Очищай и управляй

      У дверей кабинета Тумблер столкнулся с Тимстером. Шеф МКП выглядел взбешенным и на приветствие отреагировал громогласным: «Приструни своего напарника, или…», — но угрозу не закончил. Подсветка на его остроконечном шлеме сияла в полном согласии с эмоциями — яростно пульсировала. Обычно по ее интенсивности подчиненные понимали, в духе Тимстер или не в духе, но на этот раз у Тумблера не было времени, чтобы сообразить, что лучше даже не включать вокалайзер.       Почти сразу же за этим он услышал такой грохот из-за закрытой двери, что решил было, будто Тимстер Праула по меньшей мере вырубил, и тот только сейчас наконец-то повалился на пол.       Торопливо заскочив в кабинет, Тумблер увидел Праула перед перевернутым столом, сжимающим кулаки, даже опустившим ракеты от напряжения, и тяжело вентилирующим. Искрящиеся оборванные провода, тянущиеся к отлетевшему в сторону монитору терминала, намекали, что он не особенно долго раздумывал, прежде чем выместить злость на мебели.       — Что… что здесь произошло?       — Он хочет, чтобы мы и дело Ремита закрыли! — рыкнул Праул. — Шлак, они там думают, я просто так подозреваю, что у Клэнквойда есть сообщники?! Что я от нечего делать на это время трачу?       — Эй, полегче. Полегче, — Тумблер перешагнул через монитор. — Стол чем провинился?       Праул махнул рукой и устало опустился на пол. Тумблер, промедлив недолго, сел рядом. Праул привалился к нему спиной и заговорил уже спокойнее:       — Как будто я не знаю, что из-за убийства Ремита перестройка Бреса откладывается. Как будто я не знаю, что все боятся руководить проектом, пока полиция не объявит, что убийца обезврежен. Мертв. Но это просто глупо, предполагать, что если пригасить оптику, все само собой разрешится!       — На Тимстера давят сверху, — Тумблер прислушался к тому, как шуршат трансформационные механизмы. Ракеты возвращались в небоевой режим.       — А он давит на меня. И… и он идиот, а я, к счастью, нет. Или не к счастью… я больше так не могу. Я решил уйти из МКП, — четко сказал он.       — Когда ты это решил? — Тумблер чуть повернул голову.       — Две минуты назад.       — Примерно в тот момент, когда сломал оборудование?       — Да, — Праул явно не был настроен шутить. — Это бесполезно. Вся наша работа здесь абсолютно бесполезна, Тумблер. Я хочу влиять на события, а не разгребать последствия. Понимаешь?       — Понимаю, — эхом откликнулся тот.       — И я хочу уехать из Аякона. Здесь только болтают, — Праул сцепил пальцы. — Болтают и боятся. От меня будет куда больше пользы в другом месте. Не знаю, может быть, в Каоне.       Тумблер поерзал. В городе, негласно — пока что негласно — считающемся едва ли не центром десептиконского движения? В городе, где политические митинги стремительно перерастают в анархию и бунты?       — Может быть, — сказал он честно.       — Не то чтобы я имел право настаивать, — продолжил Праул спокойно, — но ты поедешь со мной?       Порой Тумблеру хотелось иметь возможность… позволить кому-то почувствовать его улыбку. Вместо этого он выпрямился и протянул Праулу руку:       — Прости, но нет. Я тоже… я тоже задумывался о том, чтобы заняться чем-то по-настоящему полезным. И у меня уже есть пара идей, правда, пока я не готов рассказать. Не хочу… спугнуть удачу.       — Глупое суеверие, — не без теплоты в голосе пробормотал Праул, принимая руку и поднимаясь.       Теперь они оба стояли над опрокинутым столом. В голове Праула стремительно укреплялась идея попробовать перевестись в Службу безопасности Каона. Шагнуть дальше. Связать себя с активной деятельностью, направленной против хаоса. Идея эта казалась удивительно органичной, созвучной пока еще неясно сформировавшемуся желанию.       А Тумблер думал о том, что единичный случай — не показатель, но мысль перенаправить требующую выхода агрессию с живых собеседников на бытовые предметы оказалась вполне рабочей, учитывая, что еще недавно Праул готов был устроить перестрелку посреди управления.       — У нас больше нет незакрытых дел, — сказал Праул. — Мы можем подать заявления прямо сейчас.       — Едва ли Тимстер расстроится, да? — хмыкнул Тумблер. — Что ж. Давай.              — Хромдом! — Трепан заглянул в операционную как раз тогда, когда Тумблер уже извлекал иглы из головы очередного объекта. — Слышал, ты вернулся. Как прошло?       — Отлично, — ответил тот.       Трепан уверенно улыбнулся:       — Нет желания подстраховаться?       — Нет. Спасибо. Я… я подал заявление об отставке. Так что я готов к переводу, если предложение еще в силе, конечно.       Возвращая Тумблеру проект «игры теней», Трепан обмолвился об основании еще одного центра «института» — подальше от Аякона и любопытных оптик.       — Прошло недостаточно времени, чтобы судить об успехе. Тебе лучше пожить немного старой жизнью, присмотреться к своему объекту. Уходить всегда лучше с твердой уверенностью, что…       — В этом нет необходимости, — Тумблер качнул головой.       И возможности нет. Но этого он уже не скажет.       Трепан понимающе усмехнулся.       – Готов все оставить и заняться настоящим делом?       Тумблер скосил взгляд на свой объект. Опасные высказывания, бунтарские наклонности… но не больше. Такие мехи идут за революционерами, а не делают революцию. Они солдаты, а не военачальники.       «Институт» очищает Кибертрон и от них тоже, но настоящую опасность для мира представляют совсем другие типы.       Он кивнул.       — Ты быстро станешь старшим мнемохирургом, — в голосе Трепана слышалась железная уверенность. — Есть две вещи, которые важны для нас, это потенциал и лояльность. А у тебя всего в избытке.       — Я тоже так считаю, — бесцветно проронил Тумблер. — Но прежде я хочу, чтобы ты познакомил меня с еще одной… практикой.       Тумблер отложил карту объекта и приблизился к Трепану, аккуратными частыми движениями протирая иглы, дезинфицируя их.       — С удовольствием, — тот приподнял голову, встречая ровный взгляд визора.       — Ты сказал, есть способ проводить самокоррекцию. Стирать… удалять свои воспоминания.       Трепан мягко протянул руку и обхватил снизу правую кисть Тумблера, так, что их иглы неслышно соприкоснулись.       Тумблер представил на мгновение, как они погружаются в основание его шеи одновременно, все десять. Ощущения должны быть немного болезненнее, чем обычно, хотя утверждать он не мог. Никто никогда не подключался к его мозговому модулю, только он изучал чужие, прощупывал, следовал методом проб и ошибок… Поначалу — вводил иглы в модуль под чутким руководством Трепана, когда тот корректировал движения с точностью до миллиметра. Потом — делал это уверенно, быстро, сам.       Впустить Трепана в свою голову? Дать шанс узнать наконец все, что Тумблер так старательно скрывал?       Нет, придется быть очень осторожным. Строго контролировать то, как далеко решит зайти наставник. Придется… придется рискнуть.       Потому что Тумблер хотел знать все свои возможности. Иметь власть над всеми своими эмоциями и воспоминаниями.       — Конечно. Я тебе покажу, — пообещал Трепан. — Скажи, когда будешь готов.       В его темно-желтой оптике сверкали обычные лукавые огоньки.