И не введи нас во искушение

      Следующее утро было серым и пасмурным. Из-за толстых туч казалось, что едва-едва рассвело, и я с тоской вспоминала о вчерашнем солнце. Мы втроём собрались за завтраком, как в давние времена, когда я жила с родителями и думать не думала ни о каком переезде. Надо же, столько времени с тех пор прошло… Теперь, когда я снова сидела за родительским столом, казалось, что всё было вчера.       Против моего ожидания, никто не стал меня отговаривать от отъезда, и если вчера я бы восприняла это с облегчением, то сегодня пожалела о родительской сдержанности. Тогда у меня был бы легальный повод задержаться. Хотя нет, это было б трусостью. Джордж ждёт меня, я обещала приехать сразу.       На улице раздался автомобильный гудок.       – Твой Ломакс приехал, – сказал папа, выглянув в окно.       – Он не мой, – возразила я, но папа, не слушая, уже шёл открывать. Я уткнулась в чашку кофе.       – Доброе утро, мистер Моррис, миссис Моррис… Здравствуйте, Гарриет. Я зашёл попрощаться.       Я молча кивнула. Кевин с улыбкой обменивался любезностями с моими родителями, и я не могла понять, как он может вести себя так, словно ничего не случилось. Мне казалось, что весь мир вокруг меня непоправимо изменился, и я сама уже никогда не буду прежней.       – …Как раз к полудню буду в Манхэттене. Гарриет, вас подвезти?       – Нет, спасибо, – я всё-таки заставила себя поднять глаза.       – И правда, Гарриет, так тебе будет удобнее, – поддержала его мама. – Сюда-то ты на машине приехала.       – Не хочу вас затруднять.       – Вы меня ничуть не затрудните, – с усмешкой возразил Кевин. – Ну, хоть до станции!       Я упрямо затрясла головой. Мне было страшно даже подумать о том, чтобы снова оказаться с ним наедине.       – Что-то ты бледная сегодня, – сказал отец, после того, как Ломакс ушёл. – Плохо себя чувствуешь?       – Да, я, кажется, вчера немного перебрала.       – Выпей аспирину, – посоветовала мама. – Зря ты с ним не поехала, раз голова болит.       – Мне нужно прогуляться на свежем воздухе.       – Ну, это всегда полезно, – кивнул папа. – Так значит, ничего не изменилось? Тогда ждите нас на Рождество.       До станции я добралась пешком, радуясь возможности побыть в одиночестве. В голове царила каша, и я надеялась разобраться в ней до того, как вернусь в Нью-Йорк. Но ничего у меня не получилось, мысли по-прежнему прыгали и вертелись вокруг одного и того же, как в белки в колесе. Сойдя с поезда, я взяла такси и, выйдя из него у нашего дома, невольно задрала голову. Часы на башенке, в которой проживал мистер Мильтон, показывали второй час, этажом ниже находилась квартира Ломаксов. С которыми мне и впредь придётся встречаться в лифте, в парке, в магазинах…       В нашей квартире было пусто – Джордж был на работе. С одной стороны, я этому обрадовалась, потому что мне было трудно представить, как я теперь буду смотреть ему в глаза. А с другой… Я вдруг почувствовала себя ребёнком, которого оставили совсем одного в доме. Скучно, пусто, страшновато. Прежде я всегда находила себе занятие, но сейчас всё валилось из рук. Бесцельно побродив по комнатам, я решительно сняла трубку и набрала номер Джин, однако там никто не ответил. Подумав, я позвонила Кэти и тоже её не застала, потом Бекки, которая оказалась на месте. Рассказ о папиных злоключениях и их благополучном завершении (без упоминания, кому мы этим обязаны) занял примерно час, а потом я снова оказалась предоставленной самой себе.       Джин я смогла дозвониться только вечером.       – Так похороны же, – объяснила она в ответ на мой вопрос, где она была так долго. – Норму хоронили.       Я почувствовала стыд из-за того, что совсем забыла о ней. Как бы мы ни расстались, она всё же около трёх месяцев была моей подругой. Но в тоже время я почувствовала облегчение от того, что мне не пришлось отбывать ещё и эту повинность, снова толкаясь среди всех этих людей. А когда я выяснила, что Джорджа там тоже не было, то успокоилась окончательно.       – Теперь Робу придётся подыскивать себе новое жильё, – добавила Джин.       – Почему?       – Так ведь наш дом – для семейных. А раз Коутейн остался без пары, ему наверняка предложат освободить квартиру. Вон, жену Борзуна после его смерти тоже выселили, чтобы Ломаксы могли переехать. Дайана была просто в ярости! Мильтон подыскал ей хороший дом в хорошем районе и дал беспроцентную ссуду на его покупку, но она всё равно на всех углах поносила и его, и Ломакса… Ладно, а у тебя как дела? Как папа?       Я по второму разу принялась пересказывать, как прошёл суд, и именно за этим занятием меня застал вернувшийся Джордж. Быстренько свернув повествование и извинившись, я кинулась накрывать на стол. Ужин был готов, его требовалось лишь немного подогреть, и я, пользуясь тем, что муж в кои-то веки вернулся домой вовремя, вытащила бутылку вина и несколько приготовленных деликатесов.       – Раз уж ты вчера смылся, отпразднуем папино оправдание хоть сейчас.       – Угу, – кивнул Джордж. – Тем более, что нам и без того есть что отпраздновать. Меня перевели, да как удачно!       – Правда? – я села напротив него, подперев щёку рукой. – И куда же?       – В отдел зарубежной торговли, вот куда! Теперь я заместитель начальника, а когда освоюсь… В общем, есть шансы, что Роджерс через год уйдёт в отставку, и я смогу занять его место.       – Зарубежной торговли? Это, вроде бы… под руководством миссис Ломакс?       – Ага. Она возглавляет сразу несколько отделов, так это в одном из них. Ты только подумай – зарубежная торговля, причём именно европейская! Большая Восьмёрка! Хочешь побывать в Европе?       – Хочу, – кивнула я, лихорадочно соображая, хорошо это или плохо, что мой муж переходит под начало к жене моего… да уж будем называть вещи своими именами – моего любовника.       – Это просто замечательно, Джорджи! И так быстро! Я горжусь тобой.       – Да уж, – довольно кивнул Джордж и открыл бутылку. – Так выпьем за мой успех?       – Давай. А потом за папу.       Пожалуй, решила я, это не хорошо и не плохо. Это никак. Правда, это также означает, что раз Джорджу снова предстоит осваиваться на новом месте, о том, чтобы видеть его дома почаще, по крайней мере на пару-тройку месяцев придётся забыть.       Следующий день начался как и множество других дней. Я слегка прибралась, сходила в магазин, навестила Джин и к вечеру села ждать Джорджа, который мог вернуться когда угодно. Если в первое время он ещё звонил и предупреждал, что задержится, то потом, когда задерживаться он стал чаще, чем приходить вовремя, Джордж перестал и звонить. Уже смеркалось, и я неожиданно подумала, не попробовать ли затопить камин в гостиной – а то он стоит без дела, и я только мечтаю о том, что когда-нибудь я буду сидеть перед ним вместе с мужем и смотреть на огонь. На каминной полке скопилась пыль, и я как раз решала, не сходить ли за тряпкой, когда увидела в зеркале над камином, что я в комнате не одна.       – В этой квартире тебя и не найдёшь, – Кевин подошёл и, не тратя время на предисловия, обнял меня сзади.       – А сюда-то ты как попал?       – Ну, учитывая моё положение, не так уж и трудно получить ключи от любой двери этого дома, – он улыбнулся моему отражению и поймал губами моё ухо. Горячий язык скользнул по мочке, шевельнул серёжку, потом ухо чувствительно оттянуло, когда он вытянул из него серьгу зубами. Вынул изо рта и вернул мне.       – Нет, Кевин, подожди, – я попыталась высвободиться, но он, не выпуская меня, лишь позволил повернуться к нему лицом. – Мы не должны так делать.       – Почему?       – Потому, – я упёрлась ладонью ему в грудь. – Я замужем, ты женат…       – И что? Чего они не узнают, то им и не повредит.       – Но так нельзя! Может, ты и не любишь свою жену, но я-то люблю своего мужа.       – А он тебя?       – Любит, разумеется.       – Оно и видно, – Кевин усмехнулся. Я попыталась откинуться назад, и он поцеловал меня почти насильно. Однако после первого же поцелуя желание сопротивляться куда-то исчезло.       – Кевин… А если войдёт Джордж?       – Не войдёт. У Кристабеллы сегодня аврал, раньше десяти часов ни она, и никто из её подчинённых домой точно не явятся.       Кевин ушёл часа два спустя. Сидя на постели и глядя в тёмное окно, я всё пыталась понять, что же такое со мной случилось. Ведь я люблю Джорджа, правда люблю. Не так, как раньше, но мысль о каком-то другом мужчине до недавнего времени мне и в голову не приходила. А Кевин? Что я испытываю к нему? Это не любовь, я спокойно переживу, если завтра он вдруг исчезнет навсегда, но… Почему же, стоит ему ко мне прикоснуться, и я таю и растекаюсь, словно воск в огне? Почему, когда он рядом, я не могу думать ни о ком другом?       Может, в этом и есть разница между любовью и страстью? Я обхватила колени руками и попыталась сравнить двух своих мужчин. Мои отношения с Джорджем были лишены взрывов эмоций и потрясений. Всё начиналось как дружба, приправленная флиртом, потом к ним добавился секс, и мы как-то незаметно проросли друг в друга, так что я уже не представляла жизни без него. Пусть даже наш брак уже во многом превратился в привычку, иная привычка держит крепче и чувств, и долга. И секс с ним тоже не таил в себе никаких неожиданностей – тихая, спокойная нежность. А с Кевином это было похоже на сплав по горной реке – всё быстрее и быстрее, через пороги и перекаты, и нельзя ни остановиться, ни отвернуть в сторону, а в конце тебя ждёт, как водопад, полёт в бездну.       Никогда не думала, что способна на такие взрывы страсти. До сих пор я не понимала ищущих приключений женщин, и вот теперь сама оказалась в их шкуре. И, раз попробовав, уже очень трудно отказаться от попыток добрать на стороне то, чего тебе не хватает в браке, раз уж нельзя совместить все достоинства в одном мужчине. Или всё же лучше сделать над собой усилие и прекратить всё раз и навсегда?       Как же мне сейчас не хватает возможности с кем-то обсудить создавшееся положение и получить чей-то совет! Обычно люди идут с таким к психоаналитику, однако мне не хотелось выносить свои проблемы на суд того, для кого разбираться в чужих изменах – служебная обязанность. Я понимала, что не права, что как раз профессионал в качестве слушателя тут будет лучше всего, но ничего не могла с собой поделать. Можно было бы попробовать обратиться к священнику, но я недостаточно верующая для такого шага. Но не к маме же с этим соваться, она-то уж точно не поймёт! Есть, правда, ещё подруги… Есть Джин, но хоть она и не Норма, где гарантия, что она удержит язык на привязи? А главное – после моей гордой декларации о верности в браке я поняла, что мне просто стыдно ей признаться. Бекки тоже не годилась – она так же связана с компанией, могут пойти слухи. Оставалась Кэти. Я поднялась и прошла к телефону.       – Алло, Кэти? Да, это я. Извини, что так поздно. Слушай, почему бы нам как-нибудь не встретиться? У тебя завтрашний день свободен? А послезавтрашний? Когда тебе удобно? Ладно, подходи в «Колесо», выпьем по одной… Угу. Ладно, пока.       Бар «Радужное Колесо» я заприметила ещё в самый первый год своего проживания в Нью-Йорке. Маленький, на удивление тихий и благопристойный, все посетители знакомы друг с другом, хотя, конечно, по большей части шапочно. Именно здесь я подружилась с Кэти, когда мы однажды, после пары месяцев обмена приветствиями, оказались рядом за стойкой. Я заливала мелкие бытовые неприятности – несмотря на то, что Джордж с самого начала получал очень даже неплохо (в «Мильтон…» иначе и не платили) в первое время нам пришлось туго с жильём: найти пристойную квартиру в Нью-Йорке не так уж и просто, особенно в центральных районах. У Кэти проблема была посерьёзней – её тогда бросил друг, с которым она прожила четыре года. Спьяну от души пожаловавшись друг другу на жизнь и даже обменявшись телефонами, мы разошлись, и я думала, что этот случай так и останется единичным, но спустя какое-то время она мне позвонила. Так с тех пор и пошло. Она была милой женщиной, весьма общительной, что компенсировало некоторую мою угрюмость. Кэти начала знакомить меня с городом, и во многом благодаря ей я сумела примириться со своим нью-йоркским бытиём. С тех пор она успела тоже выйти замуж, и была, насколько я могла судить, вполне счастлива в браке.       – Привет, – Кэти бросила сумку на стул и села напротив меня. – Извини, что задержалась.       – Ничего. Что будешь пить?       – Да как обычно.       Мы привычно обменялись вопросами, как у нас дела, я кратко изложила свои последние новости. История с судом Кэти заинтересовала, она принялась выспрашивать подробности, а я всё никак не могла придумать, как бы мне подвести разговор к тому, ради чего я, собственно, и затеяла эту встречу.       – …Так что его восстановили в должности. Быть может, Холл бы ещё и отвертелась, да её подельница, когда её увольняли, подняла крик и сдала подружку с потрохами. Видно, решила, что если уж страдать, так не в одиночестве, или, быть может, была искренне возмущена тем, что всё прошло не так, как ей обещали.       – Да, и такое бывает, – с усмешкой кивнула Кэти.       – Ну, а ты как? – оттягивая момент, спросила я.       – Я? – Кэти опустила глаза в бокал. – Я уезжаю, Гарриет.       – Правда? Куда?       – В Массачусетс.       – И надолго?       – Навсегда. Муж нашёл там место, говорит, сыт нашим Вавилоном по горло… В общем, через неделю мы уедем.       Мы помолчали.       – А сама ты как? – спросила я. – Довольна?       – Не знаю, – Кэти посмотрела на улицу сквозь большое, похожее на витрину окно. – С одной стороны, жаль. А с другой… Ну, свет же не сошёлся клином на Нью-Йорке, верно? Хотя тебя мне будет не хватать.       – Да, – кивнула я. – Мне тебя тоже.       – Но мы сможем звонить друг другу, – Кэти улыбнулась.       Теперь уже я принялась её выспрашивать, и по тому, как подруга делилась подробностями, я поняла, что она и в самом деле не слишком сожалеет об отъезде. Кэти принадлежала к тем счастливым людям, которые мгновенно вписываются в любую обстановку, обрастая друзьями и связями – и, возможно, поэтому не слишком дорожат уже имеющимися. И ещё я поняла, что так и не решусь заговорить о своём наболевшем. Словно между нами уже пролегла невидимая черта, навсегда нас разделившая. Нет, Кэти не отказалась бы меня выслушать и попытаться помочь, но она была уже вся в будущем, и я решила не тянуть её в прошлое. А я, как ни обидно, уже стала для неё прошлым.       Домой я вернулась незадолго до Джорджа. Когда дверь открылась, и он появился на пороге, я ещё не закончила приготовление ужина, и даже выразила удивление, что он сегодня так рано.       – Ну, вот, – рассмеялся муж, целуя меня в макушку. – Приходишь домой без опоздания, а вместо радости получаешь, что, мол, это слишком рано.       – Нет, я рада…       – Да шучу я, шучу. Ладно, раз еды пока нет, пойду приму душ. У нас сейчас там такое творится!.. За столом расскажу.       Он вышел, через пару минут в ближайшей ванной зашумела вода. И тут раздался звонок телефона. Я вытерла руки, подошла и подняла трубку.       – Алло?       – Здравствуй, Гарриет, – сказал голос Кевина. Сердце немедленно подпрыгнуло к горлу.       – Кевин, ты с ума сошёл? – я невольно понизила голос и покосилась в сторону ванной, хотя шумевшая вода не позволила бы Джорджу расслышать даже крик. – А если бы трубку поднял Джордж?       – Тогда бы я сказал, что звонил Лемону Хиту по поводу сегодняшнего отчёта и перепутал одну цифру, – невозмутимо ответил Кевин. – Не забывай, что мы все живём в одном доме, и всегда остаётся возможность ошибиться номером или этажом. Но я, собственно, вот зачем звоню. Завтра Кристабелла с Дэвидом уезжают на пару недель отдохнуть на побережье. На работе я завтра тоже не нужен. Может, зайдёшь ко мне?       Я поколебалась, снова косясь то в сторону ванной, то в сторону плиты со скворчащей сковородой.       – А когда?       – Ну, самолёт у них в десять, уедут они раньше… Так что в нашем распоряжении целый день.       – Ладно, – решилась я. – Только дождись, пока я сама к тебе приду, хорошо?       – Хорошо, я оставлю лифт открытым.       – Ладно, тогда пока, – торопливо сказала я и повесила трубку.       Боюсь, что в тот вечер я была рассеянным слушателем – завтрашний день занимал все мои мысли. Я волновалась, как школьница перед экзаменом, что, наверное, было смешно – в конце концов, с Кевином я должна была встретиться уже не в первый раз. Но после так и не состоявшегося совета с Кэти меня преследовало чувство, будто я осталась один на один даже не с Кевином, а с чем-то большим. Наверное, с собственными проблемами, в этот момент заслонявшими от меня весь мир. И никто, кроме меня самой, не мог мне помочь, а у меня не хватало сил отказаться ни от Кевина, ни от чувства вины из-за связи с ним.       Больше всего я боялась, что Джордж заметит моё состояние, но, кажется, я сумела неплохо притвориться. Как вечером, так и следующим утром муж вёл себя так же, как обычно – помылся, побрился, позавтракал, просмотрел утреннюю газету и, поцеловав меня на прощание, отбыл. Я то и дело поглядывала на часы, гадая, ждёт ли меня уже Кевин, или ещё нет. С одной стороны, я не назначила конкретного срока, с другой – как-то неловко заставлять человека ждать долго. Да и – что греха таить – мне и самой хотелось увидеть его как можно скорее. После ухода мужа я, назло то ли себе, то ли Кевину, изо всех сил стараясь не торопиться, вымыла посуду и пошла одеваться. Вчера я полвечера ломала голову, чтобы такое выбрать, и в конце концов, разозлившись, решила надеть то же, что и обычно. Уже выйдя в холл, я обвела взглядом ведущие в комнаты двери, прикидывая, нет ли на сегодня каких-нибудь срочных дел. На глаза попалась лежавшая на тумбочке утренняя газета. Ещё до того, как её взял Джордж, я сама пробежала новости глазами, почти против воли задержавшись на нелюбимой мной криминальной хронике. Мелькнувшая там фамилия «Ломакс» привлекла моё внимание, и я прочла заметку от начала до конца.       Выйдя на площадку, я оглянулась и прислушалась, но всё было тихо, меня никто не увидел. Я вызвала лифт, тот подошёл сразу – видно, после ухода Джорджа никто ещё не успел поднять его из подземного гаража. Я вошла в кабину, нажала кнопку рядом с цифрой 16, створка закрылась, и за стенками загудело.       Кевин встретил меня у двери.       – Вот и ты, – приветствовал он меня. – Я как раз подумал, что она, наверное, сейчас появится.       – Тогда мне нужно было собираться подольше. Настоящая женщина всегда заставляет себя ждать.       – Кхм, – кашлянул Кевин. – Ну, сказать – «вот и хорошо, что ты не настоящая женщина» с моей стороны было бы верхом бестактности. Скажем так – я не согласен с таким определением настоящей женщины. Мне нравится твоя обязательность.       – Говорят, юристы ценят точность…       – И не только юристы, поверь, – он рассмеялся и протянул мне руку. – Показать тебе квартиру?       Квартира и в самом деле была огромной. Часть парадных комнат я уже видела, а были ещё кабинет, бильярдная, гардеробная, и спален было не три, а пять, а в ванных комнатах были установлены джакузи, одну из которых Кевин тут же предложил опробовать, но я отказалась. В детскую он меня не повёл, вместо этого мы прошли на огромную кухню, соединённую окошечком со столовой. Впрочем, кухня обычно и служила столовой, вторая была нужна, как объяснил Кевин, на случай большого количества гостей. К тому же террас в квартире оказалось две, и кухня как раз выходила на одну из них.       – Как же Кристабелла со всем этим справляется? – обводя взглядом блестящие столы и стойки с висящими на них, как в баре, бокалами, спросила я.       – Через день к нам приходит прислуга – нет, не сегодня, не бойся – и наводит чистоту. Перед приёмами и прочими мероприятиями Криста нанимает целый отряд. Справляется, в общем, – Кевин раскрыл дверцу одного из шкафчиков. – Сделать тебе коктейль?       – Только безалкогольный.       – Экая ты правильная… Давай так, я сделаю слабоалкогольный. Всё-таки нашу встречу грех не отпраздновать.       Пока он смешивал напиток, я открыла оказавшуюся незапертой дверь и вышла на террасу. Светило яркое солнце, но поздняя осень уже давно сказывалась, к тому же на такой высоте всегда холоднее, чем внизу. Я поёжилась на слабом, но пронизывающем ветерке и подошла к перилам. Эта сторона смотрела не на Манхэттен, но всё равно было красиво.       – Держи, – Кевин подошёл и остановился рядом, протянув мне высокий бокал. – Если хочешь, давай перейдём на другую террасу, оттуда вид эффектнее.       – Не надо, я всё равно не хочу долго мёрзнуть, – я помолчала, искоса поглядывая на него. У Кевина был прямо-таки чеканный профиль, так и просившийся на монету или медаль.       – Хочешь что-то спросить? – поинтересовался он, неправильно истолковав мои взгляды.       – Да нет… Хотя – да. Но не спросить, а попросить. Кевин, давай договоримся на будущее – ты не будешь пользоваться ключами от моей квартиры. Мне неприятно, когда ко мне вламываются без приглашения, к тому же у меня могут оказаться гости, или я сама могу быть чем-нибудь занята. Так что будет лучше, если мы сначала договоримся, и я сама буду тебя впускать. Хорошо?       – Хорошо, – легко согласился Кевин. – Собственно, я уже вернул ключи туда, откуда взял. Просто, извини, но в тебе ведь очень сильны предрассудки, вот я и помог тебе их преодолеть, в первый раз решив за тебя. Надеюсь, ты на меня за это не в обиде.       Я покачала головой:       – Кевин, тебе когда-нибудь приходилось терпеть поражение?       – В суде – никогда.       – А в любви?       – Да, в общем, тоже. Если не считать той девицы, которую я попытался поцеловать, когда мне было лет пятнадцать. С тех пор я стал осторожнее и уже не лез с поцелуями, если не был уверен, что они будут приняты благосклонно.       – А в суде ты так же осторожен?       – В смысле?       – В смысле – не берёшься за дело, если видишь, что можешь проиграть?       – Гарриет, не подумай, что я хвастаюсь, но такого дела я ещё не видел. Всегда можно добиться если не оправдания, то смягчения приговора, или, скажем, признания подсудимого невменяемым.       – А твоё нынешнее дело? Кевин, того парня обвиняют в изнасиловании, причём с использованием наркотиков, чтоб сломить сопротивление жертвы. Вряд ли тут можно сказать, будто он не ведал, что творил.       – Газет начиталась? – я кивнула, и Кевин поморщился. – Обратная сторона популярности – никуда не убежишь от всяких всезнаек.       – А если серьёзно? Если верить газете, его вина очевидна.       – Не скажи, тут всё далеко не так просто, как кажется. Пострадавшая-то наша – тоже та ещё штучка. В не столь уж далёком прошлом она гуляла направо и налево, да и наркотики для неё отнюдь не в диковинку. А в дом моего подзащитного её никто силком не тащил.       – А если он и в самом деле её опоил, и она не понимала, что происходит?       – Гарриет, «если – а не если» будет разбирать суд. Моё дело – защищать. Впрочем, возможно, она и её родные, подумав головой, отзовут иск сами. Я бы на их месте не захотел обнародования кое-каких фактов её биографии, а на суде они вполне могут всплыть. Слушай, давай замнём эту тему. Мне всей этой грязи и на работе хватает, а сегодня я отдыхаю.       Он притянул меня к себе, и я не стала противиться, только поставила бокал на перила, чтобы освободить руки.       Когда я вернулась в нашу квартиру, день уже клонился к вечеру. Чувствовала я себя несколько подуставшей и к тому же голодной, поскольку за весь день мы лишь однажды перекусили на скорую руку. Готовить полноценный обед на его кухне я отказалась наотрез, вспомнив, с какой лёгкостью моя мама всегда определяла, что я в её отсутствие приводила домой подруг или Джорджа. Поэтому перед уходом я ещё раз осмотрела и спальню, и ванную, и кухню, убеждаясь, не забыла ли я чего, не осталось ли моих волос на расчёске, вся ли посуда вернулась на свои места… Конечно, две недели – срок немаленький, но оставлять улики я не хотела. Кевин с усмешкой заметил, что убийца так тщательно не заметает следы, как я, хотя мне-то суд не грозит.       – Смотря какой, – заметила я.       – Ну да, суд общественности – тоже суд… Ну, тогда я хочу тебе кое-что преподнести – в порядке, так сказать, компенсации за риск.       Он вытащил небольшую бархатную коробочку, раскрыл её и вынул из неё тонкую цепочку, на которой покачивался небольшой кулон. Золотые завитки с двух сторон обнимали довольно крупный сапфир, а сверху и снизу от центрального камня отходили выложенные крошечными алмазиками лепестки. Вещица была красивой и изящно сделанной.       – Спасибо, Кевин, – сказала я. – Действительно спасибо. Но не надо.       – Почему? Только не говори, что твой муж не даёт тебе денег на украшения, и ты не можешь себе такой позволить.       – Я могу, и потому, если захочу, куплю сама.       – Да ладно тебе, Гарриет. Доставь мне удовольствие, – он попытался надеть цепочку мне на шею, но я решительно отвела его руку.       – Нет, Кевин, – я взглянула ему прямо в глаза. – Жену свою побрякушками обвешивай. Меня не надо.       До прихода Джорджа, если он сегодня явится вовремя, оставалось часа полтора – как раз хватило, чтобы соорудить себе пару сэндвичей, принять душ и неспешно приступить к приготовлению ужина. Джордж пришёл вовремя.       – Где бы это записать – ты уже второй день не опаздываешь, – приветствовала я его, подставляя щёку для поцелуя. – Ну, здравствуй.       – Хорошо выглядишь, – Джордж улыбнулся, отложил портфель и скинул пальто. – Да, тут Филипп просил тебе передать… Видно, ты выронила, когда выходила.       Я удивлённо нахмурилась, гадая, что такого мог передать мне один из наших охранников, тем более что сегодня я вообще не проходила мимо него, и тут Джордж извлёк из кармана пальто ту самую коробочку, что безуспешно пытался вручить мне Кевин. Чтобы убедиться наверняка, я приоткрыла её, и знакомый синий камень подмигнул мне с бархатной подушечки.       Ах ты хитрец, подумала я. Ну ничего, я тоже могу быть хитрой.       – А, это не я, это, наверное, Ломакс выронил, я как раз с ним столкнулась сегодня в холле, – я положила коробочку на тумбу. – Надо будет завтра утром ему вернуть.       Завтра утром охранник сменится, и пусть его ничего не подозревающий сменщик отдаст несостоявшийся подарок Кевину. Я могу быть не только хитрой, но и очень упрямой.       – Кстати, о Ломаксе… – Джордж шагнул к кухне и повёл носом. – Свиные отбивные?       – Да, сейчас дожарятся. Так что там с Ломаксом?       – Пора тебе подумать, как мы будем праздновать твой день рождения. Всего две недели осталось.       – Ой, – сказала я. Я не то что бы забыла о надвигающемся празднике, просто как-то не думала, что теперь он превратится в целое мероприятие. Раньше мы праздновали его довольно скромно, и меня это вполне устраивало. Но сейчас…       – Только, Гарриет, – серьёзно сказал Джордж, – не вздумай на этот раз увиливать и делать вид, будто с прошлого раза ничего не изменилось. Я уже говорил тебе, что моё положение в компании зависит в том числе и от того, как себя покажешь ты. Чужое приглашение ты ещё можешь иногда проигнорировать, если найдёшь достаточно вескую причину, но зажать собственный праздник – это уж ни в какие ворота не полезет.       – Да, я поняла, – вздохнула я.       – Так что можешь начинать составлять меню и список приглашённых.