Погребенное рыцарство

Сталь заскрежетала между схватившимися; дамасская ли была в сабле у иноземца или нет, но шпага Эна не уступала в прочности, хотя была уже и тоньше. Лео первое время простоял, остолбенев и не веря своим глазам. На пустыре, таком недалеком от центра города и оживленных улиц, спрятавшемся за стеной и неработающими в этот час учебными заведениями, разыгралось запрещенное действо, и помешать ему возможно было только окликнув жандармов. Но это создало бы неприятности взявшимся за оружие господам. Стоит ли помешать им совершать своё противозаконное сражение? Куда хуже будет одному из них, если победит другой, если негласный уговор не до первой крови, а насмерть. Но где-то в глубине души Лео понимал, что если повод для дуэли был – оскорбление или давняя обида, то мужчины имеют право разобраться между собой. Знать бы только, что причина стоящая… Эн наносил частые и неожиданные удары противнику, но тот успевал их отражать, хотя его сабля казалась более неповоротливой. Однако иногда кончик шпаги даже утыкался в развернутое вовремя плашмя лезвие, и царапающий стон металла заставлял клинок изогнуться, прежде чем владелец отводил его назад. Когда Ибн Бин обрушивал саблю сверху вниз и она падала почти на самый эфес, защищающий руку Эна, то от столкновения высекались искры. - Ты надеешься поразить меня своим комариным жалом? – улыбнулся Ибн Бин, произнеся слова с заметным приятным акцентом, в очередной раз увернувшись от разящего молниеносного серебристого прута. - Я никогда ни на что не надеюсь, - ответил ему вкрадчиво француз, и ловко переместился в сторону, едва не задев бок соперника. Тот отскочил, заведя саблю вперед и выводя её в тыл Эну, который разворачивался после лихого выпада, утянувшего от напора весь корпус за рукой. Успев в последнюю секунду вытянуть оружие и прикрыть себя, он перескочил с ноги на ногу, вновь развернувшись передом. – Хорошая попытка. - Не самая лучшая, - пообещал молодой человек, и звон средневековой борьбы опять прорезал дворик. Лео, засмотревшись мастерством обоих нарушителей порядка, не заметил, как сделал полукруг, чтобы не просмотреть ни одного из их маневров. Его так увлекла дуэль, что он позабыл о её опасности и нелегальности. Красивые и изящные рисунки шпаги в ладони Эна приводили в трепет. Танец сабли Ибн Бина воочию оживлял картины битв за Аскалон, Эдессу или Тивериаду, и если Салах-ад-Дин был великим воином, то несомненно он должен был выглядеть и сражаться именно так. Лео не знал толком Эна, а второго дуэлянта не знал совершенно, но принять чью-либо сторону посчитал невозможным, поэтому не знал, чьей победы желать, если они пойдут до конца. Нельзя судить о людях, не понимая причин их поступков, так как же выяснить, кто из них неправ и больше виновен в случившейся схватке? - Прошу вас, господа, прекратите! – всё-таки выкрикнул он, когда они разошлись после неудачного столкновения, не принёсшего перевес ни одной из сторон. На него не обратили внимания, продолжив переходить из позицию в позицию, из наступления в защиту, из яростной атаки в хитроумные и обманные капитуляции, из которых бросались с удвоенной прытью. Серо-антрацитовые острые полосы клацали, как зубы акулы, пытаясь порезать, покромсать, рубануть, но успех и Фортуна никак не благоволили. Опираясь на переднюю ногу, сгибая её, чтобы из полуприсяди уколоть в незащищенные части, Эн успевал, когда задуманное не выходило, отпрыгивать обратно и обороняться от не потерявшего бдительности антагониста. Ибн Бин однажды, показалось, едва не расщепил плечо Эна, мощно пустив саблю сбоку, но шпага была тут как тут. Черная шляпа слетела, заколыхавшись перьями, и опустилась на выглаженные временем и сотнями подошв плитки. Лео осторожно подобрал её, раздосадованный видом аристократичной и броской вещи на выцветшем и пыльном полу. Волосы Эна, черные, как и вся его одежда, рассыпались блестящей гладью. Челка, намокшая ото лба, падала до самых глаз. Он откинул её в сторону взмахом головы. - Не устал? – с насмешкой поинтересовался Ибн Бин. Молча, бретёр ринулся ему навстречу и, шаркнув сапогом, резко поменял направление и очутился ближе, чем противник позволил бы себе его подпустить. Лео не успел толком понять, что произошло, когда Эн устремил шпагу в одну сторону, куда и повел защиту Ибн Бин, в то время как нога и другая рука Эна оказались у самого тела молодого человека и, схватив его и подкосив, повергли на землю. Тот упал на спину, попытавшись встать, но тонкое остриё уже коснулось шеи, а носок сапога встал на его широкий белый рукав, пригвоздив правую руку и обездвижив её. - Стойте! – снова воскликнул Лео и подбежал к ним. Соперники замерли. Эн надменно смотрел сверху, а Ибн Бин лежал и проклинал черными глазами победителя. – Вы же не убьёте его? – Черные глаза переключились на него. Лео посмотрел на Эна. Молодой человек повернулся к нему и, внезапно озарившись улыбкой, засмеялся, отведя клинок от шеи проигравшего. Наклонившись, он подал недавнишнему врагу ладонь. Тот тоже захохотал, приняв её, и начал подниматься на ноги. Лео непонимающе оглядывал то одного, то второго. – Что произошло? - Сударь, ну неужели же вы думаете, что если бы мы сражались всерьёз, то до сих пор не заработали бы ни единой царапины? – веселился Эн над изумлением молодого человека. - Но тогда… - Это всего лишь тренировка, - опередил его, как обычно, ряженый в черное. – Мы всегда создаём, даже для себя самих, видимость настоящего азарта и сражения, тем лучше выходит оттачивать мастерство. - Вы напугали меня… - Вам свойственен страх? Тогда, в самом деле, вам не стоит отправляться на войну с кем бы то ни было, пока вы не переборите в себе какие-либо страхи вовсе. Они вводят в оцепенение, а оно может сослужить плохую службу во время какой-нибудь баталии. – Поравнявшись плечом к плечу, иностранец и Эн приготовились уйти, вдоволь натешившись разминкой и вышедшим из неё представлением. - Вы великолепно владеете оружием, - заметил Лео, невольно шагнув за ними следом. – Я никогда не видел ничего подобного. Скорость, меткость, изворотливость… Где вы обучались? – Парень в костюме мамелюка посмотрел на бретёра. Тот медленно позволил своему взгляду встретиться с глазами Лео. - У рыцарей, - загадочно изрек он. - Рыцарей? – непонимающе закусив губу, Лео тотчас вспомнил, как полчаса назад Эн повествовал о погубленных где-то здесь, под землей, тамплиерах, из-за чего посмотрел себе под ноги, отступив назад, словно наступил на кого-то живого. – Вы о… - Эн засмеялся сызнова. - У мертвецов нечему учиться, милейший. Даже у мертвых мудрецов. Они уже не видят того мира и той жизни, что сейчас, перед нами, и вряд ли помогут дельным советом. - Но тогда… вы принадлежите к какому-то ордену? - Зачем мне орден? Да, Бин? – спросил он поддержки у своего приятеля, и тот покоряюще кивнул, играя ямочками на щеках. Несмотря на восточные одежды, он не был арабом или турком, что получилось разглядеть, пока они с Эном ровно стояли, безмятежно отдыхая от своего спектакля. Но лицо изобличало чужеземность, только какую именно – не угадать. – Уставы, принципы, правители – всё это мне чуждо, всё это переменчиво, а вечны совсем другие предметы, которым и стоит служить. - Какие же? - Хотите знать? – Эн сунул руку куда-то в камзол и вытащил на свет божий медальон с изображением башни. Покрутив его, он протянул его Лео и вручил из рук в руки. – Когда наиграетесь в свои войны, когда будете готовы принять жизнь такой, какая она есть и открыть глаза, найдите меня, или кого-нибудь вроде. Покажете этот знак, и, если благоразумие снизойдёт на вас, а достоинство и честь ещё не покинут, то наши ряды будут рады пополнению. - Ваши ряды? – не говоря ни слова больше, Эн хмыкнул, поклонился (что повторил Ибн Бин), и они пошли прочь. Следовать за ними было уже неприлично, и Лео остался, позволив им исчезнуть. Какие ещё ряды? Он внимательнее принялся изучать медальон. Какая-то крепость, чей рельеф кирпичей почти стерся на гравировке. Башня. Tample. Тамплиеры! Едва не сорвавшись с места, чтобы догнать Эна, Лео вспыхнул догадкой, и после её признания всё-таки выбежал за ворота, где скрылась странная пара. Никого уже не было, и трудно было предположить, куда именно они направились. Шанс разузнать что-либо подробнее упущен. Но ведь Эн сказал, что тамплиеры всего лишь пришлись к слову, и ничего для него не значат, однако же он продолжал намекать на неоспоримую связь между ними и собой. Сжимая в руке доказательство того, что слышал из уст таинственной личности, Лео вернулся в съемные комнаты, где сборы Рави подходили к концу. - Где ты пропадал? – заметил его появление друг. - Да так… прогулялся, - не в силах избавиться от размышлений, он опустился на стул возле окна, уставившись за него, и почему-то надеясь, что снова зацепится там взглядом за знакомые силуэты. Но что-то внутри подсказывало, что черного плаща и красных штанов он здесь больше не увидит. - Ты собираться когда начнешь? – прозвучал тот вопрос, от которого хотел избавиться Лео, но, почему-то, после короткой встречи с псевдо-дуэлянтами, его ничуть не смутила необходимость выбора. Эн был прав, посчитав, что Лео всё-таки пойдет на войну, чтобы «наиграться». Нет, это не игра, но уйти от неё он никак не может. Все эти мутные и неопределенные речи никак не могли заменить воинского долга и ответственности перед Наполеоном, который восхищал и вдохновлял молодое поколение солдат, офицеров и разных вояк. Ничего более вечного и постоянного, нежели сдерживание своего слова и преданности данным клятвам Лео представить не мог. Защищать слабых, как говорил Эн, несомненно благородно, но для этого нужно побеждать несправедливых сильных. А разве Наполеону, императору и опытному полководцу, не виднее, кто прав, а кто – нет? - Сейчас и начну, - поднялся Лео и огляделся, прикидывая, с чего начать. Что мог знать о достоинстве и чести наёмник-убийца, дружащий с иностранцем-мусульманином? Нет, не стоит принимать близко к сердцу его слова. Война за родину, за Наполеона и за монархию – славная война. Складывая рубашки и нижнее бельё, Лео посмотрел ещё раз на медальон, подаренный ему щедрой, но коварной рукой и, подумав немного, положил его с собой в сумку. Вряд ли он встретит на честной войне, в открытом бою самого Эна, или кого-то вроде него. Но терять этот знак не хотелось.