Очищай и управляй

      «Путь к личности любого кибертронца лежит через центры памяти и эмоций. Преодолевая их, понимая закономерности, проникая в суть связей, ты получаешь доступ к глубинным структурам церебральной системы.       Привычки, модель поведения, черты характера — все это лежит за гранью, которую ты взламываешь, когда начинаешь "игру теней". С этого момента объект принадлежит тебе.       Перестройка — сложный процесс, Хромдом. Масштабная работа, затрагивающая все до основания. Никаких поверхностных изменений — ты погружаешься так глубоко, как это возможно. Никакой подтасовки действий — ты перестраиваешь саму природу мотивов.       Корректировка личности — это создание новой жизни на основе старой. Звучит несколько патетично, но, поверь, когда ты приступишь к делу, сразу почувствуешь, что я имею в виду.       Какими бы прекрасными ни были твои ощущения, не увлекайся. Иногда цель "игры теней" — полное изменение личности, но твой план куда более изящен. Менее глобален, но — изящен, и это искренний комплимент, поверь. В твоем случае необходим особенно жесткий контроль: если поторопишься, тронешь ядро мозгового модуля объекта — ты потеряешь его личность.       "Игра теней" никогда не бывает спонтанной. Это всегда игра на результат, а результат известен тебе заранее.       Помни, чего ты хочешь добиться. Не отступай от проекта. Не торопись. Не импровизируй на месте. Это твой первый раз, и ты будешь волноваться, но я верю, что все пройдет успешно».       

. . . . .

      — Ты дал слово, — сказал ему Праул, глядя оптикой в визор, прямо, зло.       — Да.       — Ты дал слово, что больше не будешь стирать мне память, — повторил он.       — Ложь не меньше важна для дружбы, чем правда, — бесцветная тень Тумблера пересекла воспоминание и подошла к Праулу, замершему у решетки. Взяла его за руку. — Я в это верю.       Пальцы Праула сжались на его пальцах, но они оба ничего не почувствовали. Этот разговор даже не происходит на самом деле. Просто ошибки кода, которые будут устранены.       — Я не позволю тебе!       Вспышка ярости прокатилась по нейроконтактам в иглах слабым теплом, едва ли способным повлиять на процесс. Тумблер мягко склонил голову:       — Ты не сможешь помешать. Но не беспокойся, на этот раз все пройдет правильно.       Рядом с ними другой Тумблер, Тумблер из свежего воспоминания, с подтекающим из-под маски энергоном и разбитым визором, молчал. На самом деле он говорил, но, как и многое другое, эти слова история не запомнит.       — Доверься мне. Ты вернешь прежний контроль над собой, ты будешь так же хорош… и ты не будешь убийцей.       — Буду, — огрызнулся Праул. — Я останусь им, что бы ты ни делал. Потому что я уже убил!       Горький отклик из эмоциональных центров, отзывающийся в искре Тумблера.       — Теперь это будешь уже не ты, — пообещал он.       — «Игра теней»? — Праул болезненно изогнул губы. — И ты меня перепишешь? Я запрещаю тебе, слышишь? Тумблер! — тот разжал пальцы, оставляя Праула и отворачиваясь. — Я — это я! Я должен нести ответственность за все, что сделал! Нельзя решать проблемы так, как ты их решаешь…       «И нельзя ломать друзей против их воли», — поймал Тумблер другую мысль, острую, болезненную.       Праул не ненавидел его. Он по-прежнему был испуган и растерян, просто он умел превращать все это только в злость.       — Думай об этом как о тренировке. Обучение управлению гневом, — Тумблер вздохнул. — А теперь я должен сосредоточиться. Прости, что я наделал столько ошибок, Праул. Я их исправлю — сегодня. Сейчас. Прости, — повторил он. Праул не отвечал. — Прости.       Складское помещение таяло в серой пикселизированной дымке.       

. . . . .

      У Тумблера наконец-то была вечность времени, чтобы реализовать «игру теней». Он медленно следовал по событиям последних месяцев, путешествовал по логическим связям, вылавливал кончики виртуальных эмоциональных нитей и будто ткал из них своими иглами новое полотно.       Незаметно вытравил ложь из признания Праула, что дэдэндское расследование закрыто.       Сделал утренние тренировки с Проджектом чуть чаще и чуть грубее, объясняя повреждения брони.       Летящий в стену табурет в рабочей заправке, царапины на столешнице, замененный плафон в кабинете — лампа, которую действительно разбил Праул, но вовсе не в драке с напарником. По совсем другой причине, потому что был зол из-за дела и…       Возвращаясь к самому началу, Тумблер все сильнее нервничал из-за ощущения, назойливо преследовавшего его. Раньше, когда он работал с мозговым модулем Праула, ведущей эмоцией действительно была ярость. Она пряталась, дремала, она прорывалась и заставляла его терять рассудок, и Тумблер смирился с ней, научился с ней работать.       На ней он выстроил свою «игру теней».       Но теперь все мысли Праула, стремительно, бесконтрольно разрастаясь, захватывало чувство вины. И Тумблер не знал, как ему поступить.       Он не планировал, что перед началом коррекции объект — «Праул», напомнил себе Тумблер, стараясь не ужасаться, — узнает о своих преступлениях. Что он попытается убить напарника, и что придется рассказать ему все, чтобы ошарашить, остановить, задержать. Привести в себя.       Спасти свою жизнь.       Теперь же пробудившееся чувство вины, болезненное, сильное, заполнило эмоциональные центры. Раньше Тумблер встречал лишь маленькие его ростки — сразу после убийств, прежде чем Праул успевал проанализировать случившееся, даже толком осознать. И убивал в зачатке, пока ростки не успели развиться во что-то большее.       Чувства вины не было в «сценарии».       Что было делать: остановиться на половине? Закончить? Трепан предупреждал о последствиях не доведенной до конца работы. Любая мнемохирургия — уже насилие над личностью, какие бы ни были мотивы, обрывать «игру теней» или проводить снова и снова по разному сценарию… уже издевательство.       Проекция Тумблера в сознании Праула замерла на долю мгновения, а потом продолжила работу.       Придется импровизировать. Придется убрать то, что мешает.       Удалить чувство вины.