И не введи нас во искушение

      – Тебе самой это не надоело? – спросил Кевин.       – Что именно? – кротко уточнила я, машинально помешивая ложечкой в кофейной чашке. Маленькое уютное кафе в Кенсингтоне, одном из районов Бруклина, было полупустым. Его разыскал Кевин, и теперь мы иногда встречались тут, чувствуя себя вполне безопасно – это место было достаточно удалено от места работы, проживания и обычных мест отдыха всех наших знакомых.       – То, что мы ведём себя, как подростки – обмениваемся записочками, целуемся по углам… Не знаю, как тебя, а меня порой бесит, что приходится отправляться за тридевять земель, чтобы выпить с тобой чашку кофе.       – А что делать? Мне казалось, что ты и сам не хочешь огласки.       – Так-то оно так, но… Почему бы нам с тобой не уехать куда-нибудь из города на день-другой? Вот у меня, например, ближайший уик-энд свободен. А ты? Имеешь на него какие-нибудь планы?       – Да в общем нет, но… Как я объясню свой отъезд Джорджу?       – Скажи, едешь навестить родителей, – Кевин пожал плечами.       – А если он им позвонит?       – Господи, Гарриет! Сколько тебе лет? Чтобы женщина да не смогла придумать предлога для того, чтоб отлучиться из дома на какие-то несчастные сутки? Впрочем, если тебе неудобно так быстро, скажи, выберем какой-нибудь другой день. Но лучше этот. Джон повезёт Кристу с Дэвидом куда-то на экскурсию, так что с утра субботы до вечера воскресенья я свободен.       – Джон?       – Мильтон.       – Твой босс возит твою жену и сына на экскурсии? – удивилась я.       – Да, он вообще Дэвида опекает. Ну, в общем-то, его можно понять. Он уже не молод, семьи нет, так что Дэвид ему что-то вроде внука. Последняя привязанность, если ты понимаешь, о чём я.       – Да, – кивнула я, вспоминая невольно подслушанный отрывок разговора. «Ты его упускаешь, Кевин. Возможно, мне самому стоит уделять ему побольше времени…» Интересно, кому «ему» – не маленькому ли Дэвиду? Но тогда почему Кевин не послал Мильтона куда подальше с его воспитательными идеями? Я бы послала, хотя, конечно, постаралась бы сделать это в максимально вежливой форме, но дала бы понять, что раз сын мой, то как хочу, так и воспитываю. Впрочем, возможно, Кевин чувствует себя обязанным своему шефу, или ещё что-нибудь в этом роде.       И вообще, это не моё дело.       – Ну, так как? – спросил Кевин, вырвав меня из раздумий. – Посвятим друг другу целый день?       Я посмотрела на кружащуюся в чашечке тёмную жидкость. Предложение было заманчивым. Очень заманчивым.       – Я… подумаю, Кевин. И завтра или послезавтра тебе скажу.       – Ладно, подумай, – покладисто согласился Кевин.       Было уже начало декабря, темнело рано, и домой я добралась уже в сумерках. Бесцельно походила по комнатам, включила телевизор, прослушала анонс криминальных новостей и, убедившись, что о Кевине там сегодня ничего не будет, выключила. Мысли всё время возвращались к его предложению. Он был прав – придумать предлог будет не сложно.       – Сегодня мне звонила Кэти, – словно невзначай сказала я Джорджу за ужином.       – Да? И что сказала?       – Рассказывала, как они устроились. У них теперь собственный дом, правда небольшой. Купили в кредит, так что Кэти теперь ищет работу, чтобы восполнить брешь в семейном бюджете.       Джордж рассеянно кивнул. Было видно, что дела моей бывшей подруги его не слишком занимают.       – Кстати, она приглашала меня приехать к ним, хотела показать, как у них и что.       – И что ты думаешь?       – Знаешь, Джордж… я хочу поехать.       – Тогда съезди, – разрешил муж. – Надолго?       – Дня на два, не больше.       – Хорошо, поезжай.       – Тогда я отправлюсь в эту субботу, ладно? Я тебе в выходные не нужна?       – Нет, не нужна, – Джордж усмехнулся. – Так говоришь – на два дня?       – Да, думаю вернуться к вечеру воскресенья.       – Прекрасно, значит договорились.       – Я тебе точно не нужна? – на всякий случай переспросила я.       – Да уж как-нибудь переживу. Поезжай, Гарриет, не бойся, твой муж в состоянии о себе позаботиться.       Я улыбнулась, чувствуя чуть ли не разочарование от того, как легко всё прошло. Я-то на всякий случай настраивалась на долгое враньё, а оказалось, что достаточно лишь одной просьбы, а подробности Джорджа уже не интересуют.       Кевин перехватил меня следующим вечером в парке.       – Пройдёмся? – сказал он, кивнул на аллею.       – Нас могут увидеть.       – Да не трясись ты, зайчонок. Нет ничего странного в том, что мы с тобой, встретившись, решили переброситься парой слов. Скорее ты привлечёшь внимание, если будешь нервничать и озираться по сторонам. Так ты подумала?       – Да. Если хочешь, давай поедем.       – Ну вот и отлично.       – А куда?       – Да есть тут одно неплохое местечко – красивая природа, безлюдье… Жаль, что сейчас зима, но ничего. Даст бог, съездим туда и летом.       – Если мы к тому времени ещё будем встречаться.       – А почему нет? Хотя ты права. До лета ещё надо дожить.       Кевин был прав – место и в самом деле оказалось очень красивым: море и заросшие соснами холмы. Небольшой трёхэтажный отель был выстроен прямо на круто обрывающемся к воде берегу, так что, когда мы подъехали к нему со стороны суши, я решила, что в нём всего два этажа. Чтобы попасть на самый нижний, нужно было спуститься по внутренней лестнице. Застеклённая терраса небольшого ресторана находилась над самым обрывом, и, когда мы сидели на ней во время обеда и ужина, берег не был виден, и мне казалось, что отель стоит на скале посреди мерно шумящего моря.       Сам отель словно нарочно – а может, и в самом деле нарочно, обстановка располагала – предназначался для парного отдыха. Небольшие уютные номера, отсутствие какого-либо другого жилья на обозримом пространстве и полная тишина. Когда стемнело, на каждом столике в ресторане зажглось по небольшой гелевой свече, и когда мы после долгой прогулки по окрестностям вошли на террасу, множество колеблющихся огоньков показались мне отражением звёздного неба. А звёзды над отелем были яркими, за годы жизни в мегаполисе я и забыла, что они могут быть такими крупными и так светить. Мы довольно долго пытались отыскать знакомые созвездия, но оказалось, что в астрономии никто из нас не силён, и опознать удалось лишь пять или шесть.       Погода была как на заказ, и хотя утром воскресенья по небу ходили огорчившие меня тучи, но к полудню они разошлись, и мы снова вышли на прогулку. Солнце пригревало, почти припекало, и я расстегнула куртку, но когда мы, найдя крутую тропку, спустились к самой воде, опять стало прохладно. Кевин, не боясь промочить ноги в крокодиловых сапожках под брюками, забрёл в воду по щиколотку и поплескал на меня; я взвизгивала и отмахивалась, отбегая на несколько шагов, чтобы после снова дать себя догнать. Чуть ли не впервые я увидела, как он улыбается без равнодушной любезности, ехидства, таинственности или ещё какого-нибудь чувства, продиктованного ситуацией, а просто потому, что ему весело.       Потом мы снова выбрались на кручу и нашли лощинку, куда не залетал прохладный ветер с моря. Кевин бросил на землю свою куртку, я села на неё, вытянув ноги, а он растянулся прямо на усыпанной сухой хвоей земле, положив голову мне на колени. Было тихо, только шумели над нами сосны, да вздыхало рядом море.       – Жаль, что уже сегодня уезжать, – сказала я, делая то, что мне всегда хотелось – запуская пальцы в его жёсткие смоляные волосы.       – Угу, – Кевин щурился на солнце, как сытый кот. – Я с удовольствием остался бы здесь на неделю. Но, увы – дела, дела…       – Я слышала, тебя можно поздравить с очередным успехом? Или ты принимаешь поздравления только после судебных заседаний?       – Ты о чём?       – О том насильнике.       – А, об этом… – Кевин усмехнулся. – Да нет, выиграть битву ещё до вступления в бой, как по мне, едва ли не почётнее. Тем более что эту победу я бы лёгкой не назвал. Девица упёрлась и непременно желала увидеть своего обидчика на скамье подсудимых. К счастью, её родители оказались разумнее.       – Кевин… Только не подумай, что я тебя критикую, но всё-таки… Вот если ты знаешь, что твой подзащитный действительно виновен – как ты можешь добиваться его оправдания? А если он уверится в своей безнаказанности и продолжит?       – Тогда он снова окажется в суде, и то, что это вторая судимость, на пользу ему не пойдёт, – Кевин пожал плечами.       – Но ведь в случае оправдания вторично его обвинить не могут, ведь так?       – По тому же делу – не могут. Но если он снова угодит под суд… Приговор во многом зависит от того, какое впечатление обвиняемый произведёт на присяжных и судью. Поэтому, кстати, мы часто заботимся о создании соответствующего общественного мнения. И если все будут знать, что в прошлом у него уже что-то такое было…       – И всё же, Кевин, я не понимаю. Ведь задача адвоката и прокурора – не в том, чтобы перетянуть канат на себя. Это не спорт, это суд, вы должны установить истину. Ну ладно, ты должен следить, чтобы следствие и суд не допускали нарушений, не ущемляли прав подсудимого, учитывали смягчающие обстоятельства… Но как можно добиваться полного оправдания? Манипулировать мнением присяжных, давить на истца?       – Истину, Гарриет? – Кевин приподнялся на локте, взглянув мне в лицо. – А можешь ли ты, положа руку на сердце, сказать, что обладаешь ей, этой истиной? Со стопроцентной уверенностью утверждать, что вот этот виновен, а этот – нет?       – Но ведь подсудимый может тебе признаться в чём угодно, так? Адвокатская тайна…       – …должна гарантировать, что я буду вести себя так, словно ни о чём не подозреваю. И то, что они могут признаться, ещё не значит, что они это делают. Подавляющее большинство и в беседах с адвокатами твердит о своей невиновности. И, поскольку детектора лжи я не использую, то не возьмусь с уверенностью утверждать, что все они поголовно врут. А в очевидных случаях адвокат и не нужен, – Кевин помолчал. – Кстати, можешь мне поверить, прокуроры ведут себя не более объективно. А теперь давай сменим тему, и поговорим о чём-нибудь другом.       – О чём?       – Не знаю. Если мы ничего не можем придумать, давай просто помолчим.       Мы замолчали, но в этом молчании не было неловкости. Сосны над нами шумели то сильнее, то тише, временами порывы ветра всё же долетали и до нас. Я продолжала бездумно ерошить волосы Кевина, а потом вдруг тишину разорвала звонкая трель телефонного звонка. Кевин поморщился и полез в карман.       – Да? – сказал он в трубку. – Угу. А, спасибо. Да, в среду. Нет, пока ещё нет. Я наизусть не помню, это надо смотреть… Что? Вот как… Ладно, при встрече разберёмся. Да, пока терпит. Хорошо, до завтра.       Он отнял телефон от уха и отключил его совсем.       – Всё, – сказал он. – До завтра меня нет. В чём-то ты права – сволочная у меня работа, как я её ни люблю. Если не переводить время от времени дух, можно и свихнуться.       – Ты про адвокатскую практику или про фирму?       – И про то, и про другое. Ты не проголодалась? Мне уже хочется есть.       – Пожалуй, – согласилась я.       – Тогда пошли обратно? – он легко поднялся и протянул мне руку. Я встала, он поднял куртку, встряхнул и натянул на себя.       Мне очень хотелось остаться ещё на один ужин, но это означало бы, что домой мы доберёмся не раньше полуночи. Мы и так здорово припозднились, потому что на въезде в город попали в грандиозную пробку. Наконец Кевин высадил меня в начале нашей улицы, поцеловав на прощание, и дальше я пошла пешком, попутно сочиняя оправдательную речь для Джорджа. Но казалось, что я зря старалась – Джорджа дома не было. Он вернулся ещё позже, чем я, объяснив, что коль скоро меня всё равно нет, он принял приглашение приятелей провести время в их компании. Я не стала выяснять подробности, ограничившись дежурным «ну и как?», а Джордж оказал мне ответную любезность и не стал интересоваться подробностями моей поездки. В том, чтобы жить почти в разных мирах, есть свои преимущества.