праул невольно удивился. Эта комбинация могла значить только одно: что сообщение Праул отправил себе сам.       Ред Алерт не очень охотно делился своими секретами, но однажды — немногим позже дела Шермы и Момоса — он решил… видимо, выразить Праулу доверие таким образом. Открыл доступ к одному из своих информационных хранилищ.       Праул был уверен, что больше Ред Алерт никогда даже носа не сунет на тот сервер — раз о нем кто-то знает, значит, его безопасность под угрозой. Любого, кто подключится, можно будет отследить, а для Ред Алерта подобный риск был недопустим.       Так что богатый подарок — хранилище данных, защищенное от всех известных Ред Алерту видов взлома — оказался полностью в ведении Праула. Вот только Праул не помнил, чтобы использовал его хоть раз. Никогда не было нужды, и…       Отложенное извещение с сервера означало, что кто-то все же загрузил на него информацию, преодолев многочисленные ступени защиты. Озадаченный, Праул открыл присланный файл.       Потом медленно поднял взгляд на Тумблера и едва сдержался, чтобы не потянуться пальцами к шее.              Он едва дождался, когда напарник уедет. Его присутствие, его спокойное поведение и обычная приветливость в общении с коллегами вызывали скрип дентапластин, и каждую секунду приходилось заново брать себя в руки, чтобы молчать.       Оставшись один, Праул отвинтил свежую лампу, стараясь не оставить на шурупах лишних царапин. Это было не так легко — руки дрожали против воли.       Встроенную камеру, спрятанную за плафоном, у самого верха, он узнал сразу. Еще один подарок Ред Алерта, который — точно помнил Праул — должен был пылиться в кварте. Весьма старинный агрегат, настроенный так, чтобы при любой внешней угрозе тут же пересылать часть данных на удаленный сервер.       Праул хорошо помнил диалог с Ред Алертом. Он тогда не смог удержаться и умолчать о том, что всегда можно онлайн закачивать поток видео на нужный ресурс, и изложил свои сомнения открыто. На что получил совершенно серьезный ответ: «Чем дольше идет передача, тем проще узнать о ней, перехватить и исказить. Или оборвать. Ты в безопасности, только пока не даешь им и шанса».       Ред Алерт обещал, что активацию протокола безопасности запустит любая угроза деформации, и что даже под направленным электромагнитным излучением камера способна отправить пару пакетов данных.       Но удара по лампе, кажется, хватило.       Никаких других записей на ней Праул не нашел: либо данные стерлись сами, либо кто-то удалил их.       Кто-то? Тумблер.       К сожалению, Праулу досталось лишь несколько статичных снимков. Ред Алерт считал, что видеосигнал легче поддается отслеживанию, а его шифровка была бы слишком массивным кодом для срочной передачи. Этот же способ предназначался для тех случаев, когда пересылка должна произойти надежно, быстро и незаметно.       Несомненно, свою функцию камера выполнила.       Итак, Праул сам установил ее — причем интегрировал в сеть питания так, чтобы извлечение заняло немало времени — и забыл об этом, как и об активированной отложенной рассылке, как и о драке вчера, которая закончилась тем, что Тумблер прижал его к полу, и…       С этого ракурса почти ничего было не разобрать. Лишь то, как Тумблер вгоняет ему в горло тонкое лезвие, похожее на иглу, потом — как прижимает к полу, и дальше — только затылок напарника, то поднимающийся, то опускающийся снова.       Праул коснулся пальцами горла. Он ничего не чувствовал сейчас, ни болевых ощущений в области шеи, ни других отклонений от обычного самочувствия, но что это значило? Только то, что мнемохирурги умеют скрывать следы своего вмешательства.       Мнемохирурги. Праул горько изогнул губы, включил камеру, настроил пересылку вновь и вернул плафон.       Он не знал, что думать. Вернее, знал, но это угнетало, ломало, мучило его. Что бы Тумблер ни делал, у Праула было лишь несколько кадров, происходящее на которых он едва ли мог объяснить. Но он установил камеру — может, и не одну; нужно изучить кабинет, — потому что…       Догадывался о чем-то. Уже догадывался. Раньше. Кто знает, сколько раз?       Призрачная боль тронула шею, когда он представил, как Тумблер — его напарник — взламывает его мозговой модуль, чтобы скрыть…       Что?       Насилие?       Праул заставил себя подавить вспышку гнева. Нужно во всем разобраться. Тумблер, которого Праул знал, совершенно не годился на роль преступника, но… нельзя спорить с очевидными уликами. Надо изучать их.       Что ж, если он разобрался однажды, то разберется снова.